Без цели [ЗАКОНЧЕНО]

       Накинув плащ, выхожу из гостиной. Женщины на холсте не оказывается, видимо, куда-то ушла. Сейчас мне это на руку. Я бреду по коридорам, осторожно открывая двери, что встречаются мне по пути. За ними оказываются учебные классы. Я и сам не знаю, что я хочу найти, а потому моя прогулка больше ознакомительная. Пожалуй, если поспать сегодня не выйдет, я не особо расстроюсь, все-таки в поезде я выспался хорошо.       

— Нет, Минерва. И не проси!

      Слышу я, собираясь завернуть за угол.       

— Ну, Северус, пожалуйста!       

— Нет. У меня стоят следующие две ночи. Когда по-твоему я буду спать? Все. Удачного дежурства.       

Я слышу шорох ткани и тяжёлый вздох. Выглянув из-за угла, успеваю выхватить впереди чёрный силуэт. А я и забыл, что Северус передвигается бесшумно. Бегу следом. Догнав, иду на расстоянии, чтобы он не услышал моего участившегося дыхания, и озираюсь по сторонам. Картины, картины, везде картины! И если раньше меня бы это порадовало, то когда я узнал от Игоря, как нарисованные могут навредить живым… В общем, я следую за зельеваром до тех пор, пока мы, преодолев бесчисленные лестницы, не оказывается в коридоре с голыми стенами.       

Накинув на себя чары невидимости, стаскиваю плащ и убираю его.       

— Сэр, — тихо зову я.       

Он реагирует мгновенно. Я успеваю лишь отметить резкий разворот и уткнувшуюся в меня палочку, которая срывает с меня заклинание. Мужчина внимательно смотрит мне в глаза и я чувствую давление.       

— Может, не надо?       

Если Северус решит влезть мне в голову, я мало что смогу сделать. Да, у меня стоит щит и мне даже кажется, что весьма неплохой и чтобы сломать его, нужно приложить усилия. Но зельевар хорошо разбирается в этой науке, а мастерство всегда побеждает силу в конечном итоге, так что…       

— О, не волнуйтесь, — давление не уходит, но усиливаться прекращает, — после, я обязательно дам Вам зелье.       

— Вы отлично знаете, что я не буду его пить, — кривлюсь я.       

Ощущение чужого, враждебного присутствия пропадает. Северус водит палочкой, едва заметно шевеля губами, после чего хватает меня за руку и тащит за собой. Через несколько минут мы оказываемся в уютной гостиной, оформленной в приятных тонах. Зельевар же, захлопнув дверь, стискивает меня в объятьях.       

— Я искал тебя, — тихо говорит он, — все эти гребанные пять с половиной лет. А когда перестал верить, получил двадцать прекрасных котлов. А потом Дамблдор сказал, что ты написал письмо, в котором отказался от обучения. Все тебя искали. Боже… — он крепче прижимает меня к себе, — думал, никогда тебя не увижу. Боялся, что потерял.       

Я вздыхаю, и успокаивающе, по крайней мере, я на это надеюсь, глажу его по спине. Мы стоим так ещё некоторое время, после чего мужчина, шумно выдохнув, отпускает меня и указывает на одно из кресел.       

— Что-нибудь хочешь? Ты ничего не съел за ужином.       

Качаю головой. По вечерам я не ем: мне после этого всякая ерунда снится и утром вставать тяжело.       
— Расскажешь мне?       

— Почему убежал?       

— Я знаю, почему. Куда? И как тебе жилось все это время?       

— Расскажу, — я смотрю в чёрные глаза, в которых радость смешана с тревогой. Передо мной ещё один человек, к которому я могу спокойно повернуться спиной. — Но не все, прости.       

— Этого я и не требую.       

— Помнишь, я просил вас с Регулусом провести выходные в Москве? — мужчина кивает. — Регулус тогда сказал, что это что-то из разряда фантастики и скорее мы породнимся с магглами, чем русские начнут кого-нибудь пускать на свою территорию. Я жил в России.       

Северус смотрит на меня круглыми глазами, после чего смеётся.       

— Да, Гарри, твоему отцу и его компании далеко до тебя.       

— Это комплимент или упрёк? — учитывая, как Северус относился к Джеймсу…       

— Констатация. Но обидеть я тебя не хотел. Как ты там жил?       

— Один человек приютил. И, Северус, я хочу, чтобы об этом кроме тебя никто не знал.       

— Хорошо, но скажи, ты и дальше хочешь жить у него? — киваю. — А если бы я предложил тебе жить со мной и Регом?       

— Северус.       

— Мы давно ушли с Гриммо. Не скажу, что дом большой, но места хватает. Может, подумаешь?       

— Прости, Северус. И большое спасибо тебе, но у меня, кажется, теперь есть свой дом.       

— Это дом того человека? — вновь киваю. — Не пойми меня неправильно, Гарри, я ведь ничего не знаю, но… Как он обращается с тобой? На этом свете нет бескорыстных людей. Кто знает, какие мысли могут гулять в голове.       
— Я понимаю. Не беспокойся. Я прожил у него пять лет и за это время получал лишь доброту и заботу.       

Мужчина хочет спросить что-то ещё, но не делает этого.       

— А как дела у тебя? Как Регулус?       
— В тот момент, когда я отдавал тебе зелья, я и не думал, что ты сбежишь, иначе бы не позволил тебе этого. — зельевар закрывает глаза и откидывается на спинку кресла, — я не нашёл тебя в комнате, применил несколько поисковых чар, но и они тебя не обнаружили. Поискал в твоих любимых местах, а после все-таки позвал на помощь Блэков. Орион спросил у Кричера. Домовик сказал, что ты ушёл. Было столько ругани. В процессе выяснилось, что Кричер даже не понял, как. Просто ты в какой-то момент, как он сказал, испарился из своей комнаты. Я пошёл варить зелье поиска. Вальбурга с Регулусом — обыскивать твою комнату. Орион — проводить ритуал. Но наши усилия ничего не принесли, а Вальбурга рыдала, что ты не взял с собой ничего из вещей, даже артефакты и палочку оставил. Когда я понял, что прямо сейчас помочь тебе ничем не могу, спросил, почему тебя вообще решили пороть. Сказали, что ты что-то взорвал в библиотеке. — Северус открывает глаза и печально смотрит на меня. — Мне очень жаль, что меня не было в доме в тот момент. Ты же очень трепетно относишься к книгам, по крайней мере, раньше так было. Да и будь ты виновен, я бы не допустил телесного наказания. — мужчина вновь смежает веки, будто окунаясь в собственную память. — Я высказал своё сомнение насчёт твоей вины. Орион возражал, что все говорило против тебя. Но в своём рассказе, к моему удивлению, он не упомянул Кричера. А это странно, ведь эльфы всегда знают, что происходит в доме. Тогда-то мы и обратились к эльфу. Ты же знаешь, что эльфы не могут сами рот открывать, если им разрешение на то не дали, поэтому он и не вмешался раньше. Кричер рассказал, что ты весь день не выходил из комнаты, уткнувшись в книжку, а когда дочитал, видимо, пошёл искать меня, верно?

— Да, хотел попросить ещё одну.       
— Я так и подумал. Эльф сказал, что ты стучал в мою комнату, а потом, видимо, пошёл искать меня в лабораторию, а путь туда лежит как раз мимо библиотеки. — Северус уже сидит с открытыми глазами, а потому я просто киваю, подтверждая его слова. — Кричер сказал, что это Драко и Теодор стали причиной взрыва, а ты просто проходил мимо. Почему ты не рассказал? Ты же видел их. — пожимаю плечами. А как объяснить? — Тебя ведь наказали из-за них.       

— Не из-за них, — возражаю я, — меня наказали потому, что решили верить не мне, а другим и своим домыслам.       

Мужчина долго и как-то грустно смотрит на меня.       

— Ты поэтому ушел, да? Не потому, что тебя выпороли, а потому, что между тобой и ними выбрали их?       
Киваю. Поэтому. Исполосованная спина была исцелена за минуту благодаря зелью, а вот иметь близкие отношения с теми, кто тебе не верит, хотя ты не обманываешь… Плавали, знаем. Это ни к чему хорошему не приведёт. Да и желания нет.       

— Регулус, когда узнал… Ты бы видел его лицо, Гарри. Поверь, он очень сожалеет до сих пор.       

Улыбаюсь, все-таки зельевар обожает своего супруга.       

— Я все понимаю, Северус, — мягко говорю я.       

Я правда понимаю. Вот только понять и принять — разные вещи.       
— Но не прощаешь, — проницательно замечает зельевар, впрочем в его тоне нет обвинения в моей чёрствости и несправедливости.       

— Главе рода нельзя противиться, иначе рискуешь быть изгнанным, — говорю я. — Регулус причинил мне сильную боль, Северус. Пусть и против воли, но он знал, что мне будет больно и все равно сделал это. Я почувствовал себя преданным, и это принесло мне куда больше страданий, чем удары плетью. Головой я все понимаю, Северус. Выбор между отцом и малознакомым мальчишкой, даже если ты к нему немного привязан… По-моему, ответ очевиден. Другой вопрос, что нельзя ставить человека перед таким выбором, но это сделал Орион, а за ошибки отвечать сыну. Я правда понимаю, Северус. Но я никогда не повернусь спиной к человеку, который однажды уже вонзил туда нож. — зельевар молчит, а в его живых обычно глазах я вижу лишь пустоту. — Мне жаль.— я встаю из кресла и подхожу к мужчине. — Мне, действительно, жаль, Северус.       

Присаживаюсь на подлокотник. Зельевар как-то болезненно улыбается и легонько сжимает мою коленку, после чего закрывает лицо руками.       

— Ты сын Лили, Гарри. Я впервые увидел тебя, когда ты был совсем ещё крошечным. Твоя мама, она просила позаботиться о тебе, если с ней что-нибудь случится. Но могла не просить, я бы и так сделал это. Мы были с ней очень близки, она называла меня братишкой, а я ее сестрёнкой. А потом ужасно поссорились. Не общались остаток школы, но пришедшая война заставила нас забыть глупые обиды и переступить через гордость. А потом она умерла, — он говорит очень тихо, его голос немного хрипит. — Я думал, что уйду вслед за ней, ведь у меня больше никого не было. Я не видел смысла жить дальше. И тут появился Регулус. Он вытащил меня из того отчаяния, в котором я тонул. Все время был рядом. Я жив благодаря ему, Гарри. И я очень его люблю, несмотря на все его ошибки и промахи. Но ты для меня тоже очень много значишь. Не скажу, что отношусь к тебе, как к сыну, но как к любимому племяннику точно. И я не хочу выбирать между вами.       

— Что? Нет, Северус, ты что? Тебя никто и не просит об этом. Я же не против Регулуса и очень рад, что ты с ним счастлив. Просто и ты пойми меня, ладно? Хочешь, буду заходить к вам в гости, только говорить о произошедшем я не хочу. Может, со временем все и наладится.       

— Правда будешь? — он наконец-то нормально улыбается. — Ох, Гарри, у меня словно гора с плеч упала.       
— Что-то ты стал слишком сентиментальным, — смеюсь я.       

— Это все дети виноваты, — бурчит зельевар.       

— Дети? Студенты твои?       

— Студенты? Тьфу ты, нет, конечно. Видишь ли, мы с Регом усыновили двух мальчишек-близнецов. Так что я теперь папа.       

— Ух ты, — улыбаюсь я. — Давно?       
— Почти сразу, как перебрались в свой дом. Их мама — совсем молоденькая девочка, умерла при родах. А отца никто и не знал. Мы их забрали почти сразу. Бессонные ночи и помотанные нервы и теперь по нашему дому бегают два пятилетних бандита.       

— Как зовут?       

— Эдвин и Хорас. Почему такие имена, не знаю. Так хотела их мать. Мы решили ничего не менять, а вторыми дали свои. Эдвин Регулус и Хорас Северус.       

— Один Снейп, второй Блэк?       

— Оба Принцы, — довольно произносит зельевар, — И Регулус тоже Принц.       

Ого! А ведь Северус, насколько я знаю, отмахивался от деда, который все мечтал вернуть внука под своё крыло.       

— Но это мы можем обсудить позже. Скажи мне лучше, почему ты не в спальне?       

— Снимешь с меня баллы? — ухмыляюсь я, вспоминая, о чем говорила МакГонагалл.       

— С Гриффиндора? — копирует он мою усмешку, — с превеликим удовольствием. Но волнует меня не это.       

— Они хотят, чтобы я спал в комнате с четырьмя незнакомыми парнями, — пожимаю плечами, — я против. Вот и пошёл искать место.       

— Хм, — мужчина хмурится, о чем-то размышляя. — Давай сыграем в игру, Гарри, — предлагает он, а я непонимающе поднимаю брови, — выиграешь, у тебя в распоряжении будет отдельная спальня. Нет — придётся и дальше искать варианты.       

— Ладно, — все ещё не понимая, соглашаюсь я.       

— Из гостиной не выходить, — мужчина закрывает глаза, — прячься, у тебя есть десять секунд. Время пошло.       

Надеваю плащ и накидываю глушащие звуки чары — да-да, я и такие нашёл — после чего спешно забираюсь на каминную полку. Почему сюда? Не знаю, просто она мне сразу понравилась, как вошёл. Зельевар открывает глаза и идет искать меня, вербально применяя всякие простенькие чары.

      — Неплохо, — хвалит он после минуты не очень-то активных поисков. Плащ я снимаю, потому что он в этот момент смотрит в другую сторону. — Ну что, сам покажешься или мне тебя найти?       
Хмыкаю, обозначив свою дислокацию. Северус с интересом смотрит на меня, но место, которое я выбрал, никак не комментирует.       
— Это, — он обводит рукой помещение, — мои комнаты. Здесь есть спальня, душ, гостиная и кабинет. В гостиной тебе находиться не следует, сюда довольно часто кто-то хочет зайти, а должность не позволяет мне отказать. В кабинете я работаю, поэтому туда тоже не пущу, а вот спальней не пользуюсь, потому что ночую дома. Так что, считай, она твоя.       

— Спасибо, — сияю я, спрыгивая на пол, — а к чему все эти прятки?       

— Слизеринцы не потерпят гриффиндорца в своих подземельях. Поэтому о том, что ты здесь бываешь чаще, чем проходят уроки зелий, должны знать только я и ты.       

— Все так плохо?       

— Между факультетами? — киваю. — Здесь ведутся локальные войны, Гарри. Будь к этому готов.       

— И директор ничего не делает?       
— Почему же? Он активно их поддерживает, а когда они утихают, вновь раздувает огонь.       

Поражённо смотрю на зельевара.       
— А ты?       

— Я не могу в одиночку изменить систему, Гарри. Тем более, очень многим она выгодна. У меня двое маленьких сыновей и потерянный, а теперь, слава небесам, найденный, ты. Мне есть, чем заняться. И мне есть, что терять. Желание ратовать за общее благополучие у меня отбили, так что я делаю, что могу. А могу я позаботиться о слизеринцах. До остальных же, по большому счёту, мне дела нет. Я за них не отвечаю.       
— Звучит не очень хорошо.       

— Звучит отвратительно. Поверь, я понимаю это.       

Закусываю губу. Что-то мне совсем не нравится то, что я вижу.       

— За ночь ничего не изменить, Лорд Поттер, — Северус отвешивает церемониальный поклон и смотрит, как-то слишком понимающе. — Я знаю, о чем ты думаешь, Гарри, и помогу тебе, если ты решишь ввязаться во все это, а сейчас мне пора домой, а тебе спать. Поверь, силы лишними не будут.       

Я, замерев, смотрю в одну точку, краем сознания отмечая, как вспыхивает камин, унося Северуса. «Если ты решишь ввязаться во все это…» Черт! А я ведь и правда хочу! Дурацкие гены! Или куда там предок запрограммировал это желание. Но Северус прав: «Утро вечера мудренее».       

Вздохнув, иду исследовать комнаты. За первой дверью оказывается кабинет, а вот за второй я нахожу спальню. О. А мне нравится. Если зельевар разрешит переделать ее под себя, то я не только спать, но и заниматься здесь смогу. Зеваю. Но об этом я подумаю завтра, а сейчас душ и в постель.