Сближение Гарри с Северусом
---
День первый
На утро после сорванного ритуала Гарри проснулся в спальне, потянувшись к Северусу. Тот, обычно напряжённый, почти застыл под его рукой, но потом медленно, медленно расслабился. Гарри почувствовал это изменение — и на его лице появилась лёгкая тень удовлетворения.
— Доброе утро, Северус.
Голос прозвучал мягко, почти ласково, но Северус знал: за этой мягкостью скрывается та же безжалостная воля, что связывала его теперь с Гарри. Он слегка кивнул, не глядя в глаза.
— Доброе.
Гарри провёл пальцами по его щеке, чуть тронул чёрные волосы.
— Ты хорошо себя ведёшь, — прошептал он, — и будешь за это вознаграждён.
Северус опустил глаза. Он знал, что лучше не спорить. С Гарри, который стал Лордом трёх древних родов, спорить больше было нельзя. Он это принял.
Они позавтракали вместе — Северус накладывал еду Гарри, привычным движением наливая чай. Когда Гарри что-то рассказывал о делах в Министерстве, Северус слушал, кивая в нужных местах. Он уже не вставлял колких комментариев, как когда-то — и Гарри это замечал, хотя вслух не говорил.
---
День третий
На третий день Северус почувствовал, что стал частью чего-то большего. Гарри начал его втягивать в свои дела: обсуждал вопросы политического влияния, спрашивал совета. Не то чтобы Гарри действительно нуждался в нём — скорее, он хотел видеть, как Северус откликается.
Северус ловил себя на том, что рад этим коротким беседам. Он подмечал, как Гарри расслабляется рядом, как чуть дольше задерживает взгляд на его лице. В их отношениях появилось странное тепло — хрупкое, едва заметное.
Однажды вечером Гарри положил руку ему на плечо, глядя прямо в глаза:
— Ты молодец. Я это вижу.
Северус затаил дыхание. Слова похвалы от Гарольда Певрелла значили слишком много. Он медленно кивнул, едва не выдав себя: где-то глубоко внутри от этих слов отзывалась непривычная дрожь.
---
День седьмой
Через неделю между ними установилось почти ритуальное единство. Северус сопровождал Гарри везде, сидел с ним за одним столом, помогал в подготовке к ритуалам рода, но самое главное — Гарри начал доверять ему своё личное пространство.
Они часто проводили вечера вместе: Гарри читал, Северус писал какие-то пометки. Иногда они обменивались короткими репликами, иногда просто сидели в тишине. Гарри не требовал от него близости — но, когда она всё же случалась, она становилась всё менее механической, а больше похожей на… союз.
Северус начал замечать: он всё меньше смотрит на Гарри как на хозяина, всё больше — как на своего Лорда.
---
И всё это время Люциус оставался в тени. Он видел, как Гарри и Северус сближаются, видел, как они смеются вместе, обсуждают дела, проводят время. Гарри ни разу не посмотрел на него — ни на ужине, ни на прогулках по дому. Даже метка, связывающая их, почти не отзывалась: Гарри, словно нарочно, держал её без внимания.
Люциус пытался поймать его взгляд — но безрезультатно. А Гарри, всё это видя, только мягко улыбался, слегка касаясь руки Северуса. Он ждал.
---
Люциус словно превратился в тень. Он медленно осознавал, насколько велико наказание. Ему было запрещено говорить, если Гарри не задавал вопрос. Любое колебание или попытка приблизиться без разрешения сопровождалось болью, исходящей прямо от метки. Его магия была заперта, тело — истощено, а внимание Гарри полностью перешло на Северуса.
Северус же за эти дни стал ещё мягче. Он понимал, что их связало, понимал, что подчинение Гарри — это не просто игра, это способ выжить. Он стал чаще оставаться рядом, чуть склонял голову, когда Гарри касался его. Между ними всё чаще появлялись короткие разговоры, прикосновения, жесты — почти интимные, почти доверительные.
Люциус наблюдал за этим молча. Он хотел отвлечь Гарри, хотел хотя бы одного взгляда. Он пробовал бросить резкий комментарий — метка моментально жгла запястье. Он попытался сделать шаг в сторону, когда Гарри уходил — и падал на колени, задыхаясь от внезапной боли.
Северус несколько раз украдкой взглядывал на Люциуса, но понимал: Гарри ждёт, что Малфой сам сломается. Гарри ни разу не вмешался, просто наблюдая. Он ждал.
Люциус сначала держался с гордо поднятой головой. Потом — начал нервничать. Потом — приходил в бешенство. И, наконец, наступил момент, когда он стал опустошённым. Он осознавал, что Гарри полностью контролирует его жизнь. Он больше не мог с этим бороться. Его единственная надежда была — хоть как-то вернуть к себе внимание, даже через боль.
Он ловил взгляд Гарри, пытался встать рядом, пытался задеть Северуса словами — всё безрезультатно. Гарри будто смотрел сквозь него.
---