Без цели [ЗАКОНЧЕНО]

Сильное давление и невозможность вдохнуть. Я падаю, не успевая выставить руки, ударяюсь головой. Меня рвёт, и я из последних сил приподнимаюсь над… понятия не имею, на чем я нахожусь, чтобы не валяться в собственной рвотной массе. Я стою на четвереньках, уговаривая руки и ноги удерживать меня в этом положении. Мне кажется, что в этот раз все гораздо хуже, чем в прошлый. И зачем я завтракал?       

В тот момент, когда я уверен, что потеряю сознание от слабости и жара, что собрался в моей голове, мою талию оплетает чья-то рука, поднимая на ноги, прижимая к себе, а после меня наклоняют и на голову льётся вода. Становится в разы легче.

— Спасибо, — выдыхаю я, между рвотными позывами.       

— Все в порядке, я рядом, — на английском отвечает Игорь.       

Меня рвёт до тех пор, пока организм не выводит все. Я чувствую, как одежду очищают чарами.       

— Может прекратить поливать тебя? Ты весь дрожишь.       

— Ещё минуту.       

Мужчина выполняет требуемое, а после мягко поднимает меня в вертикальное положение. Подносит к губам стакан с водой. Послушно делаю глоток и полощу рот, в надежде избавиться от ужасного привкуса. Естественно, ничего не выходит. Я открываю глаза, следя за тем, как мое лицо вытирают мокрым полотенцем. Почему оно стало красным? Поднимаю руку к лицу. Ах, ну да, кровь из носа. Недовольно мычу.       
— Шшш, — Игорь прикладывает к переносице что-то холодное.       

— Гарри, посмотри, пожалуйста, — тихо произносит мужчина, — здесь есть кто-нибудь, кому можно доверять?       

Я фокусирую взгляд, стараясь не обращать внимание на головокружение и осматриваюсь. Мы стоим на крыльце дома на Гриммо. Нас окружает защитная сфера, за которой стоят четверо Блэков и… Северус.       

Неверяще смотрю на мужчину. Он знал? Но зачем ему это, я же и так сказал, что приеду к нему, а в Россию собирался лететь всего на пару дней.       

— Ты знал? — язык ворочается с большой неохотой.       

— Нет, конечно нет, зачем мне это?       
— Он ничего не знал, — вмешивается Регулус. — Это я позвал его, когда тебе стало плохо.       
— Северус, — я прикрываю глаза, — ему можно.       

— Мрачный и во всем чёрном? — уточняет мужчина.       

— Угу.       

— А остальные?       

— Это от них я сбежал тогда, — эти примитивные фразы, кажется, вытягивают из меня последние силы, я не успеваю сдержать короткий стон.       

— Все-все, — Игорь крепче прижимает меня к себе, надавливает на лоб и я чувствую, как мой затылок ложится на его плечо, — ты молодец. Можешь расслабиться, я обо всем позабочусь.       

— Северус? — мужчина подхватывает меня под коленями и я оказываюсь у него на руках, обнимаю за шею, — у Вас есть желание мне помочь?       

— Безусловно.       

— Отлично. Нам нужна машина. Такси. И чтобы эти люди нас не преследовали.       

— Стоп, — слышу я голос Блэка, того, который Сириус, — Гарри — мой крестник и я не позволю вам его увезти.       

— Мальчику нужен покой, сомневаюсь, что это возможно в доме его похитителей. Проявите благоразумие.       

— Я не похищал его!       

— Вы утверждаете, что Гарри согласился на аппарацию, зная, какие последствия его ожидают? Северус, то, о чем я прошу, возможно?       

— Да, — слышу я голос зельевара, после чего начинается какая-то возня, а Игорь куда-то меня несёт.       
Что происходит дальше, я не знаю, потому что в какой-то момент сознание отключается, погружая меня в темноту.       

В себя я прихожу уже в кровати. Все тело ломит. Холодно, а голова наоборот горит, холодная мокрая тряпка на ней немного спасает. С недовольным стоном поворачиваюсь на бок и снова засыпаю. И сплю я почти все три дня, приходя в себя ненадолго, выпиваю воду с лимоном, что стоит на тумбочке и отмечая Игоря или Северуса, сидящих в кресле неподалёку. Мужчины пытаются спрашивать меня о чем-то, но я только мотаю головой. Мне плохо. Ни говорить, ни слушать ничего не хочу, да и не могу.       

На четвёртый день я наконец-то более или менее прихожу в себя. Температура ушла, оставив после себя мерзкую слабость. Открыв глаза, натыкаюсь на Игоря, сидящего в кресле и что-то внимательно читающего.       

— Я оторвал тебя от работы. Прости, — сообщаю о своем пробуждении я.       

— Какие все-таки глупости приходят в твою голову, когда ты болеешь, — мужчина откладывает книгу и садится ко мне на постель, — Ты как?       

— Все ещё тошнит, но температуры, по-моему, уже нет.       
Игорь кидает в меня диагностическое, кивает.       

— Да, ты прав. Она пришла в норму шесть часов назад и сейчас продолжает держаться на том же уровне.       

— Спасибо тебе.       

— За что?       

— Если бы не ты, было бы совсем худо.       

— Ох, Гоги. Что вообще произошло?       

— Сириус — мой крёстный…       

— Эту часть можешь пропустить, Северус мне рассказал и об этом, и о том, какие отношения тебя связывают с остальными Блэками.       
— Хорошо, — я подползаю ближе к мужчине, укладывая голову к нему на колени. — Я пошёл вместе с ребятами к поезду и свернул не доходя до платформы, чтобы переместиться в аэропорт. Но когда уже собирался воспользоваться портключом, увидел Сириуса. Он хотел забрать меня, а я отказал, но сказал, что не против встреч. Ему такой вариант, видимо, не понравился. Я не ожидал, что он аппарирует. Расслабился.       

— Нельзя все время ожидать нападения, ты не виноват.       

— Виноват, не виноват, а ещё несколько дней «приятных» последствий мне обеспечено.       

— Ты ворчишь? — шутливо интересуется мужчина, массируя мне голову.       

— Больше не буду, — довольно отзываюсь я, дёргая плечом от побежавших мурашек.       

— Вот и умница.       

— А что с твоей службой?       

— Я же знал, что ты приедешь, так что изначально выделил свободное время.       

— Ммм, — я выворачиваюсь из его рук и принимаю вертикальное положение, — я обещал Северусу это лето провести с ним. Ему потребуется моя помощь.       

— И об этом я уже тоже знаю. А чего моська такая виноватая?       

Я пожимаю плечами и, поморщившись от тошноты, что снова накатила волной, забираюсь к Игорю на колени, обхватив его руками и ногами, как обезьянка.       
— Потому что мы планировали с тобой побывать в разных местах, — шепчу я, уткнувшись носом в основание его шеи, — и вообще давно не виделись, а тут… — я поднимаю голову и заглядываю в его улыбающиеся глаза, — этот их дурацкий Лорд возродился, и у Северуса из-за этого проблемы, я не могу его оставить.

— Все правильно, — мужчина надавливает на мой затылок, вновь укладывая мою голову к себе на плечо, — ты все делаешь правильно.       

— Ты не обижаешься?       

— Обижаюсь? За то, что ты хочешь помочь тому, кто тебе дорог? Гоги, насколько я знаю, Северус — единственный человек, которому ты доверяешь, кроме меня, а таких людей нужно беречь.       

— Вы нашли с ним общий язык?       

— О да, — смеётся мужчина, — пару дней смотрели волком друг на друга, потом спорили, где же ты будешь находиться, ибо он хотел забрать тебя к себе домой, после подрались, а вчера вечером смотались в Гринготтс и подписали контракт сроком действия на два месяца, так что если ты отправишься к нему домой, доступ туда у меня будет.       
— Подрались? Что вы не поделили?       

— Тебя, — я оборачиваюсь на холодный голос.       

Северус стоит в дверном проёме и сверлит Игоря недобрым взглядом.       
— В смысле?       

— Северус, как я понял, не очень жалует русских, к тому же ему не нравится, что мы с тобой достаточно тесно взаимодействуем. Я же не намерен что-то менять, на этой почве и случился конфликт.       

— Ты абсолютно верно все понял, Иго. Гарри, как бы умён и самостоятелен он ни был, ещё совсем мальчишка.       

— Иго? — я вопросительно смотрю на мужчину.       

— Это самый приемлемый вариант.       

Ладно, с простым разобрались, идём дальше.       

— А теперь можно то же самое, только другими словами — для тех, кто туго соображает?       

— О, ну прямо сейчас, я думаю, Северус раздумывает, как бы меня убить, не нарушая условий договора.       

— За что?       

— За то, что ты сидишь у меня на коленях.       

Я на миг зависаю от этой информации, а после поворачиваюсь к зельевару.       

— Правда?       

— Да.       

Я слезаю с Игоря и усаживаюсь рядом.       

— И в чем проблема?       

— В том, что в свои почти пятнадцать, Гарри, в некоторых вопросах ты наивная ромашка, — уже спокойным голосом говорит Северус, усаживаясь в кресло.       

— Да?       

— Скажи мне, какие у тебя отношения с ребятами в школе?       
— Никакие, — пожимаю плечами я, — до Турнира были нормальными, а потом… — я машу рукой, показывая, что потом все улетело далеко и неудачно, и не потому, что они продолжали так ко мне относиться — все же к концу года все оттаяли, а потому, что я уже не хочу иметь с ними ничего общего, отделываясь общими фразами, — с Сэмом хорошо общаюсь.       

— Он тебе нравится?       

— Конечно, нравится. Я вообще общаюсь только с теми, к кому испытываю симпатию.       

— Я не про это.       

— А про что?       

Слева весело фыркает Игорь. Вопросительно смотрю на него.       

— Нет-нет, — отмахивается он, — это Северус решил в папочку поиграть, я просто зритель.       

Поворачиваюсь к зельевару.       

— Я имею в виду… Ты хотел бы с ним встречаться?       

— Я и так с ним встречаюсь.       

На лице Снейпа появляется беспомощность, а Игорь уже тихонько хихикает.       

— Я не про это, — снова повторяет мужчина.       

— Ну так скажи иначе, потому что я тебя не понимаю.       

— Я уверен, что ты нравишься мистеру Харсену не только как друг, но и как возможный партнёр.       
— И?       

Игорь все-таки начинает хохотать, а Северус закрывает глаза рукой и откидывается на спинку кресла, издавая звук, напоминающий стон.       

— Эй, — пихаю я хохочущего мужчину, — помоги мне понять.       
Игорь вытирает выступившие слезы и с усмешкой смотрит на зельевара.       

— Северус боится, что в наших с тобой отношениях есть сексуальный подтекст.       

— А при чем здесь ребята из школы?       

— Судя по тому, что я услышал, ты пользуешься некой популярностью, но внимания на неё не обращаешь, из чего вполне можно сделать вывод, что не понимаешь подоплеки некоторых поступков. А если не понимаешь их там, значит и со мной понять не можешь.       

— Господи, — я поворачиваюсь к зельевару, который внимательно наблюдает за нами, — зачем так сложно?       

— А что я должен спросить? «Гарри, дорогой, осознаешь ли ты, что Иго тебя хочет?» — сердится Северус.       

— Но он меня не хочет, — я кидаю взгляд на сощурившегося Игоря и понимаю, что драка имела место быть, — по крайней мере не в том смысле, который ты вкладываешь.       
— С чего такая уверенность?       

— Да я же у него на коленях сидел, неужто ты думаешь, я бы не почувствовал?       

— Это, безусловно, радует, но я не верю в бескорыстность, Гарри.       

— В этом мы с тобой схожи, — киваю я, — просто я нравлюсь Игорю, а он нравится мне. Мы стараемся уважать потребности и желания друг друга и нам комфортно и хорошо вместе. Вот и все, — я кидаю взгляд на мужчину, с удовольствием замечая, что он уже не сверлит Северуса злым взглядом.       

— А потом, — Северус обеспокоенно смотрит на меня, — что будет потом, Гарри? Ты не обращаешь внимания на девушек и парней, что подходят к тебе в школе, — приподнимаю брови, — ах, ну да, парней ты не видел, их ещё на подходе разворачивает Харсон. Ты никого к себе не подпускаешь, на ухаживание мистера Харсона не обращаешь внимание, зато к Иго ластишься как кот.       

Я задумчиво закусываю губу, и рефлекторно облокачиваюсь спиной о бок Игоря. Родные руки перетаскивают меня на колени. Устраиваюсь поудобнее. Из задумчивости меня выводит шипение Северуса. Мужчины снова враждебно глядят друг на друга.       

— Я не знаю, — зельевар переводит взгляд на меня, — не знаю, что будет дальше. И ты прав, я бы и не заметил, что Сэм питает ко мне не только дружеские чувства, если бы не один наш разговор перед Рождеством. Я просто не думаю об этом, понимаешь? Не концентрируюсь, а потому намеки проходят мимо меня. Моя голова занята совершенно иным и гормоны, что шалят у подростков, пока обошли меня стороной. Нет. Не смотри на меня так подозрительно, я проверял, со мной все в порядке, просто меня не привлекают ни девушки, ни парни. Дело в этом, — я стучу пальцем по голове, — меня волнует другое, по крайней мере сейчас. А с Игорем мне хорошо и спокойно. И я точно знаю, что он никогда не сделает того, что может причинить мне боль или навредить.

— Почему ты так в этом уверен?       

— Потому что, — серьёзно говорит Игорь, крепче прижимая меня к себе и упираясь подбородком о мою макушку, — ещё при нашем первом знакомстве, Гарри показал мне, что он сделает, если ему будет плохо. — Северус приподнимает брови. — Ты же сам рассказывал мне. Скажи, каково это: искать его больше пяти лет и не находить даже зацепки? Ты так и не рассказал мне, что сделали эти Блэки, что восьмилетний ребёнок удрал в другую страну, — я напрягаюсь, — я не буду, — совершенно другим тоном говорит мужчина, целуя меня в щеку, — не буду лезть туда, если ты не хочешь.       
— Ничего особенного, — пожимаю плечами я, — просто… просто мне не поверили, а я не стал доказывать правду…       

— Хм.       

— И меня не было в тот момент в доме, чтобы защитить, и тебя избили, — Северус говорит это будничным тоном, а мне почему-то вспоминается та боль и обида, которые я запер глубоко внутри себя, запретив чувствовать, ибо в тот момент они мне только мешали.       

В горле образуется ком и я сползаю с тёплых коленей и бреду в сторону двери.       

— Гарри, — Северус ловит мою ладонь, но я выдергиваю руку.       

— Один. Хочу побыть.       

Меня немного качает, слабость накатывает волнами, но я дохожу до двери и закрываю ее за собой. Хочется плакать. Впервые с тех пор, как я вспомнил прошлую жизнь. И чего так настроение скачет? Из-за слабости? Или те самые гормоны? Немного прохожу по коридору и сползаю по стеночке — вот и пришёл, сил больше нет.       
— Стой! — шипит Игорь из-за двери.       

— Ему плохо! Нужно помочь!       

— Ты сделал ему плохо! Он не хотел мне говорить! Не хотел, чтобы я об этом знал! Научись держать язык за зубами! А хочешь помочь, сядь смирно и не рыпайся, он же сказал, что ему нужно!       

— Побыть одному? Да он же свалится там по дороге от истощения!       

— Не свалится.     

— Ты ненормальный!       

— Да? Ну давай, иди, только знай, что когда мы с ним только познакомились, и я пытался навязать ему свою заботу, с самыми добрыми намерениями, прошу заметить, он сбежал. Ничего особенного, правда? Если не брать в расчёт тот факт, что на улице ещё местами лежал снег, а он был босиком и в тонкой пижаме. И колдовать, насколько я понял, в тот момент особо не умел.       
В комнате повисает тишина, а я тонко улыбаюсь, вспоминая, как чуть не окоченел на автобусной остановке.       

— Я понимаю, что ты волнуешься о нем, Северус, но я могу тебя уверить, что никогда не обижу его. Мне действительно очень хорошо с ним, а потому я сделаю все, чтобы ему было хорошо со мной, иначе он просто молча развернётся и уйдёт. Как ты успел заметить, он не будет спорить и ругаться, как мы с тобой, а найти его, если он сам того не пожелает, пока никому не удавалось.       

— И что, просто сесть и сидеть?       

— Если хочешь потешить собственное эго, то беги за ним и верни его в постель, наверняка он сидит где-нибудь на полу. А если хочешь сделать ему хорошо, то сядь и жди.       

— Чудесный совет. А если ему потребуется помощь?       

— Он позовёт.       

— И как, по-твоему, он это сделает?       
— Не уверен, что имею право сообщать тебе способ, которым мы пользуемся.       

Я улыбаюсь, дотрагиваясь до гвоздика в ухе. Этот артефакт я сделал, когда Игорь, однажды уйдя с утра, не вернулся вечером, и на следующий день, и на день после этого. Я не находил себе места, а когда он пришёл домой, мне хотелось на него кричать, за то, что заставил меня так волноваться, но я молчал, потому что он давал мне свободу в передвижениях, не требуя отчета, и я не имел морального права закатывать ему истерики. Два месяца работы, ещё столько же на доработку и вот у нас в ушах красуются две крошечных сережки. Одна мне, вторая Игорю.       
С помощью этого гвоздика я могу в любой момент времени узнать о его физическом здоровье, а если с ним случается что-то, что заведено в схеме, как угрожающее жизни, артефакт сам подаст сигнал, а также я узнаю его точное местонахождение — чего не могу сделать, если он здоров — а в голове появится картинка того, что его окружает. Он, естественно, может сделать то же самое. Именно поэтому он и появился так быстро после аппарации. Надо сказать, что пригодился артефакт нам впервые, но вот сколько сохранил нервных клеток… В общем, классная штука, я собой горжусь. Ну и если я сожму его и мысленно произнесу слово-активатор, Игорь также получит сигнал и те же данные, что и в случае угрозы, так что позвать на помощь я и правда могу.       

Я поднимаюсь с пола. Давняя боль притупилась, снова спрятавшись где-то внутри, а потому я бреду обратно. Игорь встречает меня улыбкой, а Северус обеспокоенным взглядом. Ну вот что мне сказать тебе? Поймёшь ли, что я просто не хочу показывать свою слабость? Не хочу увидеть жалость в глазах. Что хочу выглядеть сильным, если не телом, что сейчас предаёт меня, то хотя бы духом. Я не знаю, что сказать, а потому молчу. Целую Игоря в щеку, забираюсь в кровать и, укрывшись одеялом, поворачиваюсь на бок, прикрыв глаза.       

Я знаю. Знаю, что чтобы прийти к согласию и пониманию, нужно договариваться. Но я не умею этого делать и почему-то не вижу смысла учиться. Я знаю, что тот, кто хочет понять и так услышит, а потому молчу.       

— Ты обижаешься на меня? — тихо спрашивает Северус через пару минут.       

— Нет. Я просто устал, — это так.       
Просто много всего. Мне нужен отдых. Мы поговорим позже, сейчас не готов.