Проклятие его мечты

Астория стояла посреди кабинета, спина напряжена, руки скрещены на груди. Она чувствовала — что бы сейчас ни прозвучало, назад пути не будет.

Дамблдор не улыбался. Он сидел за столом, сцепив пальцы в замок, и смотрел на неё изучающе. Никакой теплоты, никакого привычного мерцания в глазах.

— Ты войдёшь к ним, — сказал он резко, без предисловий. — И будешь сообщать мне всё, что они говорят. Всё, что планируют.

— Я не могу.— медленно выдохнув, произнесла астория, явно нервничая

— Астория — Голос был твёрдый, не допускающий споров. — У вас нет выбора, мисс Люпин.

— Почему это должна быть именно я?— сорвалось с губ. — Почему не кто-то другой? Я не умею притворяться. Я не создана для этого!

— Потому что ты подходишь на эту роль как никто другой. — Он поднялся. Ростом он возвышался над ней, и впервые в жизни Астория поняла, почему Волдеморт считал его опасным. — ты схожа с ним. Полукровка, у тебя чудесные познания во всех интересующих его областях. И... у тебя есть брат, ради которого ты, я уверен, готова на многое.

— вы решили шантажировать меня?—астория побледнела. Как он может вообще говорить такое?! Нельзя шантажировать своих учеников... это просто нагло!

Дамблдор шагнул ближе.

— Я ставлю тебя перед реальностью. Волшебный мир балансирует на краю. И если ты откажешься— мы проиграем. Ты должна это сделать. Для Ордена. Для своего брата и семьи. Для всего, что мы защищаем.

— Я не хочу быть убийцей. Я не хочу носить эту метку! Я не хочу быть одной из них!— девушка махнула рукой. Все предметы со стола Дамблдора в миг разлетелись по полу.— это не нормально! Так нельзя! 

— не убивай. Никто от тебя этого не требует. Ты просто будешь слушать. И передавать всё самое важное нам.

— Просто?— прошептала она. — это вообще не просто! Эта метка... Это навсегда! Я никогда не буду прежней! Кто меня оправдает, если я стану одной из пожирателей?!

— Прежней тебя уже нет, Астория. — Его голос стал ледяным. — Мы все уже другие. Война меняет. Или ты меняешь её. Выбирай.

Тишина.

— Если я откажусь? — последняя надежда была слышной в голосе бедной девушки.

—если откажешься? Поверь, ты пожалеешь

Слёзы подступили к глазам, но девушка сдержалась. Уперлась взглядом в директора.

— Когда?

— Через неделю. Найдёшь регулуса. Он уже в курсе

***

Ремус сидел в кресле у окна в гостиной Гриффиндора, записывая что-то в блокнот. За окном — луна, ещё не полная, но уже тревожно близкая. Вдруг он услышал шаги.

— Ремус.

Он поднял взгляд. Астория стояла в проходе. Легкая кофта накинута поверх школьной формы, глаза — уставшие, будто она не спала несколько ночей.

— Пойдём со мной. Ненадолго, — тихо сказала она.

Ремус не стал спрашивать, куда. Просто встал и поплелся за сестрой.

Они шли молча вдоль берега Чёрного озера. Вода блестела под лунным светом. Воздух был влажным, в нём чувствовалась осень и что-то гнилое, подспудное.

Астория остановилась, когда они дошли до выступающего камня. Уперлась руками в карманы. Молчала долго.

— Помнишь, как мы сюда бегали на втором курсе? Прятались . Ели карамельки и строили планы, как сбежать из школы, — вдруг сказала она.

— Да. И всё равно возвращались к завтраку. — Ремус улыбнулся, но тут же почувствовал — что-то не так. Сестра ходила к черному озеру не всегда. Только в самые тяжелые моменты жизни.

Астория смотрела на озеро.

— Сейчас я бы сбежала. Правда. Только не знаю, куда. Очень-очень далеко... правда.

— Астория... — Римус приблизился. — Что случилось?

Тишина. Только плеск воды у берега.

— Я была у Дамблдора, — выдохнула она наконец. — Он... он сказал, что я должна стать Пожирателем.

— Что?—ошарашено спросил римус, подлетая к сестре.

— Он хочет, чтобы я пошла к ним. Стала «своей». А потом — шпионила. Передавала Ордену всё, что смогу.

— Он заставил тебя..? Но так ведь нельзя, тори!

— Не сказал "иначе убью", конечно. Но дал понять: если я не соглашусь, он меня не прикроет. Ни меня, ни тебя. Я слишком много знаю, Ремус. А они уже присматриваются. Если я отвернусь — они поймут, что я против. А тогда... всё.

— Это безумие. — Ремус отвернулся, провёл рукой по волосам. — Он не имеет права. Он не может...

— Может, — перебила она спокойно. — Он уже сделал это. Я сказала «да». Потому что если скажу «нет» — мы умрём. Или хуже.

Ремус посмотрел на неё.

— Астория, ты не обязана делать это одна. Мы расскажем другим. Сириусу, Джеймсу, хотя бы Макгонагалл...

— Думаешь, они смогут что-то изменить? — она горько усмехнулась. — Дамблдор держит их в неведении. Он доверяет только тем, кто соглашается играть по его правилам.

— Но ты ведь не хочешь этого..

— Я хочу жить. Хочу, чтобы ты жил. Если для этого я должна стать чудовищем — значит, я им стану.

Ремус молчал. Он смотрел на озеро, но видел только отражение сестры — хрупкой, упрямой, и уже почти неузнаваемой.

— Тогда мы будем чудовищами вместе, — сказал он. — Я не позволю тебе идти туда одной.

Астория покачала головой.

— Ты и так каждый месяц борешься со своим монстром, Рем. Не нужно тебе ещё одного.

Он положил руку ей на плечо.

— Если ты войдёшь в эту тьму — я войду за тобой.

Они стояли у воды. И ночь была тёмной. Но между ними — оставался свет.

Астория стояла у самой кромки берега. Камень под её ногами скользил, и она невольно прижала руки к груди, будто пытаясь удержать то, что ещё не развалилось внутри.

Ремус подошёл тихо, не нарушая тишины. Несколько шагов, и он оказался рядом, но не слишком близко.

— Я не сказала тебе всего, — наконец проговорила она.

— Я догадался, — мягко ответил он. —переживаешь насчет сириуса?

Она кивнула. Губы дрогнули, как будто даже само его имя стало болью.

— Он... он ненавидит их, Рем. Ты же знаешь. Всех. Без различий. Для него метка — это уже приговор. Неважно, почему ты её носишь. Он не простит. Он не поймёт.—тори закрыла лицо руками. В мыслях она понимала—это конец..

Ремус опустил взгляд.

— Он был воспитан среди них. И видел всё изнутри. Он знает, на что они способны. Его ненависть обоснованная. Но ты ведь не такая, тори. Если Сириусу всё правильно донести, он поймет.

— А теперь я — его рана, — выдохнула Астория. — Он любит меня. А я... я стану тем, кого он ненавидит. Ради Дамблдора. Ради войны. Ради того, что он даже не знает.

— Ты ведь не настоящая Пожирательница, — тихо возразил Ремус.

— А разница? Метка на моей коже будет настоящей. Клятва будет настоящей. А ложь — каждый день, каждое слово, каждая встреча с ним... — голос сорвался. — Я смотрю ему в глаза, и мне хочется исчезнуть. Потому что он смотрит на меня, как будто я — его спасение. А я уже часть тьмы.

Ремус медленно сел на камень рядом.

— А ты уверена, что он никогда не поймёт?

Астория опустила голову.
— Он убил бы, если бы узнал, что я согласилась. Пусть даже ради Ордена. Ради победы. Он бы всё равно увидел в этом предательство. Я — часть того, от чего он сбежал. Он не стал бы ждать объяснений.

— А если ты скажешь ему правду? До того, как метка появится?

— Он убежит. Или... сломается. Сириус сильный, но когда дело касается доверия — он хрупкий. Один предатель уже был среди нас. Он не переживёт второго. Даже если я — не такой.

— Тогда что ты будешь делать?

— Я не знаю, — выдохнула она. — Я не могу его потерять. Но и обманывать дольше — невыносимо.

Ремус молчал. Потом медленно сказал:

— Иногда правда — это боль. Но ложь... убивает медленно. Если ты не скажешь — ты потеряешь его. Просто не сразу. А по кусочкам.

Она взглянула на него.

— А если скажу — потеряю сразу.

Он сжал её руку.

— Может. Но хотя бы будешь знать, что выбрала не ложь. А любовь, даже если она закончится.

Они сидели на краю озера. Один знал, каково это — быть чудовищем. Другая только начинала это понимать.

****

Камин потрескивал лениво, бросая тёплые отблески на стены. Вся башня уже давно спала.

Сириус сидел на полу, прислонившись к дивану, ноги вытянуты вперёд. Астория устроилась около, спиной к его груди. Его руки — под её футболкой, на талии, горячие, ленивые, будто не хотят отпускать. Он целовал её в шею, мягко, с улыбкой, а она тихо смеялась, стараясь не разбудить весь факультет.

— Щекотно, Блэк, — прошептала она, поворачиваясь к нему лицом.

— Это ты виновата, — пробормотал он, коснувшись губами её щеки. — Сидишь такая вся, дышишь... и думаешь, что я смогу спокойно это пережить?

Она хмыкнула, провела пальцами по его волосам.

— А я думала, ты сильный.

— Только не с тобой.

Сириус наклонился и поцеловал её — медленно, почти осторожно, словно хотел запомнить вкус момента. Она ответила, мягко, не спеша. Губы встретились, дыхание спуталось. Всё вокруг исчезло — стены, война, Дамблдор, тайны. Остались только они, камин и это странное ощущение, что сейчас — самое живое, что было за всю неделю.

Его пальцы прошлись по её спине, от поясницы вверх — не дерзко, не с намерением, а как будто просто хотел убедиться, что она рядом. Настоящая. Живая. С ним.

— Если нас кто-то увидит... — прошептала она, запуская пальцы ему в волосы.

— Пусть. Я горжусь. Даже если Макгонагалл выгонит нас к драконам.

— Ты дурак, — улыбнулась она, прижимаясь к нему лбом.

— Я твой дурак. И пока этот замок не сгорит — я буду здесь. С тобой. Каждую чёртову ночь.

Она посмотрела ему в глаза. Свет от камина играл на его лице, отражаясь в глазах — чёрных, ярких, искренних. И ей стало больно.

Но в этот момент она позволила себе поверить, что всё хорошо. Что он любит. Что она ещё не сломалась.

Их лица были буквально в нескольких сантиметрах, когда внезапно дверь приоткрылась.

Минерва Макгонагалл вошла в комнату, её строгий взгляд сразу же заметил интимность момента. Пара мгновенно отодвинулась друг от друга, словно застигнутые врасплох.

— Дети должны спать в это время, — сухо сказала она, но в голосе ощущалась не только строгость, но и тёплая забота.

Астория, чувствуя покраснение на щеках, попыталась оправдаться, голос дрожал:

— Мы... мы просто немного разговаривали, профессор. Ничего такого...

Сириус улыбнулся, не давая ей закончить, и нежно коснулся губами её, целуя прямо на глазах у профессора. Его поцелуй был лёгким, но наполненным уверенностью и теплом.

Минерва на мгновение задержала взгляд на них, и в её глазах мелькнула мягкая улыбка.

— Я рада, что вы нашли друг в друге свою вторую половинку, — тихо сказала она, словно благословляя их.

Но затем она снова приняла свой строгий тон:

— Однако сейчас пора по комнатам. Завтра — новый день, и вы оба должны быть выспавшимися.

Сириус и Астория обменялись взглядами, затем встали. Сириус провёл рукой по волосам Астории, прежде чем нежно поцеловал её в лоб.

— Ладно, профессор. Пойдём, — тихо сказал он, ведя её к двери спальни девочек

Минерва улыбнулась и кивнула в знак согласия.

— Спокойной ночи, вам обоим.

***

Раннее утро было тихим и ленивым. Сквозь высокие окна спальни, пробивался мягкий свет, золотыми лучами скользя по полу и покрывалам. В комнате царило редкое спокойствие — Лили полусонно переворачивалась с боку на бок, Ирана уже сидела на кровати, зевая и пытаясь сообразить, где её носки, а Астория, всё ещё под тёплым одеялом, крепко спала, прижав подушку к щеке.

Но спокойствие длилось недолго.

Со свистом, подобным раскатам грозы, в окно влетела алая сфера — сверкающая, пульсирующая, горячая как раскалённый металл. Девушки вздрогнули, а Лили резко села на кровати, вцепившись в одеяло.

— Кричалка, — хрипло сказала Ирана, моргнув, — И... она идёт к тебе, Астория.

Сфера взвилась в воздух и, описав дугу, зависла над кроватью Астории. На долю секунды в комнате повисла тревожная тишина — а затем сфера разверзлась в грохочущем, гневном голосе, так знакомом Астории, что у неё похолодело внутри.

Голос её отца.

— АСТОРИЯ ИЛЛИАНА ЛЮПИН!— рявкнул он так, что стены комнаты задрожали, а птицы за окном с испугом вспорхнули с подоконника.

— Что я слышу из уст людей, которые едва ли знают значение слова "дискретность"?! СИРИУС БЛЭК?! Тот самый? Поттеров друг? Погонщик бед? Угроза общественному порядку? Наследник позора рода Блэков?!
— Ты С НИМ встречаешься?!!

Кричалка начала парить по комнате, раздаваясь с разных углов, словно голос окружал всех сразу.

— Ты — дочь уважаемого мага, внучка человека, который служил в Визенгамоте! Мы не для того растили тебя, чтобы ты ввязывалась в роман с дерзким, бесконтрольным мальчишкой, способным променять всё на весёлую драку!

— Он позорит своё имя, и ты рискуешь позором для НАШЕГО! Что ты творишь, Астория?!

Голос становился всё громче, набирая обороты, но в нём уже звучала не только злость — в нём сквозило отчаяние.

— Ты — Люпин, ты — моя дочь. И я требую, чтобы ты ПОСМОТРЕЛА НА СЕБЯ СО СТОРОНЫ.

— Если этот... юнец посмеет причинить тебе боль — я самолично напишу письмо директору и потребую...

И вдруг голос сорвался. Последние слова прозвучали ниже, почти шёпотом:

— ...я просто хочу, чтобы ты не сделала ошибку, о которой пожалеешь. Прошу тебя, подумай.

Сфера замерцала — и исчезла, оставив после себя оглушающую тишину.

Лили, до сих пор прижавшая ладонь ко рту, наконец вздохнула:

— Ну... доброе утро.

Ирана молча посмотрела на Асторию. Та сидела на кровати, сжимающая край простыни в кулаках, лицо её было бледным, но глаза — горели. Гнев, стыд, обида, но в глубине — упрямство.

— Он не знает Сириуса, — тихо сказала Астория. — Он просто... боится. Боится, что я стану не такой, как он хотел.

Она встала, сдернула с себя одеяло, и, не глядя на подруг, пошла к умывальнику.

— Он может орать сколько угодно. Всё равно ничего не добьется.

***

Большой зал Хогвартса, залитый мягким светом раннего утра, наполнялся звуками ложек, тарелок и оживлённой болтовни. Воздух был наполнен ароматом тыквенного сока, поджаренных булочек и жареного бекона. Студенты стекались в зал со всех концов замка: кто с залипающими глазами, кто уже бодрый и шумный, кто — с перьями, торчащими из карманов, впопыхах заканчивая домашку.

Астория Люпин шла по мраморному полу, держа под руку Лили. Девушка держалась прямо, но взгляд был настороженным. После утренней кричалки, разбудившей чуть ли не весь этаж, она ожидала шепота, перешёптываний, взглядов через плечо. Но их не было. Хотя от этого спокойнее не стало.

— Всё нормально, — прошептала Лили, подталкивая её локтем. — Не обращай внимания. Просто держи голову высоко. И не забудь взять два тоста — Сириус всегда ворует один.

— Угу, — хмыкнула Астория, — особенно если на нём джем

Они уже почти подошли к столу Гриффиндора, когда...

— О-о-о, мисс Люпин, мисс Люпин, постойте-ка!

Раздался голос, полный веселья и вызова. Астория едва успела обернуться, как её закружило в вихре.

Сириус Блэк появился буквально из воздуха — с сияющей улыбкой, вихрем чёрных волос и задорным блеском в глазах. Он, не спрашивая, подхватил её за талию, развернул в лёгком, но эффектном круге и мягко поставил обратно на ноги.

— Доброе утро, звезда утреннего радиоэфира, — прошептал он с хрипотцой прямо у её уха, не отпуская её рук.

— Сириус... — простонала Астория, и щеки тут же вспыхнули. — Здесь весь зал...

— Прекрасно, — самодовольно усмехнулся он, и прежде чем она успела что-либо добавить, он наклонился и поцеловал её.

Это был не осторожный, прячущийся по углам поцелуй. Это был откровенный, тёплый, уверенный поцелуй перед полным залом студентов, преподавателей и, как на грех, нескольких сов, только что прилетевших с почтой.

Зал сначала замер, а затем — как и всегда, когда дело касалось Сириуса Блэка — взорвался:

— У-у-у-у! — завыл Джеймс с другого конца стола, поднимая кулак.

— Вот это «доброе утро»! — крикнул Фрэнк Лонгботтом.

— Мисс Люпин, вы в порядке? Вас похитили? Подмигните, если нужен аврор! — выкрикнул кто-то с Рейвенкло.

Лили закатила глаза и села за стол.

— Сириус, ты — ходячий театр, — пробормотала она, наливая себе сок.

Сириус, тем временем, слегка отстранился от Астории, заглянул ей в глаза и, на удивление мягко, добавил:

— Плевать, кто смотрит. Я за тобой — хоть в самую глубь запретного леса. А твой отец... может прислать ещё хоть десять кричалок. От этого ты мне нравишься не меньше.

Астория не знала, смеяться ей или ударить его под столом в голень — выбрала промежуточный вариант: тяжело вздохнула и, не глядя на толпу, взяла его за руку и потянула к скамье:

— Садись, герой. Только попробуй тронуть мой тост.

— Никогда! — воскликнул Сириус, с самым невинным видом потянувшись к её тарелке.

Рядом Лили, покачивая головой с улыбкой, прошептала:

— Ну и театральщик же ты, Сириус...

Сириус усмехнулся и ответил, не отрывая руки от ладони Астории:

— Если надо — буду и дальше. Главное, чтобы ей нравилось.

Фрэнк Лонгботтом, услышав это, с юмором вставил:

— Да ладно, ты и без этого король нашего цирка.

Ирана, смеясь, подколола:

— Астория, держись! У тебя теперь не просто парень, а целое цирковое шоу

Астория, немного покраснев, ответила:

—именно такого Сириуса я и полюбила

Сириус наклонился чуть ближе и тихо прошептал:

—как же тебе повезло со мной, тори— самодовольно произнес Сириус, улыбаясь возлюбленной.

В этот момент Римус пихнул Блэка под столом в ногу. Давая понять, что это повезло не астории, а самому Блэку.

—я хотел сказать, как же мне повезло с тобой, тори! 

Рядом Лили хихикнула:

— Ладно, хватит романтики, еда остывает. А то я съем два тоста, пока вы тут спектакль устраиваете.