Без цели [ЗАКОНЧЕНО]

В этот раз все проходит куда тяжелее. Постельный режим длится две недели, а отголоски слабости и тошноты не покидают меня почти месяц. И я всерьёз начинаю волноваться, что следующая аппарация прикуёт меня к постели на гораздо больший срок, если не убьёт. А потому, как только мозг начинает нормально функционировать, я сажусь за артефакт, который будет действовать как антиаппарационный купол на отдельно взятого меня. Получается все достаточно просто и быстро. Надо было сразу такой создать, только я почему-то даже не подумал, что меня будут вот так вот хватать и забирать с собой, как сундучок с вещами.

Следующей моей работой является артефакт совсем другой направленности. Я не знаю, что творится в голове у новорожденного, но он, судя по всему, кидается в своих последователей болевыми проклятьями при любом удобном случае. Об этом я узнаю совершенно случайно.       

Домой к Северусу мы с Игорем переносимся портключом. Игорь, доведя ещё слабого меня до указанной комнаты, исчезает почти на неделю, а я получаю возможность узнать, как живет семья Принц. Эти наблюдения заставляют меня улыбаться, потому что в доме царит любовь и согласие. Мужчины будто дополняют друг друга, а их сынишки хоть и проказничают с большой охотой, но родителей слушаются и очень любят. Тем большее впечатление на меня производит первая их — не для них, естественно, а для меня — отлучка к Лорду.       

Это происходит вечером, а потому к их возвращению дети уже спят. Я сижу в своей комнате, читая перед сном, когда в гостиной раздаётся шум. Выглядываю посмотреть. Бледные, как смерть, тремор рук, нездоровый блеск в глазах. Увидев, что я спускаюсь, Северус прогоняет меня в комнату, а сам, подхватив Рега, скрывается в лаборатории. Зелья. Лечебные зелья творят чудеса, что и я, и дети могут наблюдать это следующим утром. Вот только, если знать, какие последствия они принесут, становится немного не по себе.       

— Что бы вы могли носить постоянно? — в обеденное время я выкладываю перед мужчинами кучу украшений.       

— В каком смысле? — Северус подцепляет пальцами тонкий браслет.       

— Ваше вчерашнее состояние. Если я правильно понял его причину, я могу помочь.       

— Помочь? — Регулус кидает взгляд на Северуса и осторожно смотрит на меня.       

Он вообще обходится со мной, как с хрустальной вазой, впрочем, я занят тем же. Я приехал сюда только после того, как Регулус клятвенно пообещал, что не будет задавать лишних вопросов и не предпримет ничего, что бы способствовало моей встрече с Блэками. А потому сейчас мы очень аккуратны в отношении друг друга, словно по тонкому льду ходим.       

— А поподробнее?       

— Ваше состояние — это следствие болевых заклинаний, верно? — кивок. — Я могу сделать артефакт, который будет блокировать боль, если не полностью, то значительно. Если же для… — я неопределенно машу рукой, — используются одни и те же проклятья, то я могу попробовать подобрать чары, которые полностью будут снимать их действие.       

— Ты можешь это сделать? — Северус с сомнением смотрит на меня, — это непростые артефакты, Гарри.       

Он знает, что я полюбил артефакторику, но понятия не имеет, насколько я продвинулся в ней.       

— Не простые, но и не сложные. По крайней мере, не сложнее вот этого, — я отодвигаю манжет его рубашки и указываю на тоненькую цепочку, что змеится вокруг его запястья.       

Моя уловка с пером сработала и Оглаф прислал мне письмо с просьбой о встрече уже на следующий день. Перышко я им починил, а также выполнил ещё несколько работ для Гринготтса, а после стали появляться заказы от клиентов банка. Гоблины берут свой процент за посредничество, а я получаю необходимую практику и работу над интересными заказами, бонусом хорошая денежка капает на счёт.       

Тот браслет, что носит Северус, я сделал пару месяцев назад. Точно такие же красуются на ручках его мальчишек. Ничего особенного, это портключи с расширенными функциями. Просто по ним Северус всегда может найти своих детей, а также по своему желанию активировать их так, чтобы мальчиков перенесло к нему. Учитывая, что маленькие маги периодически спонтанно аппарируют неизвестно куда — нужная штука. О том, что этот заказ я делал для Северуса, я узнал в тот день, когда познакомился с детьми и заметил на их запястьях свою работу.       

— Сколько ты за них заплатил? — улыбаюсь я. — Мог бы просто попросить, я бы тебе их бесплатно сделал.       

Зельевар непонимающе смотрит на меня, а после его брови взлетают вверх.       

— Так это ты? Ты работаешь через гоблинов? — он почему-то с ужасом смотрит на меня и в глазах Регулуса читаются те же эмоции.       
— В чем проблема?       

Северус как-то обречённо прикрывает глаза.       

— Он ищет тебя, — шепчет Регулус, — Лорд отдал приказ отыскать и привести к нему артефактора, который работает через гоблинов.       

— Давно?       

— А?       

— Давно меня ищут?       

Я подписал с Гринготтсом соглашение о неразглашении ещё в самом начале. Правда, причиной тому было не желание скрыться. Я просто не хотел напрямую иметь дело с клиентами. Искать их, предлагать свои услуги, договариваться насчёт цены… все это отбирает слишком много сил и времени и напрочь отбивает желание делать что-либо вообще. Гоблины же, как я успел понять, получают от этого процесса удовольствие.       

Они встречаются с заказчиками трижды. После первой встречи несут мне заказ и получают от меня согласие или отказ, а также я называю им сумму, которую хочу получить. После этого они вновь встречаются с клиентом и уже тогда договариваются о цене. Пару раз, насколько я знаю, они умудрились продать мою работу в три раза дороже, чем я запросил. Вначале от меня это скрывалось — ведь мне-то достается изначально обговорённый гонорар — а потом, когда поняли, что отношусь я к этому совершенно нормально, перестали скрытничать. А чего сердиться? Я работаю ручками, они языком. Тем более, они делают ту работу, которую я делать не способен. Ну и третий раз клиентам отдаётся их заказ. Я, кстати, однажды наблюдал все три этапа этих встреч: занимательная картина, но я бы так не смог, а потому ещё раз убедился, что работать могу только с посредниками.       

— Ещё на первых собраниях был поднят вопрос о том, что в Англии появился дельный специалист. Так что около пары недель.       

— И что сказали гоблины?       

— Ничего не сказали, — наконец включается в разговор Северус. — Продавать информацию о тебе они отказались, хотя предлагали им достаточно.       

— Конечно, отказались, — хмыкаю, — я приношу им неплохой доход, Северус, и планирую и дальше работать через них. Мне удобно, им прибыльно. Все продаётся, но предложили им недостаточно, ведь они смотрят на перспективы.

— У тебя хотят сделать крупный заказ и найти по остаточной магии. Это непросто, но возможно.       
— На моих работах нет моего отпечатка.       

— Все мастера его оставляют, чтобы можно было по нему узнать его работу.       

— Я этого не делаю, он портит качество, тем более у меня нет звания мастера.       

Северус замолкает.       

— Это хорошо, — через какое-то время произносит зельевар, — но на будущее. Подумай об этом. Если кто-то решит присвоить себе твои заслуги, ты не сможешь доказать обратного.       

— Правда всегда вылезет наружу. Мне нет нужды доказывать, что я что-то умею, моя работа говорит за меня.       

К этому пониманию я шёл довольно долго, но сейчас оно кажется мне очевидным. Кто бы что ни говорил, всегда понятно, чего на самом деле стоит человек.       
— Так что насчёт моего вопроса? — я указываю на безделушки, что разложил на столе.

***

      Каникулы проходят… странно. Я почти целыми днями сижу в доме, отлично понимая маленьких Принцев, которые начинают хныкать, что их не пускают к друзьям и вообще не выпускают дальше двора. Северус с каждым днём становится все мрачнее, а лицо его приобретает нездоровый оттенок. Он разрывается между домом, чокнутым Лордом и Дамблдором. У Регулуса в списке Дамблдора нет, зато Лорд загружает его куда серьезнее. Они постоянно уставшие и какие-то дёрганые, и хоть стараются скрыть это от детей, мальчишки все равно все чувствуют и подавленное настроение передаётся и им.       

К концу лета вопрос о том, что же делать с детьми, остаётся открытым, а потому я предлагаю свою кандидатуру в няньки, которую уставшие мужчины принимают с огромной благодарностью. Благо Лорд никого не дергает с утра, а уж вечером, если понадоблюсь, я всегда могу перехватить сорванцов.       

Помимо общения с Эдвином и Хорасом, я развлекаюсь тем, что обвешиваю всех Принцев различными артефактами. А также экспериментирую с их гардеробом. Как результат — теперь даже носки и трусы этого семейства будут поглощать простенькие проклятия, передавая энергию от них в накопитель. В общем, намудрил я знатно. Даже не думал, что буду заниматься чем-то подобным, а оно вон как вышло.       
Заказ, который приходит от Лорда, я отклоняю, несмотря на очень щедрое вознаграждение, которое мне обещают помимо гонорара. И не потому, что я боюсь, а потому, что назначение этих артефактов крайне мерзкое. На вопрос гоблина, что сказать щедрому заказчику, я произношу всего одно слово и более прошу не возвращаться к этому вопросу. Служащий понятливо кивает, а вечером я впервые наблюдаю не только помятых, но и веселых мужчин, вернувшихся от Лорда.       

— Ты бы видел, как его перекосило, — Северус задорно смотрит на меня, очень напоминая сейчас одного из своих сыновей, — когда Руквуд назвал причину отказа. И откуда ты такие слова знаешь, мм?       

— Какие слова? — интересуется Игорь, вырвавшийся сегодня в Англию.       

— Ахимса, — пожимаю плечами я, помогая мужчине разливать чай, теперь уже на троих, ибо я остаюсь верен соку.       

— Ахимса, — задумчиво повторяет Игорь, отставляя чайник и усаживаясь рядом со мной, — ахимса. Что-то я такое слышал.     

Принцы с интересом наблюдают за вспоминающим Игорем, я тоже не мешаю.       

— Ахимса, — наконец кивает он, — ненанесение вреда, ненасилие. Ты что, санскрит знаешь?       

— Парочку отдельных слов, — качаю головой я.       

В общем, несмотря на военное положение в отдельно взятой семье, радость все же иногда посещает нас, не давая тревоге полностью захватить наши умы.       
Вечером первого сентября я перемещаюсь в школу, чувствуя беспокойство. И причина не в возродившемся Лорде, а в том, как отреагировало на это министерство. Из слухов и фактов в моей голове сложилась простая картинка: Крам и Диггори, дошедшие до финиша одновременно, решили поделить победу, а потому схватились за приз вместе. Кубок оказался порталом, закинувшим их неизвестно куда, откуда они убрались, как только выдалась возможность. Что там происходило, никто так и не понял, потому что Диггори быстро забрал перепуганный отец, а Крама утащил Каркаров. Но поорать на организаторов оба все-таки успели и именно на эту ругань опирался Дамблдор, решивший объявить, что Лорд вернулся.       

Журналисты, естественно, с радостью ухватились за эту тему, а потом провели параллель: Воландеморт — Гарри Поттер. И мое имя тоже стали мусолить. Заново вспомнили все факты, известные им обо мне и в особенности то, как я проигнорировал Турнир. А так как министерство не верит в возрождение, эти гениальные люди написали, что я решил таким образом привлечь к себе внимание, раз уж в Турнире силёнок поучаствовать не хватило. А о том, что они сами провели ассоциации между мной и Лордом никто и не вспомнил.       

Поэтому я сейчас и испытываю опасение. Хоть Итан, не так давно ответивший согласием на мое предложение, и занимается этим вопросом, уверив, что мы своё отстоим, судебный процесс дело небыстрое, да и это как в анекдоте… осадочек останется*.       

Вздохнув, вливаюсь в толпу спешащих на ужин ребят.

Примечания:

*Встречаются два еврея. Один другого спрашивает:

– Рабинович, вы вчера были у нас в гостях?

– Таки да.

– Так вот после вашего ухода, у нас пропали две серебряные ложки.

– Лёва, неужели ты думаешь, что это мы с Цилей украли ваши ложки?

– Я не знаю, кто их украл, а все-таки в гости к нам больше не приходите.

На следующий день поссорившиеся друзья снова встречаются на улице. Обиженный говорит:

– Рабинович, а ведь наши ложки вчера нашлись!

– Ну вот, а ты на нас думал! Так что, можно уже приходить к вам в гости?

– Э, нет! Ложечки-то нашлись, а вот осадок остался!