Пролог.
Смерть Волдеморта не стала торжеством. Не было ярких салютов или вдохновляющих речей. В тот день, когда Гарри Джеймс Поттер сломал старший жезл пополам, небо над Британией оставалось серым. Победа - холодная, опустошающая - отозвалась тишиной.
Волдеморт пал не от древней магии или пророчества, а от безжалостной решимости. Гарри больше не был мальчиком. Он стал оружием.
Последствия были такими же жестокими, как и сама война. Разрушенный Министерством магии, обезлюдевший Хогвартс, сотни судеб, раздавленных под сапогом страха. Общество оказалось в руинах, а его нужно было собирать по кусочкам.
Год спустя на обломках старого мира выстраивали новый порядок. Кингсли Шеклболт, временный министр, прилагал все усилия, чтобы удержать шаткое равновесие. Экономика едва дышала. Люди были измучены. Деньги нужны были отчаянно.
Именно тогда было принято самое спорное и жестокое решение: аукцион рабов. Пожирателей Смерти - всех, кто не был казнён или не сошёл с ума в Азкабане, - выставили на торги. Их статус обесценили: из бывших волшебников они стали имуществом.
Гарри отказывался участвовать. Он спасал мир не для того, чтобы в нём процветало рабство. Но когда настал его двадцатый день рождения, Рон Уизли решил, что подарок должен быть... особенным.
---
- Ты серьёзно? - голос Гарри прозвучал как холодный нож. Он стоял у окна в доме на Гриммо, спиной к гостям.
- Слушай, - неловко затёрся Рон, почесывая затылок, - я подумал... Ну, ты же ничего не хотел, а я... Я просто решил, что, может... тебе понравится.
- Ты купил мне рабов, - медленно повернулся Гарри. Его глаза были тёмными, непрозрачными. - На день рождения.
- Ну, не просто рабов! - выпалил Рон. - Северус Снейп и Люциус Малфой. Их никто не хотел, цена упала, а Кингсли даже намекнул, что было бы «политически удачно», если бы ты... Ну... В общем, теперь они твои.
Молчание.
- Где они? - наконец спросил Гарри.
- В подвале. Под стражей. Я подумал, ты сам решишь, что с ними делать.
---
Подвал был укреплён магией. Ни один охранный барьер не дрогнул, когда Гарри вошёл - дом слушался его. На лестнице пахло пылью, камнем и чем-то металлическим - как в склепе.
Они стояли там, окованные цепями с рунами подавления. Люциус Малфой - осунувшийся, но всё ещё с выправкой аристократа. Его волосы были спутаны, но подбородок высоко поднят. Северус Снейп - тень, чёрная, прямая, и по-прежнему пугающе спокойная. Его чёрные глаза встретились с глазами Гарри.
Ни один из них не опустил взгляд.
- Итак, - тихо начал Гарри, - мой лучший друг подарил мне двух мужчин. С двумя историями предательства, кровью на руках... и гордыней, которая до сих пор, похоже, не сгорела в Азкабане.
- Если ты хочешь услышать благодарность, Поттер, - с хриплой иронией сказал Снейп, - тебе стоит поискать других питомцев.
- Или, возможно, пнуть посильнее, - добавил Люциус. Его голос был всё ещё бархатистым, но в нём звучал вызов. - Некоторые, как известно, предпочитают подчинение через боль.
Гарри не улыбался. Он молча подошёл ближе. Волна магии вырвалась из него почти незаметно, как дыхание змеи. Сила ощущалась в воздухе - тяжёлая, липкая, древняя. Слизерин. Певерелл. Магия крови.
- Я не просил вас, - сказал он холодно. - Но раз вы здесь... значит, теперь вы - мои.
Он провёл пальцем по ошейнику Люциуса. Металл вспыхнул зелёным. Малфой вздрогнул.
- Пока вы не поймёте, что потеряли даже право выбирать тон голоса, - тихо продолжил Гарри, - вы будете страдать. Это не месть. Это обучение.
Северус молчал. Но его пальцы дрогнули в кандалах.
- Вы оба думаете, что всё ещё равны мне, - сказал Гарри, подходя к нему. - Но даже ваши тела теперь принадлежат мне. Вы будете говорить, когда я разрешу. Есть, когда я позволю. Спать - по приказу.
- Тебе будет скучно, - впервые заговорил Северус спокойно. - Мы не сломаемся. Мы не дети.
- Нет, - согласился Гарри. - Но вы - ломаные вещи. И я решу, станете ли вы мусором... или полезным инструментом.
Он наклонился к уху Снейпа:
- Начнём с тебя. Завтра.
Он развернулся и ушёл. Тишина в подвале гудела. Люциус посмотрел на Северуса.
- Он... опасен. Не мальчишка.
- Он - хозяин.
- Пока.
- Надолго, - сказал Северус глухо. - И мы оба это знаем.