Глава 30.
Свет медленно ползал по занавескам, как ленивый слизень, и мир с противным упрямством возвращался к жизни. В комнате девушек шестого курса пахло пролитым сливочным пивом, карамельными леденцами, чем-то подгоревшим и... перцем?
На полу, растянувшись поперёк двух кроватей, лицом в подушку лежала Астория. Над её головой витал лёгкий запах тыквенного пунша вперемешку с остатками трансфигурационного зелья, которым кто-то вчера пытался "пережить приукрасить" лицо Сириуса. Астория что-то бормотала — судя по интонации, это был монолог на смеси латинского и матерных чар.
— Если ты опять пытаешься вызывать дух Элвиса Пресли... — простонала с другой кровати Ирана, не открывая глаз. Её голос был хриплым, как будто она всю ночь пела на "Волшебном Евровидении". — Я. Не. Поддерживаю.
— Почему всё в комнате в блёстках? — хрипло спросила Лили, медленно приподнимаясь с кровати, как древний артефакт, найденный в забытом подземелье.
На неё была надета чья-то рубашка — определённо не её — и носки с символикой Слизерина. Лили моргнула, заметив у изголовья бумажку, где небрежно было нацарапано:
«Ты выглядела лучше, чем торт. — С.»
Она закатила глаза.
— Блэк. Проклятие в человеческом обличье.
— Лили, ты сама бросилась на стол с криками "Мерлин, благослови шестой курс!" и станцевала на торте.
Лили прикусила губу:
— Ложь.
— Правда, — в унисон ответили Астория и Ирана, не сговариваясь.
На полу валялись колоды зачарованных карт, пустые упаковки жевательных драже с «эффектом непредсказуемости», чей-то галстук, и... злая сова, которая видимо, проспала в шкафу и теперь зловеще следила за происходящим.
Ирана медленно села, морщась от каждого движения.
— Я видела, как ты целовала Джеймса.
— Что? — Лили выпрямилась. — Я не... Это было... Это была шутка, ясно? Юмор! Он... он просто был там. И... рот у него был... рядом.
— Ага. А потом ты крикнула "Квиддич — это метафора жизни!" и упала с кресла, — напомнила Астория. — Причём на меня.
За окном завыла вьюга. Первая метель. Хогвартс встречал зиму.
— Нам конец, — заключила Лили, подбирая со стула мантии и оценивая степень урона.
— Я не переживу ещё одну пьянку у гриффиндорцев, — выдохнула Ирана. — Следующий раз — только официальные приёмы. Без алкоголя. И без Блэка.
Астория, с подушкой на голове, мрачно произнесла:
— Он звал это "скромным собранием в честь дня рождения", помнишь?
— Если это "скромно", то я тролль в балетной пачке, — пробормотала Лили.
****
Мужская спальня, Гриффиндор. Утро после вечеринки.
Солнце пробивалось сквозь полуприкрытые шторы, как будто хотело убедиться, что те, кто выжил этой ночью, понесли справедливую кару.
Сириус Блэк лежал на полу, завернувшись в гобелен, стянутый со стены. Один ботинок у него был на руке, второй отсутствовал как класс.
Он открыл один глаз. Закрыл. Пробормотал:
— Я был гением. Пьяным, блистательным, безумным гением...
С противоположного конца комнаты раздался глухой удар и гортанный стон. Это Питер пытался слезть с кровати, но запутался в штанах, надетых на голову, и рухнул с грохотом.
— Почему у меня ноги пахнут лягушками? — простонал он.
— Потому что ты спорил с жабой Флитвика на тему "кто кого перепьёт", — мрачно ответил Ремус Люпин, сидя в углу с чашкой чая, которую он каким-то чудом уже заварил. Волосы торчали в разные стороны, лицо бледное, но осознание происходящего — ужасающе ясное. Он смотрел на остальных с видом крестного, наблюдающего за собственным крахом.
—Сириус, ты идиот полный
Сириус приподнял голову, подозрительно.
— к чему это?
Ремус поднял брови и с ленивой обречённостью ответил:
— Потому что, Сириус... она согласилась.
Сириус замер.
— ...Куда — согласилась?
— Выйти за тебя замуж, — мрачно сказал Ремус. — Прямо перед свидетелями, под аплодисменты, и в окружении залитых пуншем третьекурсников.
Питер уронил тапок.
— Ты не шутишь? — прошептал Сириус, не моргая.
— Поверь, хотел бы. — Ремус отпил чай. — У тебя было кольцо из какой-то проволоки. Ты встал на колено. Сказал, как сильно любишь её и предложил выйти за тебя. А она засмеялась... назвала тебя идиотом, но в любом случае согласилась на свадьбу с тобой.
Сириус упал лицом в подушку.
— О, Мерлин. Я сделал предложение сестре Люпина. Она согласилась. Мне пиздец..
— Это моя месть, — мрачно, но уже с улыбкой сказал Ремус. — За все годы твоих выходок. За все украденные пирожки. За проклятую говорящую жабу в моей ванне в прошлом году. И вообще. Тебе повезло, что наш отец не знает об этом. Только он узнает, что его любимой дочери сделал предложение Блэк, так убьет тебя моментально. И ты станешь одним из призраков Хогвартса.
Неожиданно для всё с кровати вскочил Джеймс, который только открыл глаза от пьяного сна.
— Я вчера поцеловал Лили или это был просто сон?!
Трое парней замерли. А Римус тихо прыснул со смеху. Все же есть и свои плюсы в его почти трезвом проведении вчерашнего праздника.
— Ну... поцеловал, — ремус встал со своего места.—спокойнее относись к вещам
— Врёшь
— Не вру
— .Как это случилось хоть..? Умоляю, скажите, что всё было нормально и без моего пьяного бреда.
— Ты шепнул: "Смотри и учись, червячок", — сказал Питер. — Подошёл. Сказал: "Мисс Эванс, вы великолепны, как огонь Феникса. Хотите стать моей?" — И она такая: "Это шутка?" — а ты поверил в себя и поцеловал её.
Сириус разразился истерическим смехом:
— Мы устроили свадьбу! Почти! Две!
— Это был позор, — простонал Джеймс. — Я думал, я был крут. А я, оказывается, всё испортил!
— Это называется взросление, — философски произнёс Ремус, отпивая чай. — Пройдёт. Или усугубится. Посмотрим.
— Я как будто сдох и воскрес в аду, — пробормотал Питер. — У меня на попе нарисована летучая мышь. Кто это сделал?
— Я, — честно признался Сириус. — Она ещё поёт, если нажать.
Дверь спальни скрипнула. Вошёл кряхтя Фрэнк Лонгботтом, глядя на разрушения с видом ветерана, пережившего полтора взрыва и свадьбу полную алкоголя.
— Кто-то... приручил тролля и заколдовал его танцевать в библиотеке. МакГонагалл в ярости. Вас ждут к разговору. Через 15 минут. Причем не только вас четверых.. ещё и девочек
Все четверо замерли.
— Я всё ещё пьяный? — спросил Питер.
— Мы все— приговорённые, — мрачно сказал Ремус явно негодуя.— почему я вечно иду с вами к Макгонагалл, хотя ничего не сделал
Сириус медленно сел, прижав руку ко лбу:
— Господа... это была лучшая вечеринка в моей жизни.
Джеймс застонал:
— И, возможно, последняя.
Сириус только собрался закопаться обратно в подушку и притвориться, что он — декоративная мебель, как вдруг в окно с грохотом влетела сова цвета мокрого угля. Она врезалась в шкаф, швырнула письмо прямо в лицо Сириусу, гаркнула что-то на птичьем и исчезла в обратном направлении, оставив после себя запах пергамента и высокомерия.
— Что ещё за... — пробормотал Сириус, разворачивая конверт с гербом дома Блэков как будто открывал коробку с бомбой замедленного действия.— я думал, меня после побега вычеркнули из семьи навечно.
Ремус замер. Знал, хорошего не будет, это ведь явно письмо от матери Сириуса. Джеймс присел.
Сириус читал вслух. Голос его становился всё суше с каждой строчкой:
«Сириус Орион Блэк,
Напоминаю тебе, что после окончания Хогвартса ты ОБЯЗАН вступить в официальный союз с девушкой, соответствующей статусу и чистоте крови нашего рода. В этом году Совет Старших одобрил кандидатуру Адары Оливандер (Слизерин, 6 курс). Девушка вполне воспитанная, умна, обладает благородными чертами лица и не склонна к неподобающему поведению, как некоторые грязнокровки и выродки, с которыми ты так охотно общаешься.
Переговоры с семьёй Оливандер уже начаты. Встреча запланирована на июль. Ты не подведёшь нас.
С наилучшими ожиданиями, Вальбурга Блэк.
P.S. И не смей связываться с той девчонкой Люпин. Она тебе не пара.»
Молчание повисло такое, что даже тролль в библиотеке, наверное, перестал танцевать.
Сириус медленно отложил письмо, посмотрел на потолок и произнёс:
—блять, когда эта старая карга исчезнет из моей жизни окончательно...
— Ты вляпался по полной,— с удовлетворением констатировал Джеймс.
— Я обречён,— уточнил Сириус.—сука, если и жениться, то только на Астории. Её я люблю больше жизни. Готов от мотоцикла отказаться ради неё
—смело
—а Адара... да, она красивая. Не спорю. Но боже, она совсем не мой типаж. Как я могу променять открытую, веселую, счастливую и главное любимую блондинку, на эту.. неизвестно какую Адару? Никак! Мне кроме Астории никто не нужен.
— Я могу тебя уверить, что Астория решит пригласить твою мать на вашу свадьбу, только чтобы Вальбурге было тошно. Ну или чтобы специально вызвать скандал
— Знаешь, это даже звучит как повод жениться, — мрачно усмехнулся Сириус.
***
Позднее утро, башня Гриффиндора. Сириус выскользнул из комнаты мародёров после того, как письмо от матери окончательно испортило ему утро. Он нашёл Асторию в нише у окна в общей гостиной. Та сидела с книгой на коленях и чашкой остывшего чая.
Он замер на секунду, наблюдая за ней. Волосы Астории были собраны на затылке, но пара прядей всё же выбилась — одна привычно щекотала щёку. Она не читала — просто смотрела в окно, задумчивая, сосредоточенная. И, как всегда, красивая.
Он подошёл бесшумно, но она всё равно сказала, не поворачивая головы:
— Ты бы мог и не подкрадываться, Сириус. Я тебя всё равно чувствую за километр. Никогда не спутаю запах сигарет и кофе, исходящий от тебя за километр.
Он усмехнулся. Обнял девушку за плечи и носом уткнулся в её волосы. Скучал.
— Доброе утро, будущая миссис Блэк.
Астория всё же повернулась.
— Ты помнишь?
— Ага. Что-то помню, а что-то рассказали. Вроде бы я сказал: «выходи за меня», а потом кто-то разлил на меня пунш. Думаю, это был Джеймс. Или ты. Не уверен.
— Это была я, — хмыкнула Астория. — Я не сразу поняла, что ты говоришь всерьёз. Или... почти всерьёз.
Сириус сел рядом, положив локти на колени. Помолчал. Потом тихо, еле слышно прошептал:
— А ты согласилась. Если честно, я на это и не рассчитывал. Думал, ты скажешь что-то из разряда: «Блэк, ты идиот, мы ещё школьники» или же «Блэк, ты пьяный иди поспи»
Астория кивнула, глядя вперёд.
— Потому что я идиотка, и ты мне нравишься. И потому что я люблю тебя. Других оправданий своему согласию у меня нет
Сириус повернулся к ней:
— Ты правда... любишь меня?
Она посмотрела на него, глаза ясные, без намёка на шутку:
— А ты?
Он сглотнул.
— Я. Сильно. Это пугает меня больше, чем совы моей матери.
Она ухмыльнулась.
— Говоря о твоей матери... она ведь явно будет против твоей свадьбы с полукровкой..
— Да.— Сириус с мрачной торжественностью достал письмо из кармана. — Она уже выбрала мне невесту. Адара Оливандер. Слизерин. Идеальное сочетание: скука, высокомерие и чистая кровь. Заебала
Астория фыркнула:
— Если вы поженитесь, я всё равно буду на свадьбе. Принесу подарок: ведро тараканов в шляпке.
Сириус усмехнулся, потом серьёзно:
— Я не хочу свадьбы ни с кем, кроме тебя.
— Знаю, — мягко ответила Астория. — Но, Сириус... Мы на шестом курсе. У нас ещё с десяток экзаменов, безумная родня, МакГонагалл на хвосте, и одна танцующая библиотечная трагедия за плечами.—тихо смеясь, девушка уложила голову на плечо Сириуса и уткнулась ему в грудь.
— Ты хочешь отложить свадьбу?
— Я хочу, чтобы это было... по настоящему. Не спонтанный пьяный жест. Не протест против твоей семьи. И не шутка, которую мы забудем через месяц.
Сириус кивнул. Тихо, но твёрдо:
— Тогда пусть это будет обещание. Что когда всё уляжется — я спрошу тебя снова. Уже по-настоящему. С трезвой головой. И, может, даже с кольцом не из проволоки
Девушка покрутила своей рукой перед лицом Сириуса. А на ней была та самая проволока, которой Блэк предал вчера форму кольца. Они тихо рассмеялись.
Астория взяла его за руку.
— И тогда, может быть, я скажу «да» снова.
— Может быть?
— Ну, всё зависит от кольца, — усмехнулась она. — И от того, насколько ты справишься с предложением руки и сердца перед Ремусом. Он уже понемногу пишет тебе список требований.
Они рассмеялись. И на мгновение всё стало просто: два человека, искренние чувства, тёплое окно в башне и немного времени, чтобы не спешить.
***
На завтрак идти совершенно не хотелось, но увы, выйти пришлось.
Но не успела Астория пройти мимо слизеринского стола, как с характерным звуком щёлкнувшего ногтя по фарфору её остановили.
— Люпин, — раздалось писклявым и явно мерзким голосом.
Астория обернулась.
Адара Оливандер сидела, как статуя, в идеально выглаженной мантии, с ровной косой, закреплённой серебряной заколкой в виде змеи. Её голос был спокойным, как лёд в стакане виски — и таким же колющим.
— О, доброе утро, Адара, — сказала Астория вежливо, чуть склонив голову, но не останавливаясь.
— Я просто подумала, что тебе стоит узнать. — Адара слегка улыбнулась, совсем не улыбаясь глазами. — Сириус Блэк — мой жених.
Астория остановилась. Медленно, очень медленно повернулась, будто не расслышала.
— Что ты сказала?
Адара встала. Идеально. Никакой лишней эмоции.
— Его семья уже всё согласовала. Наши родители встретятся летом. Это будет правильный союз: чистая кровь, хорошее происхождение, а не... хаос и глупые выходки на вечеринках, которые вы вчера вытворяли, мешая спать всем.
Несколько слизеринцев за спиной Адары уже начинали шептаться. Кто-то с гриффиндорского стола поднял голову.
Астория моргнула. Раз. Потом наклонила голову чуть вбок, с мягкой, почти ленивой полуулыбкой.
— Правда? Значит, он не упомянул, что вчера попросил меня выйти за него?
Адара моргнула — на долю секунды. Мельчайшая трещина в идеально-ледяной маске.
— Возможно, он был пьян.
Астория сделала шаг ближе. — Ты, наверное, привыкла к соглашениям по семейным контрактам. Но, как ни странно, сердце — это не то, что передаётся по фамильной линии.
—Сириус не будет с тобой. Мы с ним будем обручены, и ты окажешься третьей лишней.
Астория чуть рассмеялась.
— Может быть. Но вчера вечером он стоял на колене именно передо мной. И если ты хочешь бороться за Сириуса — удачи. Правда. Я люблю вызовы. Особенно когда награда — он.
— Он мой по связям, — прошипела Адара. — Тебе не выиграть.
— А ты уверена, что он выберет связи?— Астория кивнула и ухмыльнувшись, вылила тыквенный сок на голову Адары. — Потому что он уже выбрал. И это была я. Доброе утро, Адара.
Она пошла дальше, не оглядываясь. За её спиной кто-то подавился тыквенным соком, слизеринка закашлялась от смеха, а Адара так сжала ложку, что та чуть не согнулась.
Сириус, сидящий за гриффиндорским столом, увидел, как Астория садится рядом, забирает у него кусок тоста и улыбается. Совершенно спокойно.
— Что это было? — прошептал он.
— Ничего, милый. Просто Адара приняла тыквенный душ. Хотя она, похоже, слегка...не в восторге от произошедшего.
Сириус чуть не уронил чай, взгляну в сторону слизеринского стола.
***
Поздний вечер. Башня Гриффиндора. Сириус и Астория сидели у камина уже не первый час. В гостиной было тихо, все уже разошлись. Окна запотели от дыхания холодной осени. Двое сидели на диване рядом, их колени почти касались друг друга. Сириус держал в руках пустой пергамент и всё не решался начать писать ответ матери.
Сириус долго молчал, крутя в пальцах перо.
— Если я напишу письмо с отказом, она может написать тебе. А вот кого кого, но тебя я в это впутывать не хочу совсем.
—а другого выхода у нас нет, Сириус. — спокойно ответила Астория, не отводя взгляда.—не напишешь Вальбурге, прийдется жениться на Адаре
Он смотрит на неё.
— Нет.
Она улыбается.
— Тогда напиши. Пусть узнает. Сразу всё. В конце концов, ты должен будешь ей рассказать о нас
— Ты не боишься? — хрипло спрашивает он.
— Конечно боюсь. Она... Живой кошмар. Но я боюсь только одной вещи по настоящему — жить, делая вид, что между нами ничего нет. Всё остальное я как-нибудь выдержу.
Сделав глубокий вздох, Сириус наконец начал писать.
— Значит, всё по-честному.
— Только по-честному, — кивает Астория. — И, Сириус... напиши, что на Рождество ты приедешь с гостьей. Посмотри, как она задрожит от ярости, когда поймёт, что это — я
Он лишь усмехнулся.
«Мама,
Спасибо, конечно, за твоё письмо. Я прочёл его, как и любой другой формальный приговор, от начала и до конца.
Однако ты допустила одну ошибку — ты всё ещё думаешь, что можешь выбирать за меня. Что я твой инструмент, фамильная фигура, которую можно поставить в нужную ячейку, скрестить с «достойной кровью» и повесить на стену.
Позволь прояснить: я не женюсь на Адаре Оливандер. Ни по соглашению, ни из вежливости, ни под каким давлением.
Я уже выбрал. И да, возможно, это не та девушка, которую ты одобришь. Она — не из тех, кто станет кланяться перед тобой. Она не носит фамильные броши, не боится быть собой и смеётся, когда я падаю с мотоцикла. Она — живая. Она — настоящая.
Знакомься: Астория Люпин. Она моя будущая жена — если не передумает, конечно. И, мам, угадай что? Я привезу её в поместье на Рождество.
Искренне и более не твой подчинённый,
Сириус А. Блэк»
***
Вальбурга сидела в кресле, когда неожиданно, в комнату вошел кикимер и протянул женщине конверт. Письмо от Сириуса.
Запечатанное сургучом не с гербом Блэков, а с гриффиндорским львом. Уже это заставило её губы сжаться.
— Тьфу, — резко царапает ногтем по сургучу. — Вот и вся благодарность. Предатель..
Разорвав пергамент, Вальбурга принялась читать не особо длинное, но прекрасно отрезвляющее письмо. Глаза бегали по строкам. Лицо поначалу оставалось непроницаемым — годы аристократической выдержки не позволяли ей показывать слабость или негодование. Но в итоге эмоции взяли верх.
«Я не женюсь на Адаре Оливандер. Ни по соглашению, ни из вежливости, ни под давлением...»
« Я уже выбрал. Знакомься: Астория Люпин...»
Чайная чашка на столике разбилась от сильного удара по столу на мелкие осколки, как миниатюрный фейерверк.
Домашний эльф взвизгнул и моментально удалился, дабы не попасть под горячую руку хозяйки.
« Я привезу её в поместье на Рождество.»
— ЭТА ЛЮПИН?!—не выдержала она и закричала. — ЭТА ГРЯЗНОКРОВНАЯ КРЫСА?!! СЕРЬЕЗНО?!
— Он... он... позорит нас! Позорит мой род, мой труд, мою кровь, мою семью!
Она резко обернулась к портрету предка — чопорному мужчине с пергаментным лицом.
— Видишь? Видишь, что он делает?! Мой сын! выбравший сбродную девчонку вместо идеальной по всем параметрам невесты!
Портрет моргнул, но ничего не ответил . Он привык.
Она снова смотрела на письмо не один раз. И от каждого прочтения пальцы начинали дрожать сильнее..
— Что ты понимаешь в настоящем, Сириус?!Твоя кровь — древнее лесов Албании! А ты тащишь в дом уличную девку с фамилией «ничто»!
— Хорошо, — произносит она с ядовитым спокойствием. — Очень хорошо. Раз ты решил устроить спектакль... то очень сильно об этом пожалеешь, Сириус! Пусть приходит. Я сделаю всё, чтобы эта чертова девчонка сама его бросила!
Схватив чистый лист пергамента, женщина села за стол и начала писать письмо. Но уже далеко не Сириусу.
«Мисс Люпин,
Вы, видимо, сочли себя достойной появиться в доме древнего рода Блэк.
Я, как истинная хозяйка, не опущусь до того, чтобы запретить сыну явиться на праздник.
Но предупреждаю: в нашем доме не рады полукровкам и грязнокровкам, то есть вам.
Надеюсь, по пути сюда вы погибнете, С наилучшими пожеланиями, Вальбурга Блэк, наследница чистой крови, хранитель рода.»
Когда письмо было наконец готово, Вальбурга подозвала эльфа. Знала, что тот её уже боится, но на то он и эльф, чтобы исполнять все её прихоти.
— Отправь. И скажи сове, чтобы плевала на асторию и это письмо сверху. По возможности — ядом.