Без цели [ЗАКОНЧЕНО]

 

      Облегченно выдыхаю: наконец-то мы дома. С тех пор, как мы вышли из него, прошло немногим больше суток, в которые я почти не спал. Сейчас раннее утро, и мне жутко хочется лечь и забыться.       

— Привет, Дуня, — приветствует домовушку Игорь, но та никак не отвечает.       

Она неподвижно стоит напротив нас, её глаза расфокусированы, что выглядит немного пугающе, но длится это недолго. Эльфийка приходит в себя и кидает на меня странный взгляд

      — Гость принёс опасность.       

Я хмурюсь, не понимая.       

— Опасность у Гоши в рюкзачке? — тем временем абсолютно спокойно, будто все в порядке вещей, спрашивает мужчина.       

Дуня кивает, я же пытаюсь понять, что опасного у меня может быть.       
— Гоги, что ты привёз с собой?       

— Кошель, папку с документами и портрет, — все, ведь мы никуда больше и не ходили.       

— Портрет?       

— Да, — киваю я, доставая завёрнутую в ткань раму, — в моем сейфе был портрет, вроде как, основателя. Гоблин, по-моему, захотел, чтобы я взял его с собой, ну я и взял. Подумал, от него может быть толк.       

— Дуня, опасность только от портрета? — в ответ согласный кивок. — Спасибо, малышка. Подготовь, пожалуйста, нам постели.       

Дуня исчезает, а Игорь несколько раз проводит над холстом рукой.       
— Что с ним не так? — интересуюсь я.       

— Все так, — мужчина скидывает ботинки, — просто это портрет. Не живой человек, конечно, но тоже может доставить кучу неприятностей.       

— Да? — удивляюсь я.       

— Болтливый язык и способность перемещаться могут принести живым множество проблем.       

— Способность перемещаться? — не понимаю я.       

— Что ты знаешь о портретах?       

— Эм… Немного, вообще-то. Знаю, что волшебные портреты — это что-то вроде слепка личности, сделанного в тот момент, когда он писался.       

— Верно, а о том, что они могут уходить со своих холстов на другие картины и расстояние для них не имеет значения, слышал?       

— Нет, — удивлённо отвечаю я. — Что, прям вообще на любые?       

— Если никто не поставил чар против этого, то да, на любые, если в картинах есть хоть немножко магии.       

— Оу. Прости, я не знал. Идеальный шпион получается.       

— Если с ним ничего не сделать, — кивает мужчина. — Так что, чтобы оставить его в доме, с ним придётся немного поработать. Ты не против?       

— Нет, — мотаю головой.       

— Скажешь ему об этом? Или Вы ещё не виделись?      

— Виделись, — хмыкаю я, — он пожелал высказать мне своё раздражение и злость, видимо, на то, что его заперли в сейфе, но я был не в настроении и обещал выслушать его позже.       

Игорь усмехается.       

— Ну что, по кроватям?       

Я предвкушающе улыбаюсь и киваю. Кроватка, я бегу к тебе!       

Я просыпаюсь ближе к полудню и силой воли вытаскиваю себя из — такой притягательной — постели. Нужно вставать, иначе сегодня полночи не сомкну глаз, тем более, что пяти часов сна вполне достаточно. Достав из шкафчика со специальными чарами яблоко, бреду в гостиную. Делать ничего не хочется, сил особо нет, голова тяжелая. Сев на диван, поджимаю под себя ноги и залипаю, смотря на книжный шкаф. Так я провожу час, иногда вспоминая откусывать зелёный фрукт, а потом в гостиную входит Игорь с портретом в руках. Осматривает меня и смеётся. Наклоняю голову вбок.       

— Сейчас ты, как никогда прежде, похож на маленького совенка, — поясняет он и садится рядом, прислонив рамку к подлокотнику. — Я все сделал: он сможет покидать свой холст, но как-либо навредить тебе или мне не сможет, так что можешь забирать.       

С сомнением кошусь на портрет. Честно? Понятия не имею, зачем взял его с собой. Пока общаться с ним желания у меня нет. Игорь с улыбкой на лице ерошит мои волосы, а потом легонько тянет на себя. Сил к какому-либо сопротивлению у меня сейчас нет, а потому я медленно падаю в сторону Игоря, приземлившись головой аккурат на его колени. Ооо! Как же здорово, когда тело в горизонтальном положении. Прикрываю глаза.       

— Давай отведу тебя в спальню, м? Поспишь ещё. — Игорь гладит меня по голове.       

М… как хорошо… сознание медленно уплывает…       

— Нет, — поняв, что усну, вновь принимаю вертикальное положение, — спать надо по ночам.       

— Да? Тогда расскажи мне, почему ты таким взвинченным вернулся, после поездки с гоблином?       

— Да, — я машу рукой, показывая, что тема не важна. — Просто ночью почти не спал, потому настроение изначально было не очень. Тележки эти… меня укачало, а потом… Я, честно говоря, так рассчитывал на эти деньги, а мне сказали, что до совершеннолетия могут выдавать только определённую сумму в год, а это всего четверть от того, что я просил. Я расстроился. Потом на меня хотел наорать портрет предка. А ещё этот повёз меня обратно дорогой в два раза длиннее той, по которой мы добирались туда и как бонус, нас облили ледяной водой. Я полагаю, зеленошкурый ради этого меня и катал так долго, потому что после того, как мы выехали из-под потока, он внимательно меня осматривал. В общем, мне было холодно, меня тошнило, я не получил то, на что рассчитывал и очень устал. А когда все это складывается, я очень легко раздражаюсь и злюсь. В прошлый раз вон, покусал какого-то дядьку, что в твоём Доме ребёнка работает, чего в нормальном состоянии никогда бы не сделал.       

Поморщившись от неприятных ощущений, что с самого пробуждения терзают мою голову, тру лоб.       

— Что с тобой? — мужчина разворачивает меня к себе, внимательно вглядываясь в лицо.       
— Ничего особенного, — снова тру лоб, точнее шрам, — такое иногда бывает. Скоро пройдёт.       

— Бывает? — он отводит мою руку от лица, откидывает челку и проводит пальцем по шраму. — Он набух и покраснел, ты знаешь? И как часто такое бывает?       

— Не часто.       

— А как давно?       

— Сколько себя помню.       

— Голова болит?       

— Не то, чтобы болит, но ощущение… как будто в неё ломится что-то. — Именно такие были у меня, когда Гел просил опустить щит и «впустить» собственную память.

      Игорь хмурится и шепчет диагностическое.       

— Они покажут, что я здоров, — сообщаю, прежде чем сработает заклинание.       

Я уже накладывал их на себя в прошлый раз, когда такое было. Мужчина сводит брови.       

— Есть другой способ узнать, идём.       
Вставив ноги в тапочки, следую за Игорем, полуприкрыв глаза. Хочется лечь. Но сонливость как рукой снимает, когда я осознаю, что мы зашли в подвал. Я здесь никогда не бывал, знаю только, что у мужчины здесь тренировочный и ритуальный залы. Остановившись, неосознанно пячусь назад.       

— Гоги? — оборачивается Игорь.       
— Зачем мы здесь?       

— Что с тобой?       

Он подходит ближе, но я отскакиваю.       

— Зачем мы здесь? — мне очень не по себе.       

— Шшш, — Игорь делает шаг назад, — я не буду к тебе подходить, если не хочешь. Мы пришли сюда потому, что я хочу провести ритуал, чтобы узнать, что тебя беспокоит. Извини, что не предупредил. Видишь ли, те диагностические чары, которые я применил, показывают общую картину, но более глубинные проблемы не выявляют. Есть более сложные заклинания, но мне не хватит мастерства их наложить. Зато я разбираюсь в ритуалах. Если тебя это беспокоит, можем этого не делать — я найду хорошего чародея или зельевара, с помощью зелий тоже можно понять. Хочешь уйти?       
Простое понимание того, что меня никто здесь не держит, действует, как хорошее успокоительное.       

— Прости, — мотаю головой я, — идём.       

— Что тебя напугало? — тихо интересуется мужчина, взяв меня за руку.       

— Подземелья. Неприятные ассоциации и воспоминания, — коротко отвечаю я, сам удивленный этим фактом. Действительно испугался.       

— Расскажешь?       

— Не сейчас, — мотаю головой, замечая, что мы вошли в комнатку с решеткой вместо пола и душем.       
— Нужно помыться и надеть вот такую рубаху — Игорь указывает на одежду, висящую рядом с дверью, но не той, в которую мы вошли, а с той, что находится напротив.       

Он мягко разворачивает меня лицом к стене и просит подождать, после чего я слышу шуршание одежды и шум воды.       

— Поворачивайся, — слышу я, когда замолкает вода.       

Игорь стоит в просторной одежде, скрывающей все его тело, кроме головы.       

— Вещи оставь тут, — он указывает на стул, где уже сложенной лежит его одежда, — обмой все участки тела, погоди немного, пока стечёт вода и облачись в рубаху. Кроме неё на тебе больше ничего не должно быть, если на тебе есть артефакты, их тоже придётся снять, — киваю. — Хорошо, я жду тебя. — он выходит в ту, другую, дверь.       

Нехотя снимаю футболку и брюки. Воздух неприятно холодит кожу. Под воду лезть совсем не хочется, хотя бы потому, что она стопроцентно мокрая, а я это свойство сейчас перенимать у неё не хочу. Вздохнув и зажмурившись, встаю под струйки. Б-р-рр! Хоть она и не холодная, но все равно — Бр-р-рр-р! Стряхнув с себя раздражающие капли, надеваю рубаху и толкаю дверь.       

Попадаю я в комнату раз в десять больше, чем та в которой мы мылись. Здесь каменные стены, пол и потолок. Игорь ползает на коленках и что-то чертит. Камень холодит голые ступни, по спине и рукам бегут холодные капельки. Через пару минут, мужчина поднимается.       

— Хорошо. Тебе нужно зайти и лечь в круг. Ты ничего не почувствуешь. Если захочется спать, не сопротивляйся этому, ладно?       

— Хорошо.       

Я иду к кругу, думая, что наверняка сейчас все себе отморожу, но когда переступаю черту, обнаруживаю тёплый, почти горячий камень под ногами. Ободрённый этим, я ложусь на спину и прикрываю глаза. Игорь читает заклинания и что-то рисует на моем лбу, но меня, уставшего и пригревшегося на камне, так сильно клонит в сон, что то, что происходит дальше, является для меня тайной за семью печатями.       

Просыпаюсь я от солнечного лучика, который радостно гуляет по моему лицу. Потянувшись, сажусь. О, как хорошо. Выспался. Только дойдя до ванной и намереваясь снять пижаму, понимаю, что абсолютно голый. Воспоминания объясняют мне причину. Передергиваю плечами.       
В гостиную я захожу, уставившись в пол. Какая же глупость! Почему я смущаюсь?!       

— Георг, за свою жизнь, я видел обнаженными и мужчин, и женщин, и стариков и, тем более, детей. Оставить в рубахе я тебя не мог — ее нужно было снять сразу после ритуала. Одевать в пижаму не стал потому, что от этого ты смутился бы ещё больше, ведь так? — киваю. — Так что подними на меня свои ясны очи и садись, пожалуйста. Я должен тебе кое-что рассказать. Скажи, ты знаешь, что такое крестражи?