Без цели [ЗАКОНЧЕНО]

— Где мы?       

Игорь встретил меня в аэропорту и сказал, что сначала сюрприз, а после отправимся домой. И вот, камешек-портключ перенёс нас в какой-то домик. Точнее в прихожую или что-то типа того.       
— Выгляни, — Игорь улыбается, указывая на дверь.       

Следую совету и застываю на месте. Нет, в Англии тоже красиво, и вообще, вся природа совершенна, но эту я ещё и люблю. Нас окружает сосновый лес, сам домик находится на небольшой полянке. От крыльца расчищена тропинка к проруби, все остальное пространство завалено снегом. На лице у меня наверняка сейчас играет глупая улыбка. Снег я люблю, причём вот такой. Мягкий, пушистый и когда он по колено, а здесь, похоже, его гораздо больше. Боже, какая же красота!

Заныриваю обратно в домик и наблюдаю полураздетого Игоря. Взгляд падает на дрова, парочку вёдер, ковшик и березовые веники. Только сейчас до меня доходит, что мужчина привёл меня в баню. Я с восторгом и неверием открываю другую дверь, обнаруживая парилку.       

— Класс, — выдыхаю я.       

— Знал, что тебе понравится, — довольно говорит мужчина.       

Ещё бы. Баню я люблю, особенно зимой, особенно вот такую вот спрятанную ото всех, когда можно из парилки выбежать и плюхнуться в снежок. Ох, сколько сразу ощущений! О том, что я питаю к такому способу помывки и расслабления тёплые чувства, я сказал мужчине, когда мы ходили в баню после конного похода. Кстати, я с тех пор в бане так ни разу и не побывал — как-то не складывалось.       

Закрыв дверь, чтобы не охлаждать небольшое помещение, оборачиваюсь, наблюдая полностью обнаженного мужчину.       
— Ой.       

Он иронично приподнимает бровь, а потом и вовсе смеётся.       

— Что, Гоги, смущаться надумал? Ну-ну, не буду тебе мешать, — Игорь надевает смешную шапочку, подхватывает полотенце и скрывается за дверью.       

Я же стою ещё несколько секунд, после чего начинаю уверенно стягивать с себя одежду. Действительно, чего это я? Отыскав в оставленной мне сумке ещё один головной убор и полотенце, ныряю следом, ибо в предбаннике вообще ни разу не тепло. Игорь лежит на верхней полке на животе, прикрыв глаза и никак не реагирует на мое появление. Я же в очередной раз мысленно даю себе подзатыльник. И чего я застеснялся? Это же баня. Расстилаю полотенце и тоже укладываюсь.       

Через пару минут, чувствую, что наконец-то согрелся. А то и в самолёте, и в терминале, и в предбаннике было… Бррр — там было. Прикрываю глаза. Как же все-таки здорово. Прогретые мышцы медленно, но верно расслабляются, выступают капельки пота. Переворачиваюсь на спину.       

— Ты когда-нибудь нырял в прорубь? — слышится с верхней полки       

— Не-а, а ты?       

— Нырял, конечно. Ты как, выйти ещё не желаешь?       

— Пойдём, — сажусь я. — Ты нырять будешь?       

— Не зря же я дыру прорубал, — улыбается он.       

Как только покидаем парилку, Игорь бодренько несется к проруби и рыбкой ныряет туда. Меня аж передергивает всего. А он, задорно улыбнувшись, не вылезает, а начинает плавать туда-сюда. Я же притоптываю на снегу, понимая, что ноги у меня уже замёрзли, а вот тело ещё очень горячее и требует охлаждения. Не долго думая — а то ещё передумаю — падаю в снежок и перекатываюсь колбаской несколько раз. Ох! Вскочив, ошалевшими глазами смотрю на мужчину.       

— Иго-горь, идём! А-а, то я се-сейча-час у-умру, — клацаю зубами я, подпрыгивая и умоляюще смотря на мужчину.       

Нет, я, конечно, и один могу пойти, но оставлять его одного в проруби, мне что-то совсем не улыбается. Мужчина смеётся и выбирается наружу, подталкивает меня к домику. Но ускорение мне не нужно, я и так несусь туда на всех парах, совершенно забыв об усталости. Забежав в парилку, забираюсь на верхнюю полку, чувствуя, как быстрее бежит кровь, чтобы согреть замёрзшие конечности. Все тело будто колет иголочками, отчего я ерзаю, пытаясь устроиться поудобнее. Вот она - прелесть бани, по крайней мере для меня. Все удовольствие в контрасте: очень холодно — очень горячо.       

— Живой? — заходя в парилку, интересуется мужчина.       

Вот что за дела? Я всего лишь в сугробе повалялся и меня вон как проняло, а Игорь в проруби плавал и ему хоть бы хны.       

— Аг-га, — а зубы-то все ещё стучат.       
— Вот и хорошо.       

Мужчина открывает бак с горячей водой и плескает ее на печь — идёт пар.       

— У нас с тобой сегодня немного экстремальная помывка, — говорит он, вращая над головой полотенцем, разгоняя пар, — я ещё не все доделал, а потому в предбаннике так же тепло, как и на улице.       

— Все равно хорошо, — закрыв лицо руками, говорю я.       

— О, в этом я не сомневаюсь. Ты сколько ещё таких забегов осилишь?       

— Эм… штуки три наверное. Я люблю баню, но дозированно.       

— Хорошо.       

Мы ещё трижды выбегаем на улицу, а потом, немного согревшись, переносимся порталом в гостиную. Поняв, что я абсолютно голый стою в просторной комнате, ощущаю неудобство.       

— Лови, — Игорь кидает мне простыню, а во вторую облачается сам.       

О, вот так вот лучше. Усаживаюсь на диван рядом с мужчиной.       

— Чай, сок?       

— Сок.       

— Апельсиновый?       

— Угу.       

Через пару минут Дуня приносит требуемое, а я забираюсь на диван с ногами, сжимая в руках вкуснейший напиток. Откидываюсь на спинку и прикрываю глаза. Как хорошо!       

— Ну что, — спрашивает мужчина, когда мы все уже все выпили и просто посидели, наслаждаясь тишиной и спокойствием, — второй заход?       

Я лениво открываю левый глаз, подозрительно смотря на человека, который желает вновь заставить меня прыгать, аки зайка, вокруг проруби.       

— Идём-идём, — Игорь стаскивает меня с дивана, и протягивает камешек, — я планировал тебя веником побить, так что не лишай меня удовольствия.       

— Это твоя мстя? — шучу я, дотрагиваясь до портключа, перенёсшего нас в предбанник.       

— Конечно, — ухмыляется мужчина, отнимая у меня простыню и заходя в парилку, — я вообще страшный… даже не человек.       

Паримся мы ещё минут тридцать, после чего быстро обмываемся и вновь переносимся домой, но упасть на диван Игорь мне не даёт, вместо этого ведёт в мою комнату, приобняв за плечи.       

— Ну же, Гоги, давай, не засыпай на ходу!       

А у меня и правда закрываются глаза. Я чувствую себя чем-то вроде желе и передвигать ногами кажется мне невероятно сложной задачей. Но ступеньки и коридор остаются позади и вот я лежу во вкусно пахнущей кроватке, а Игорь укрывает меня тяжелым одеялом.

 — Спасибо, — шепчу я, блаженно закрывая глаза.       

— Спи, чудо, — Игорь целует меня в лоб, и я засыпаю.

***

      Я бреду по протоптанной тропинке к величественному замку, грустно смотря на снежинки, завивающиеся от порывов ветра. Хогвартс. Я слышал, что многие называют его вторым домом, меня же он не привлекает абсолютно. Особенно, когда я вижу разницу. Как можно променять домашний уют на холодные стены? Хотя, в прошлой жизни, наверное, я бы полюбил это место, но сейчас… Мне вовсе не хотелось уезжать от Игоря, такого тёплого и родного, говорящего, что он меня ждал, что скучал по мне. Что меня ждёт в школе? В месте, где отношение людей ко мне зависит от того, что пишут в газетах? Единственные, кто радует меня, это Сэм и Северус. Наверное, если бы не они, мне было бы совсем худо.       

Хогвартс ничего нового мне не приносит и я начинаю сомневаться в идее предка. Мне кажется, что того времени, что я провёл в школе, вполне достаточно, чтобы понять, что здесь происходит. Мне же тут ещё два с половиной года прозябать. Нет, я столько же времени уделяю артефакторике, хотя, наверное, даже больше. Здесь у меня есть первоклассный учитель по зельям. Тут я общаюсь с ребятами. Хотя, как общаюсь. Это первые два месяца все было радужно, пока треклятый Кубок — глупо винить артефакт, конечно, это сделал человек, но сейчас не о том — не выкинул мое имя. Я даже не предполагал, что отношение ко мне изменится так кардинально. Причём не только у детей, но и у взрослых. Такого опыта у меня ещё не было.       

Но это я отвлёкся. В школе, на мой взгляд, ничего интересного не происходит. А второе испытание, которое все ждут с большим нетерпением, меня и вовсе разочаровывает. Да-да, я иду на него. Под плащом, но все же иду. Втянуть в Турнир меня уже невозможно, а посмотреть, как организован международный конкурс, о котором регулярно пишут в газетах, я просто обязан.       
Ну что же. Все сидят на трибунах и смотрят на гладкое озеро. Очень захватывающе! А где картинки? Неужели так сложно сделать что-то типа экрана и вывести на него изображение? За то время, что я сижу, в моей голове уже сложилось, как это можно все организовать, но похоже никто об этом больше не думает. Я точно знаю, что раньше испытания Состязания «Мастер» транслировалось — и весьма успешно — везде, где были готовы собираться зрители. В общем, тоска. Я ухожу через пятнадцать минут, не понимая, чего же ждут все остальные.       

Наверное, на третье испытание я не пойду. То, что министерские не могут сделать свою работу нормально, можно было понять по тому, как они отнеслись к организации отбора и его результатам. Нет, я понимаю, что такие события происходят редко и ошибки неизбежны. Но к ним нужно быть готовыми, пытаться просчитать все наперёд, и хотя бы представлять себе, как что будет происходить.       

Эх! Не люблю халтуру. Ни свою, ни чужую. Знаю, что чтобы добиться чего-то действительно прекрасного, того, что будет дух захватывать и того, чему другие будут рукоплескать, нужно пахать, но… Если ты не готов, может и браться не стоит? Не знаю, насколько верна эта философия, но она всегда была у меня. Либо хорошо, либо никак. Точка. Не можешь сделать качественно — не берись. В конце концов, кто им мешал пригласить тех, кто сможет сделать все как надо?

***

      И вот я снова сижу на трибуне, куда меня уловками и хитростью затащил Сэм. Теперь зрители любуются на кусты. Честно? По-моему, озеро было интереснее. Вода все-таки. Я порывался уйти через десять минут после начала, но Сэм строил жалобные рожи и просил остаться. Мы сидим на самом верхнем ряду, где на нас никто не обращает внимания, а потому я со спокойной душой трансфигурировал тёплый плед, ибо вечерок выдался прохладный и укрыл им себя и Сэма. Прикрыл глаза.       

— Тебе совсем не интересно? — через некоторое время шёпотом спрашивает Сэм.       

— Там даже цветочков не растёт, что интересного в кустах? Вон, уже Флёр вынесли, а что с ней случилось? Как? Почему? Зачем? Ни ты, ни я никогда этого не узнаем. Ты же магглорожденный, Сэм.       

— И что?       

— А то, что магглы куда лучше подходят к вопросу организации таких мероприятий. Вот у кого надо учиться, а тут что? Пришли, увидели чемпионов до и после, а самого главного нам не показали.       
— А тебе было приятно, если бы за каждым твоим шагом следили?       

— Мне нет. Поэтому-то я сижу здесь. Но ты помнишь, о чем говорили? Вечная слава — вот зачем они туда идут. Проявить себя, а нам их не показывают, лишь результат. Что интересного в цифрах?       

— Не думаю, что это просто, вот так взять и вывести картинку, как в кино.       

— Не просто, но и не запредельно сложно…       

Договорить я не успеваю, потому что на поляну перед живым лабиринтом вываливаются Диггори с Крамом, громко ругаясь, но слов разобрать с такого расстояния невозможно.       

Ну вот, как я и ожидал, самое интересное мы пропустили.