Кровь и Клятвы
Ритуальный зал находился в глубинах особняка, древний, восстановленный с помощью магии рода Певерелл. Каменные стены были усеяны рунами контроля и подчинения. По центру — круг, выложенный из обсидиана, и два пьедестала: один для артефакта крови, другой — для клятвенного ножа.
Они стояли напротив Гарри — Северус и Люциус — закованные, но свободные от ошейников, чтобы произнести клятву сознательно. Это была демонстрация силы: добровольное подчинение. Обряд древний, основанный на магии рода Певерелл, связывал рабов с волей Хозяина.
— Подойди, — тихо сказал Гарри, глядя на Снейпа. — Возьми артефакт. Капля крови, клятва на подчинение и я сниму блоки с твоего разума. Верну тебе... частичную свободу.
Северус подошёл к пьедесталу. На нём лежал кристалл, пульсирующий зелёным светом. Он поднял его, и на долю секунды его лицо стало каменным. Затем — резкое движение.
Кристалл разлетелся в пыль.
Сила, заключённая в артефакте, рванулась наружу, ударила по кругу. Руны вспыхнули — зал завыл от неустойчивой магии. Люциус отшатнулся, вжавшись в стену.
Гарри не сдвинулся с места. Он смотрел прямо на Снейпа. Тот отбросил обломки, и кровь капала с его ладони — но не из жертвы, а из сопротивления.
— Я не произнесу лживую клятву, — хрипло сказал он. — Ни тебе, ни твоей магии.
В зале пахло дымом и кровью. Ритуал сорван. Осквернён.
— Ты только что отказался от возможности выжить без боли, — тихо произнёс Гарри. — Плохо, Северус. Очень… глупо.
И он повернулся к Люциусу:
— Тебе стоит запомнить этот момент.
---
Северус стоял у стены, прикованный к массивному столбу. Люциус сидел чуть поодаль, в цепях, глаза прищурены — он не спал.
— Вы должны были пройти ритуал метки, — сказал Гарри. — Простую клятву подчинения. Без боли. Без унижения. Просто магическая формальность, чтобы я мог снять ограничения с вашего разума.
Северус молчал.
— Ты отказался, — продолжил Гарри, приближаясь. — Не просто отказался — сломал артефакт, которым должен был поклясться. Разбил его в кровь, магия взорвалась. Ты осознанно атаковал волю хозяина.
— Я не принадлежу тебе, — сказал Северус спокойно. — И не позволю тебе забраться в мой разум. Ни сегодня. Ни никогда.
Гарри подошёл вплотную. Их лица разделяли сантиметры.
— Значит, ты выбираешь боль, — тихо сказал он. — Значит, ты всё ещё веришь, что у тебя есть выбор.
Он щёлкнул пальцами. Цепи Снейпа вспыхнули рунами, и тело Северуса рвануло вперёд, вытянутое, подчинённое. Он не закричал. Даже не дрогнул.
— Ты не герой, Северус, — продолжал Гарри, обходя его. — Ты просто сломанный шпион, которому дали ещё одну роль. И теперь ты будешь играть её по моим правилам.
Он провёл палочкой вдоль позвоночника Снейпа — тонко, почти ласково. Спина вздрогнула. Одежда исчезла, испепелённая одним словом.
— Первое наказание — за неподчинение. Второе — за ложную гордость.
Снейп всё ещё молчал. Но дыхание стало тяжелее.
— Смотри, Люциус, — сказал Гарри, не оборачиваясь. — Смотри, что будет с каждым, кто решит, что он всё ещё свободен.
Люциус не ответил. Но не отвёл взгляда. Его руки сжались на коленях.
Северус стоял распятый на цепях, тело вытянуто и обнажено, с осколками крови на руках — последствия ритуала. Гарри молча подошёл. Он не смотрел в лицо — смотрел в грудь, в шею, в плечи. Как скульптор — в камень, который он собирался формовать.
Гарри поднял палочку
— Flagello.
Заклятие вошло в плоть не кнутом, а нитью чистой боли. Без крови. Без следов. Только ощущение — будто нервы были вывернуты наизнанку. Первый вздох вырвался с губ Северуса, но он не закричал.
— Ты знал, что произойдёт, — тихо говорил Гарри, двигаясь по кругу. — Ты хотел этого. Хотел доказать, что ты всё ещё не под кем. Что у тебя есть воля. Гордость.
Второй удар — по позвоночнику. Снейп стиснул зубы. Лицо его было белым, как мрамор.
— Но гордость — это привилегия свободных. А ты — раб.
— Я — человек.
— Нет, Северус. Ты был человеком, когда выбрал сторону. Теперь — ты плата. Инструмент.
Гарри провёл пальцем по его боку, оставляя едва заметную борозду.
— Но, может быть… ты ещё можешь стать чем-то большим. Если начнёшь служить.
Третий удар был словом. Магия вложилась не в тело, а в разум.
— Obedire.
Внутри Северуса что-то щёлкнуло. Не боль — тяжесть. Команда. Первичный импульс — подчиниться. Он сжался, будто внутренне отшатнулся, и всё же — не подчинился. Ещё нет.
— Ты чувствуешь это? — прошептал Гарри ему в ухо. — Это моя воля, вонзающаяся в твою. Простой приказ: стоять. Не сопротивляться. Принять.
Северус с трудом выдохнул:
— Убей меня. Или прекрати.
— Нет. Умереть — легко. Я выбрал для тебя более медленную судьбу.
Гарри отступил на шаг.
— Пока ты не примешь меня — боль будет расти. С каждым днём. С каждым отказом.
Он повернулся к Люциусу.
— Завтра — твой черёд. Ты будешь первым, кто станет моим волию, если Снейп решит остаться животным, которое лает, но не может кусать.
Люциус не ответил. Но глаза его были полны тёмного, тихого страха.
Северус же, всё ещё висящий на цепях, дышал часто, лицо закрыто волосами, и впервые — не сопротивлялся, а просто… ждал.