Глава 27.
Тонкая лента ночного тумана всё ещё вилась над холодным каменным полом, когда Астория прокралась через портретную дыру, надеясь проскользнуть в гостиную Гриффиндора тихо, как кошка. Башенные часы пробили полночь — слишком поздно для прогулок, особенно из тех, что начинаются у входа в подземелья.
Гостиная была тиха, камин догорал, отбрасывая тёплый, колышущийся свет на кресла и диваны. Астория сделала шаг вперёд — и остановилась, услышав знакомый голос.
— Весело провела вечер?
Она вздрогнула. В полутьме, сидя в тени большого кресла у камина, Сириус казался частью этой тьмы — скрещённые руки, мрачный взгляд, от которого становилось холодно.
— Ты что, ждал меня? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие в голосе.
Сириус медленно поднялся. Его серые глаза, обычно весёлые и озорные, сейчас были холодны, как лёд у Чёрного озера в январе.
— Не дождался бы — ушёл бы спать, — ответил он резко. — Но мне стало интересно, где ты могла пропадать три часа после отбоя. Особенно когда мельком слышишь, как мисс Люпин шепчется с Регулусом у лестницы к подземельям.
Астория сжала губы. Она не собиралась оправдываться, но и ссориться тоже не хотела.
—Кошечка моя, ты зачем с регулусом встречалась?—серьезно спросил Блэк.
***
Астория вышла из тени, будто бы ниоткуда. Спокойная. Без мантии. Лицо без эмоций. Но в глазах — тьма, которую Питер никогда раньше не видел.
Астория (тихо):
— Далеко собрался, Петтигрю?
—слушай сюда, если хоть одна живая душа от тебя узнает, что я пожиратель, ты тут же станешь трупом. Ясно?—девушка прижала Питера к стене палочкой, которая была направлена в самое сердце бедного парня—я вопрос задала, крыса!
—понятно!—тихо взмолился Питер, чуть ли не падая на колени перед угрожающей ему асторией.
— Ты — трус, Питер. Всегда был. И именно поэтому я знаю, что ты промолчишь. Не из-за дружбы. Не из-за совести. А потому что боишься.
***
Каникулы закончились. Замок снова наполнился шумом, смехом, хлопками книг и запахом сливочного пива. Все вернулись — немного загоревшие, ленивые, с мягкими глазами и воспоминаниями о тепле, которое скоро сменится дождями.
Но для Астории всё снова встало на места только в тот момент, когда её ноги оттолкнулись от земли, и метла понесла её вверх. Когда ветер ударил в лицо, а сердце откликнулось резким, чистым стуком. Дом. Вот он — в воздухе.
— Подъём! — крикнула она, вскидывая руку. — Поттер, не тяни! Гриффиндор не выигрывает турниры, если охотник зевает!
— Я не зеваю! — донеслось снизу. — Я визуализирую победу!
— Визуализируй её на высоте!
Они взмыли в воздух один за другим — команда под её руководством. Четко. Почти стройно. После каникул — не идеально, но ей было достаточно. Она знала: форму они наберут. Они ещё полетают.
Слева от неё — он. Сириус. Неотъемлемо рядом. Всегда чуть ближе, чем нужно. Его метла скользнула вдоль её, легко, как прикосновение.
—астория, команда под твоим руководством уже на следующей тренировке будет в форме, — тихо сказал он, чуть склоняясь ближе. — Даже после длинных каникул
— Кто-то же должен держать их в тонусе, — усмехнулась она. — Джеймс сам не вспомнит, где у него метла, а где — кольцо ворот.
—ну ты будто Поттера не знаешь. Родная, он быстро всё наверстает. Джеймс живет квиддичем, как и ты
Она бросила на него взгляд. И не ответила. Просто подалась ближе и коснулась его руки. Легко. Молча. Как будто между ними всё уже было сказано.
Сириус не отстранился. Его пальцы на секунду нашли её — даже сквозь перчатки. Нежно. Осторожно. Он знал: здесь, даже в небе, она была для него не капитаном, а любимой девушкой.
— Все на круговые! Десять оборотов вокруг поля! — скомандовала она, уже повышая голос.
Команда разлетелась. Астория осталась на месте — наблюдать, как они двигаются, как неуклюже пытаются снова стать единым организмом. Она собиралась было дать указания, но рядом вдруг вновь оказалось тепло.
Сириус, всё такой же тихий, подлетел ближе и на миг коснулся её щеки носом. Она закрыла глаза. Легко. Почти не дыша. Мир стал тише.
— Скучал, — произнёс он просто.
Она кивнула.
— Сириус, и минуты не прошло
—не увы, иначе я не могу
—Блэк, ты дурак
Он тихо рассмеялся, и она поймала себя на том, что улыбается. Не широко. Не для публики. Для него.
— Когда мы закончим тренировку... — начал он.
— Можешь не заканчивать, — перебила она. — Ответ: да.
Сириус приподнял бровь.
— Ты не знаешь, что я хотел предложить.
— Знаю. Уйти раньше, чтобы остаться вдвоём. Сидеть в кресле у камина, подкидывая в него лягушек, которых ты называешь закуской. А потом ты уткнёшься в меня, и будешь делать вид, что читаешь учебник по зельеварению. Хотя на обложке будет журнал с фотографией какого-то транспорта. Например... мотоцикла
— Ты жутко романтична, — усмехнулся он.
— А ты — жутко предсказуем. И мой.
Он поцеловал её. Осторожно, как будто в первый раз. А потом она резко отстранилась и крикнула:
— Поттер, ты что — за лето забыл, как играть?
Сириус только рассмеялся. Громко. Свободно. Он знал — Астория может быть жёсткой, но только не с ним. Хотя.. жестокой она может быть даже с ним
***
Полумрак окутывал комнату, мягко играя на глянце чёрного трона и бархатных драпировках. Волдеморт стоял близко к Астории, его холодные глаза не отрывались от её лица, в них мелькало что-то новое — интерес, который ещё не приобрёл привычной жестокости.
Он медленно поднял руку, и пальцы нежно коснулись её щеки, они скользили вниз, словно изучая, ощущая тепло, которое скрывается за её суровой маской. Астория застыла , сердце сжалось в груди так сильно, словно ей его сжали тесками, но она решилась не отводит взгляд.
Он улыбнулся — тёмно, почти непостижимо.
— Ты меня заинтриговала, — шептал он, а голос его стал наполнен холодной притягательностью.
Лорд отступил на несколько шагов, но его взгляд не отпустил её на долго.
—мой лорд... может, настало время для задания? —Астория смотрела в его темные глаза и старалась не показывать страха, который завладевал её сознанием с каждой минутой сильнее.
— Задания? Пока нет. Всё придёт со временем. Я пока присматриваюсь к тебе.
Оставив на её лбу легкий поцелуй, Волан-де-Морт ушел. Вернее сказать испарился. У астории же подкосились ноги от стресса, но она осталась стоять, ощущая на себе тяжесть и холодную нежность этого прикосновения.
—дура... реально дура...