Без цели [ЗАКОНЧЕНО]

 

      Встряхнув головой, оглядываю дремлющих ребят, которые даже не услышали, что кто-то вошёл. Смотрю на призрака, который что-то уныло бухтит себе под нос, разворачиваюсь и выхожу. Недалёко от кабинета оказывается окно с широким подоконником, на который я и забираюсь, подложив школьную мантию, чтобы не было холодно — камень все-таки. Небо затянуто тучами, моросит мелкий дождик. Улыбаюсь. Я люблю такую погоду так же, как люблю ясные дни, а уж если они сменят друг друга, показывая контраст… вообще волшебно.

      Капельки бегут по стеклу, вводя меня в какое-то странное состояние, а в голове, никак не умолкая, звучит голос МакГонагалл: «Им уже не стать достойными членами общества… достойными членами общества… достойными… им уже не стать…» Почему? Кто так решил? Достойный член общества… а кто он такой? И что такое достоинство? И кого можно считать достойным человеком?       

МакГонагалл? Я совсем ее не знаю, но от неё веет не достоинством, а высокомерием. Дамблдора? Директор школы. Наверняка его уважает общество. Вот только пообщавшись с ним, я понял, что больше не хочу. Северуса? Декан Слизерина, Мастер зелий. Наверное, если бы меня попросили назвать тех, в ком я вижу достоинство, я бы точно вспомнил о нем, но… Я знаю, что у Северуса темное прошлое, он сам рассказал. Сказал, что хочет, чтобы я узнал об этом от него, а не от кого-то другого. Можно ли назвать его достойным членом общества? Или меня?       

Я здесь не по собственным заслугам, а лишь потому, что во мне течёт кровь моего предка. Всего лишь жалкий мальчишка с завышенными требованиями. К тому же, бывший вор. А ребята с моего факультета, с которыми я знаком меньше суток и которых мне хочется назвать глупцами за их слепоту и подростковый максимализм? Почему мы получили возможность и право выбирать, а другие нет? Кто взял на себя ответственность решать? На каких основаниях? И самое главное: что со всем этим делать?       
Я вздрагиваю от стремительных шагов вошедшего в коридор. Без раздумий, накидываю на себя чары невидимости и отвлечения внимания. Мимо меня проносится какой-то мужчина. Шаги стихают, и я перевожу взгляд за окно. Дождь стал сильнее.       

Итак, что делать? Я уже вижу то, что нужно исправить и отлично понимаю, что будет нелегко, потребует много сил и времени. А ещё я увидел лишь часть, а мне нужна общая картина. Вот дурак! Приехал такой весь красивый, вопросы задаю, правила нарушаю, с директором спорю. И что это на меня нашло? Я же никогда себя так не вёл в новом месте с незнакомыми людьми. Обычно я разведывал обстановку и уже после решал, как же себя вести. Пожалуй и сейчас вернусь к этой тактике. Северус прав, за ночь ничего изменить я не смогу, как и за неделю и даже за год. Хотя бы потому, что мне всего четырнадцать и я сильно этим ограничен. А ещё перемены потребуют финансовых вложений. Нет, я мальчик трудолюбивый, и это уже начало приносить свои плоды — я стал неплохо зарабатывать на своих артефактах, вот только мне потребуются совсем иные суммы. А ещё нужно собрать команду, ибо один в поле не воин. И хотя бывали исключения, но они лишь подтверждали правило: «Если хочешь идти быстро — иди один, хочешь далеко — идите вместе». Да и прежде чем рыпаться, нужно все-таки понять, в какой точке я нахожусь и как много придётся поменять. Пожалуй, этим можно заняться прямо сейчас.       

Подумать о чем-либо ещё я не успеваю, потому что колокол оповещает всех об окончании урока. Из класса выбредают сонные подростки. Недоуменно оглядываюсь: столько дверей и лишь один класс занят? Какое-то нерациональное использование помещения. Спрыгиваю с подоконника и иду к ребятам, не снимая с себя чары.       

— Кажется, я видела Гарри, — говорит Грейнджер рыжему, — он зашёл, постоял немного и вышел.       
— Может показалось? — рыжик трёт глаза и широко зевает, — или приснилось?       

— Я не сплю на уроках, Рон! — возмущается девушка, но никакого эффекта не достигает.       

— Я знаю, Гермиона, — бормочет парень, — по-моему, ты единственная в школе, кто не засыпает под Бинса.       

— Что, Грейнджер, тебе уже Поттер снится? Влюбилась?       

Пока девушка презрительно кривится, а рыжий отвечает, я с некоторым удивлением рассматриваю светловолосого парня. Не думал, что так скоро увижу младшего Малфоя. А ну-ка? Я старательно осматриваю слизеринцев. А вот и второй — Нотт. Но если Малфой, судя по тому, что он говорит, так и остался мелким пакостником, сумевшим собрать вокруг себя толпу любопытных, то Нотт с каким-то мрачным взглядом стоит в стороне, отбрыкиваясь от какой-то девушки, а после и вовсе разворачивается и уходит. Хм, а ведь раньше они были не разлей вода.       

Ссора заканчивается тем, что Грейнджер оттаскивает Рона от Малфоя, на которого он кинулся с кулаками и которого закрыли собой два каких-то молчаливых шкафоподобных создания. Малфой, вздернув нос, уходит, переговариваясь с однофакультетниками. Гриффиндорцы поступают так же, иду следом. Несмотря на то, что компании пошли в разные стороны, пункт назначения один. Зелья, надо полагать, ибо мы спустились в подземелья. Ребята стоят обособленными кучками, перекидываясь едкими фразами до тех пор, пока дверь не распахивается. Все тут же смолкают и начинают просачиваться в класс. Обождав пару секунд, после последнего зашедшего, я скидываю с себя чары и переступаю порог. Именно в этот момент звучит сигнал начала урока. Северус поднимает глаза. На бесстрастном лице появляется злая усмешка.       

— Опоздание, мистер Поттер, — констатирует он. — Десять баллов с Гриффиндора.       

Последователи Годрика начинают обиженно сопеть, слизеринцы гадко ухмыляться. Я же недоуменно смотрю на Северуса. И как мне реагировать?       

— Что Вы застыли? — раздраженно интересуется он, — сядьте уже куда-нибудь, и примите как данность, что льгот для знаменитостей в моем классе не будет.       

Оглядев кабинет, плюхаюсь за первую парту, ибо остальные заняты, и достаю из сумки учебник. Зельевар начинает урок с опроса по темам прошлых лет, а я слушаю и понимаю, что преподавать в школе Северусу ни в коем случае нельзя. Он прекрасно учил меня, потому что я ловил все его слова и читал все, о чем он упоминал и даже больше. Ему не приходилось повторять дважды элементарные вещи, а сложные он и сам объяснял с большой охотой. Я видел, что его вдохновляет мой интерес. Он как-то сказал мне, что никогда не думал, что может быть так приятно кого-то учить.       

В школе, судя по всему, все обстоит иначе. Мои однокурсники выдавливают из себя односложные и часто неверные ответы на простые вопросы. Зельевар сердится и раздражается, не видя отдачи и желания. Замкнутый круг. Он злится из-за того, что они не тянутся к новому и не прикладывают усилия. Дети не любят сурового учителя, а вместе с ним и его предмет. Заканчивается все тем, что сняв кучу баллов, Северус задаёт всем длиннющее эссе и называет всех лентяями и бездарями. Мда.       

— Мистер Поттер, — говорит он, когда уже все начинают собираться. — Останьтесь. Хочу дать Вам отдельное задание.

      Собрав вещи, подхожу к его столу. Дождавшись, когда все выйдут из кабинета, он накладывает несколько чар, после чего его тело расслабляется, а в глазах появляется жизнь.       

— Почему ты здесь? — он удивлённо смотрит на меня.       

— Потому что ты попросил остаться, — не менее удивлённо отвечаю я.       

— О, — отмахивается он, — я не про это. Тебя ведь должны были сначала отправить на экзамены.       
— А, — я пересказываю ему свой разговор с директором. Северус внимательно слушает, но не комментирует.       

— Почему ты молчишь? — интересуюсь я после пары минут, проведённых в тишине.       

— Думаю, — он смотрит мне в глаза. — Не знаю, может, ты и прав. Только теперь к тебе и относиться будут не как к обычному студенту. Дамблдор не простой человек, Гарри. Очень умный и очень хитрый. С большими связями и влиянием. Не кидайся в омут с головой. Походи, посмотри, послушай, что говорят. Ты же внимательный, умеешь подмечать детали, я думаю, ты многое поймёшь.       

Киваю, я и сам час назад нашёл такой вариант оптимальным решением.       

— Северус?       

— Ммм?       

— А почему ты был так недружелюбен ко мне? Ты бы предупредил, я бы хоть отреагировал так, как ты хотел.       

— Реакция была естественной, а потому самой лучшей. Ты удивился и растерялся. И пусть не потому, что недоумевал, отчего незнакомый человек вдруг нападает, а, судя по вопросу, решал, что я от тебя жду, так? — киваю. — Прости, Гарри, но наше общение на публике будет проходить исключительно в этом формате.       
— Зачем? — любопытствую я.       

— За этим.       

Мужчина расстёгивает запонку и закатывает рукав. На предплечье темнеет татуировка.       

— Она стала гораздо темнее, — озвучиваю я очевидное.       

— Да, — он возвращает рукав на место, — существует огромная вероятность, что Он вернётся. Он позовёт меня — и я приду. Угадай, о чем он попросит человека, имеющего свободный доступ в школу.       

— Ясно, ты скажешь, что не можешь привести меня, потому что у нас с тобой не сложились отношения и я тебе не доверяю и немного боюсь, а потому не остаюсь наедине и ты не можешь меня выкрасть.       

— В общем и целом, — кивает он, — так что не халтурь и огрызайся, иначе… — он хитро смотрит на меня, — и тебя заставлю писать эти эссе.       

— Зачем ты их вообще задаёшь? — смеюсь я.       

— Так они точно прочитают хоть что-то, — мрачно отвечает зельевар, — и есть шанс, что хоть что-нибудь да задержится в их головах.       

Я не спрашиваю, действительно ли все так плохо. Зачем? Я ведь и сам все видел.       

— Кстати, — он с интересом смотрит на меня, — а у тебя как дела с зельями?       

— Смотря с чем сравнивать, а вообще-то, я был бы счастлив, если бы ты нашёл для меня немного времени и посоветовал литературу.       
— Хм, — он приподнимает уголок губ, — короткий ответ, Гарри. Основные свойства белозуба ночного?       

Следующие пятнадцать минут я отвечаю на его вопросы, а он все шире улыбается.       

— Умница, — хвалит он, когда я заканчиваю рассказ о целебных свойствах одного мерзкого лишайника.       

— Я не ответил на четверть твоих вопросов, — уныло возражаю я.       

— Верно, — он продолжает улыбаться, — но если бы ты это сделал, я потащил бы тебя на получение звания Мастера. Полагаю, с практикой у тебя проблем нет? — мотаю головой, — Я так и думал.       

Мужчина наклоняется над столом и пишет на чистом пергаменте несколько строчек.       

— Ты меня сейчас очень порадовал, — он треплет меня по голове, — держи. Начни с этого, — на листе написаны названия книг и авторы, — а я подумаю, когда и где мы сможем с тобой заниматься.       
— Спасибо, — сияю я. Хоть что-то хорошее за сегодня.       

— Все бы так учились, — бурчит Северус, — а то не работа, а сплошное наказание. Ладно, — выдыхает он, — какой у тебя следующий урок?       

— Понятия не имею, — пожимаю плечами я, — профессор МакГонагалл не дала мне расписание, полагаю, она думала, что я буду хвостом ходить за однокурсниками.       

Он что-то отвечает, но его голос заглушает сигнал к уроку. Мученически вздохнув, мужчина преображается в грозного учителя, снимает чары и взмахом палочки распахивает дверь. В класс быстро входят студенты, занимая свои места и любопытно косясь на меня.       
— Я надеюсь, Вам все ясно? — шипит Северус, повернувшись ко мне.       

— Предельно, — выплевываю я.       

— Вы только что заработали себе неделю отработок. А теперь выметайтесь! — он указывает на дверь.       

Я демонстративно закатываю глаза и, подхватив свой рюкзак, неспеша иду к выходу.       

— Мистер Харсон, — слышу недовольный голос у себя за спиной. — проводите студента Вашего факультета, а то ещё заблудится, и придайте ему ускорения.       

Я чувствую, как Сэм подхватывает меня под локоток и тянет за собой.