Без цели [ЗАКОНЧЕНО]

 

      — Ну вот, мое убежище, — Игорь Алексее… ладно, буду привыкать называть его просто Игорем, указывает на особняк. Мы стоим около ворот за забором. — А сейчас, ты уж прости мою паранойю, но нам придётся потратить время на то, чтобы ты мог беспрепятственно передвигаться по дому и территории.       

Ворота, несколько частей забора, абсолютно все двери, почти все стены, двенадцать деревьев, пол в гостиной и спальнях, тридцать два шкафчика и парочка диванов — ко всему этому мы подходили с Игорем, я укладывал на предмет свои руки, а он что-то шептал. В тот момент, когда я думал, что свалюсь от усталости, мужчина привёл меня в гостиную и усадил на диван.

      — У меня есть восстанавливающее зелье. На вкус не очень, но прилив сил все окупает, хочешь?     

Отрицательно мотаю головой и устало откидываюсь на спинку дивана.       

— Извини, что я тебя замотал. Будешь ужинать или спать пойдёшь?       

— Спать, — не раздумывая, отвечаю я. «Спать» меня всегда спасало.       

— Хорошо, пойдём провожу, — пока мы идём в комнату, мне в мозг вливают новую информацию. — У меня всего одна домовушка, зовут Дуня, о том, что в доме появился ещё один постоялец, я ей сказал. Так что, если тебе понадобится помощь, зови ее, она будет рада новой работе, а то ей бывает скучно. Вот мы и пришли, — я поднимаю от пола глаза и натыкаюсь взглядом на закрытую дверь. — Можешь использовать все, что там найдёшь. Постель тебе уже постелили.       

Медленно толкаю дверь и киваю мужчине. Комнату я оглядываю только для того, чтобы упасть на диван, а не мимо.       

Проснувшись с утра, я несколько секунд смотрю в потолок, совершенно не понимая, почему он вдруг стал белым. Впрочем, неведение мое быстро уходит, сдавшись воспоминаниям. Поднявшись с мягкого дивана — я оглядываю комнату. Диван, пара кресел, стеллаж с книгами, пара окон, две двери. Ясно, я в гостиной. За одной дверью я нахожу кабинет, за другой — спальню, из которой ведёт ещё одна дверь в ванную комнату. Богато, однако.       

Помывшись и переодевшись, я спускаюсь по лестнице и безошибочно нахожу гостиную, в которую мы вчера вернулись, обойдя весь дом. Игорь стоит в центре комнаты, а вокруг него зависло несколько объемных изображений разных зданий, которые, кажется, сотканы из света. Он хмурится, периодически вертя то или иное строение и взмахом руки заставляя его исчезнуть. Что-то он увеличивает и внимательно рассматривает, а после создаёт какие-то разноцветные шарики, размером с пульки для игрушечных пистолетов, и размещает их по какой-то совершенно неясной мне системе. Удовлетворенно кивает и переходит к следующему объемному изображению, заставив отработанное исчезнуть. Он настолько увлечён, что замечает меня только тогда, когда разбирается со всем.       

— Оу. Доброе утро, Георгий. Прости мне мою невнимательность.       

— Доброе, — улыбаюсь я, доедая яблоко. — Ты ведь здесь, чтобы работать. Ты и не должен отвлекаться.       

— И тем не менее, ты мой гость.       

— Что же, мне прекрасно спалось, и я вкусно позавтракал. Обычно в это время я сажусь за книги, а учитывая, что ты предоставил мне чудесные комнаты — ты отличный хозяин, и я, как твой гость, полностью доволен.       

— Счастлив это слышать, — он провожает взглядом огрызок яблока, который я отправляю в мусорное ведро. — Дуня обычно подаёт обед в час, но ты можешь попросить ее сделать это раньше или позже, а также заказать ей блюда, которые любишь.       

— Я привык самостоятельно себя обслуживать, — осторожно отвечаю я, — но спасибо.       

Он хочет что-то сказать, но вместо этого просто кивает.       

Улыбнувшись, я выхожу из гостиной, чувствуя внимательный взгляд, что утыкается между моих лопаток.

***

      Оглядев выделенные мне комнаты, спускаюсь в гостиную, где за эти три дня привык находить по утрам Игоря. Но сегодня меня встречает пустота.       

— Хозяин просил передать гостю письмо, — выглядывает из-за дивана Дуня, указывая на столик, на котором лежит сложенный листок.       

— Спасибо, — улыбаюсь домовушке, после чего выхожу на крыльцо, чтобы не мешать маленькой хозяюшке наводить порядок.

Доброе утро. С понедельника по пятницу, как ты уже знаешь, я занят с утра до вечера, поэтому не теряй меня. Я благодарен тебе, что ты принял предложение погостить в моем доме, это изрядно подняло мне настроение. Не согласишься ли ты теперь остаться у меня на более длительный срок? Ввиду отсутствия, я не буду мешать тебе, а если вечера ты пожелаешь проводить в моем обществе, как это было в эти три дня, буду счастлив.       

В любом случае, дом настроен теперь и на тебя, так что ты можешь свободно уходить и приходить, когда посчитаешь нужным. До вечера, Георг, если ты решишь остаться, и до встречи, если решишь уйти. Удачного дня!

      Улыбнувшись, я прячу письмо в карман и спрыгиваю с крыльца. Солнце заставляет жмуриться, а прохладный ветерок вспоминать о том, что лето подходит к концу. Не знаю почему, но в эти три дня мне было так спокойно, как не было последние лет десять. И да, я останусь, по крайней мере, пока.

***

      — Гоша?       

— Ммм?       

— Скоро праздники, — я отрываю взгляд от книжки и смотрю на мужчину.       

На улице метель, а потому сегодняшний вечер было решено провести в библиотеке.       

— Как ты привык встречать Новый Год?       

Как? По-разному, вообще-то. В детстве — это был мой любимый праздник. Сначала мы всей семьёй акварелью разрисовывали окна, развешивали мишуру и украшали елку. Тридцать первого декабря, я помню, просыпался — вернее просыпалась — под битлов, а потом весь день с мамой готовила всякие вкусности. Потом мы накрывали на стол, краем глаза смотря на несчастного Кевина, которого все время где-то забывали, и он снова и снова оставался «Один дома». А к тому времени, как Лукашин шёл в баню, приезжали наши родственники. Принятие пищи перемежалось с веселыми конкурсами, а потом мы шли запускать салют. И пусть он был в десять раз меньше и неказистее того, что предлагала администрация города, он был только наш, и подготовка к запуску была для меня не менее захватывающей, чем сами разноцветные искорки, разрисовывавшие небо различными узорами. Домой мы возвращались к речи президента, а после находили под елкой подарки, принесённые никем иным, как Дедом Морозом.       

А потом… потом ребёнок вырос. Мне до последнего хотелось верить в чудеса и делал я это достаточно долго, пока родители, решив причинить мне добро, не ткнули носом в суровую реальность. И почему они потом удивлялись тому, что я больше не горю желанием рисовать снеговиков на окнах, не хочу развешивать мишуру и не спорю за право встать на стул и надеть верхушку на елку? По-моему, все понятно. Раньше, в Новый год ко мне приходило чудо, а к чуду нужно было обязательно готовиться: все вымыть и красиво украсить, а то вдруг оно обидится и не придёт? Я помню своё разочарование, когда меня впервые спросили, что мне купить на Новый год. Да какая разница что?! Вы, черт побери, хорошие родители! Я ни в чем не нуждаюсь! И, конечно, всем понятно, что критическое мышление у меня уже развито достаточно для того, чтобы понять, что нет в этом мире пожилого мужчины, который предпочитает ходить в красных нарядах и одаривать всех без исключения, но притвориться-то вы могли? Неужели сложно? Всю сказку сломали…

      К концу моего девятого класса о том, что скоро Новый год, напоминала лишь наспех наряженная компактная елочка и несколько блюд в холодильнике. Ещё через пару лет не стало и елочки. Нет, она все ещё хранилась в подвале и даже вытаскивалась оттуда к концу декабря, но сию обременительную теперь обязанность — поставить искусственное дерево и развесить на нем шарики — никто на себя не брал. А последние пару лет мы даже ничего не готовили, слушая бой курантов у маминого племянника, у которого росла славная девочка, к которой все ещё продолжал ходить Дед Мороз.       

Если же говорить об этом мире, то Новый год я встречал в чулане, сколько себя помню, а когда жил у Блэков… Насколько я понял, маги в Англии не празднуют этот праздник.       

Как я привык его встречать? Мама всегда говорила: «Как Новый год встретишь, так и проведёшь», — после чего отправляла в ванную мыть голову. Пожалуй, это единственная моя традиция, которой я изменил лишь однажды, когда вышел — точнее вышла — на работу тридцать первого и ушла оттуда только в одиннадцать.       

— Гоги?       

— Я не знаю. А как его встречаешь ты?       

Прежде чем ответить, Игорь некоторое время вглядывается в мои глаза.       

— Ну, начинается все с того, что я иду на праздник в Дом ребёнка. Ребята там ставят большой спектакль и ждут появления Деда Мороза. — он замолкает, продолжая меня разглядывать.       

— Но ведь Дед Мороз кладёт подарки под елку только тогда, когда часы показывают полночь.       
— С этим сложно спорить, но показаться ребятам он может и раньше, не думаешь?       

Пожимаю плечами, все виденные мною ряженные мужики, а бывало и женщины, не вызывали во мне восторга. И то, что это не настоящие деды морозы, я понял гораздо раньше, чем перестал верить в чудо.       

— А ты видел Деда Мороза, Гоги?       
— Видел, — хмыкаю я, — и настоящего, и много ненастоящих.      
— Да? — Игорь задорно улыбается, откладывает свою книгу и садится на диван рядом со мной, — и как же ты сумел отличить настоящего от поддельного?       

— Очень просто. Для меня Дед Мороз — это чудо, волшебство, сказочный персонаж, сумевший ожить и выбраться с книжных страниц, чтобы поселиться в нашем мире и дарить радость детям. Раньше, он приходил ко мне, а потом… потом я перестал в него верить и не видел до тех пор, пока не поверил снова. — Игорь задумчиво смотрит в мою сторону, но взгляд его расфокусирован, — Дед Мороз — это не человек, это чудо. Что-то эфемерное, и появляющееся лишь тогда, когда в него верят. Если ребёнок верит в это чудо, Дед Мороз придёт к нему, вселившись в родителей, которые организуют замечательный праздник и сделают все, чтобы и дальше поддержать эту веру. Ожидание чуда заставляет всех больше улыбаться, а иногда и сподвигает на действия, которые мы никогда бы не совершили в обычной жизни. Тот, кто хочет подарить сказку и заставить верить в волшебство — настоящий Дед Мороз, а остальные просто зачем-то надели странную одежду.       
Я замолкаю, а мужчина медленно протягивает ко мне руку и видя, что я не собираюсь уклоняться от прикосновения, мягко гладит по голове, а после осторожно обнимает за плечи. Я прикрываю глаза, пытаясь понять, что же я чувствую? Дурсли никогда меня не обнимали. Блэки, по-моему, в принципе не жаловали лишних прикосновений, Северус, как мне кажется, просто не умел так проявлять свои чувства и обнял меня лишь однажды и то, как-то неловко. А Игорь… Игорь очень осторожен в отношении меня, за что я ему очень благодарен.       

С тех пор как я поселился здесь, мы почти каждый вечер проводим вместе и я… я начинаю привязываться. Это и радует, и пугает меня одновременно. Мне нравится этот человек, мне хорошо с ним, и я отчётливо понимаю, что уже прикипел к нему настолько, что прекращение общения принесёт мне боль. Этот необычный мужчина умудряется терпеть всех моих тараканов, быть обходительным и очень тактичным даже тогда, когда приходит после тяжелого дня. Я же… я заметил, что мне хочется заботиться о нем, что я и пытаюсь делать по мере своих сил и возможностей, вызывая у него на губах легкую улыбку.       

Вернувшись в реальность, обнаруживаю себя прижавшимся к тёплому боку. Хорошо, но непривычно. Я смущенно отодвигаюсь. Кажется, мои щёки покрылись румянцем. Игорь улыбается.       

— Я бы хотел, чтобы ты пошёл со мной в Дом ребёнка. Ты как, не против?       

Качаю головой, но потом понимаю, что это можно растолковать по-разному.       

— Не против, — поясняю свои телодвижения.

***

      Я сижу за столом, с удовольствием отправляя в рот картошку с грибами и закусывая всё это чудо солёным огурчиком. Игорь сидит справа от меня и ведёт неспешную беседу с директором сего заведения. Скучную, надо сказать, поэтому я и ухожу в свои мысли, перестав прислушиваться.       
Прежде, чем усадить за стол, дети провели нас по зданию, чтобы показать, как они старались, украшая дом к празднику, затем был спектакль. Мне понравилось: очень мило и забавно, и детишки очень воодушевленые — здорово. Потом пошли конкурсы, в которые и меня втянули, а уже после нас усадили за праздничный ужин. После него ребята отправятся спать, чтобы завтра с утра найти под елкой подарки.       

Я бездумно смотрю на высоченную ель, украшенную самодельными игрушками, когда сознание подаёт мне сигналы, что пора возвращаться в реальность, ибо люди, что сидят по-соседству, отчего-то замолчали. Поднимаю глаза. Все мои соседи справа — взрослые люди, слева — дети. Так вот, все, что слева, радостно уплетают все, до чего могут дотянуться и увлеченно переговариваются. А вот те, кто справа, молчат, уставившись на меня, как на какое-то невиданное животное. Вопросительно смотрю на Игоря. Он кивает головой в сторону какого-то мальчишки, который навалил себе в тарелку столько еды, сколько бедная посудина смогла вместить, да ещё и в руках держит пирожок, который он поглощает в три укуса, толком не прожевав. Удостоверившись, что я увидел мальчишку, мужчина переводит выразительный взгляд на мою тарелку.       

Ну да, у меня все аккуратно разложено, и огурчик я порезал на идеально ровные кружочки — привет Северус, из-за тебя я уже давно все режу безупречно ровно, ведь иного результата ты никогда не принимал — а ещё я не сую в рот еды больше, чем способен прожевать. И да, я не утыкаюсь в тарелку носом, как это делает большинств… — я обвожу глазами стол — хорошо, как это делают все. И не пытаюсь съесть всего и побольше. Леди Вальбурга умела хорошо объяснять, да и мне нравится, когда люди не выходят за нормы приличия. Я к этому тоже стремлюсь.

      — Так, — я киваю головой в сторону добравшихся до пирожных детей, — я есть не буду. И не проси.       

Директриса удивленно смотрит на меня, как и ее сосед, Игорь же коротко смеётся и, убедившись, что я всем доволен, отворачивается к женщине, отвлекая от меня ее внимание.       

После ужина воспитатели отправляются укладывать детей, а мы с Игорем, попрощавшись, выходим на улицу.       

— Я хочу, чтобы сегодня к нам с тобой заглянул Дед Мороз, — он протягивает мне раскрытую ладонь, на которой лежит небольшой, хорошо знакомый мне камушек.       

Следующие два часа мы проводим на каких-то нереальных горках, катаясь на ледянках и санях, а когда до первого января остаётся час, он отводит меня в сторону и спрашивает, хочу ли я поучаствовать в создании чудес. Я соглашаюсь не задумываясь. Взмахом руки он превращает свою одежду в красный плащ, его волосы седеют, вырастает борода, а на голове появляется смешная шапка. Подобранный прутик становится посохом, а из носового платка получается отличный мешок, ушитый красивыми узорами.       

— Ну что, Георг, кем будешь?       

Ухмыльнувшись, я так же драматично взмахиваю рукой, превращая свою одежку в костюм белого зайца. Смеюсь в ответ на его удивление. Нет, я не так хорош в трансфигурации, как можно подумать, просто после первого посещения Дома ребёнка, я довольно быстро научился трансфигурировать себе одежду буквально из всего, что попадалось под руку. Во избежание, так сказать.       

А потом… Потом мы почти всю ночь перемещаемся из одного места в другое. Мы обходим множество детей и вручаем им подарки, которые Игорь, как оказалось, купил заранее. «Это магглы, — улыбается он, когда я задаю вопрос, почему мы делаем то, что делаем, — детишки из неблагополучных семей. Договоренности с их правительством запрещают нам вмешиваться в их жизни. Мы присматриваем за ними, иногда незаметно помогаем. Но этого мало… А тут ты рассказал о том, кто же такой для тебя Дед Мороз, и я подумал, что мы можем сделать для них еще кое-что».       

Оказалось, что вместе с нами тем же самым занимается ещё несколько десятков магов, ведь страна-то большая. Мне же хотелось плакать, когда я видел восторг и неподдельное счастье в детских глазах, когда им вручали обычных зайцев и мишек.       

— Это последний, — устало улыбнулся Игорь, когда девятилетний Артём, озираясь по сторонам, проводил нас до двери, — Ну что, Гоша? Встретили мы с тобой сегодня Дедушку Мороза?       

— Да, — счастливо улыбаюсь я. Такие чудеса давно не стучались ко мне в двери.       

— Хватай, — он протягивает раскрытую ладонь с камнем и мы перемещаемся в гостиную.       

— Спасибо тебе, — я благодарно смотрю ему в глаза, — Это был один из самых волшебных дней в моей жизни.       

Я разворачиваюсь, чтобы пойти в комнаты, отведённые мне, но меня удерживают. Обернувшись, вижу, что мужчина, смеясь, держит меня за мой заячий хвост.       

— Ну и куда ты собрался, Гоги? А под елку заглянуть?       

Дом украшала Дуня, но елку мы с Игорем наряжали сами. Под деревом я нахожу сундучок, в котором оказывается набор «сделай сам», вот только сделать предлагают не самолётик или машинку. Я восхищенно смотрю на тоненькую книжечку, которая щедро делится инструкциями по созданию личных метательных ножей, в которые можно вложить разные свойства. В ней говорится о различных комбинациях рун и чар, о том, каким зельем следует обработать в том или ином случае. Потрясающе! Я потихоньку продвигаюсь в искусстве создания артефактов и думаю, что этот мне вполне по силам, хоть и придётся потрудиться. А метательные ножики — очень кстати. Я люблю это занятие — оно меня расслабляет и позволяет привести мысли в порядок.       

— А ты чего стоишь? — перевожу на мужчину благодарный взгляд, — думаешь, Дедушка забыл про своего адепта?       

Неверяще глянув на меня, он приседает на корточки и, пошарив рукой под еловыми ветками, выуживает небольшую коробочку. Выпутав из обертки портсигар, он пару секунд крутит его в руках, после чего открывает.       

— Инструкция, — произношу я, протянув руку, и из коробочки появляется несколько листов, которые я и отдаю мужчине.       

По мере прочтения на его лице сменяются разные эмоции, но последней является восхищение.       
— Да, Дед Мороз в этом году превзошёл все мои ожидания, — наконец произносит он, а я довольно смотрю на портсигар.       

О том, что же подарить человеку, который может купить себе все, что пожелает, я задумался давно. Ответ же пришёл в мою голову совершенно неожиданно. В один из вечеров, мы гуляли по тому самому Проспекту Егорова, когда к нам под ноги вывалился молодой человек, которого, как выяснилось позже, расщепило при аппарации. Игорь быстро наложил на него чары, а потом стал рыться в карманах, в которых он носит, кажется, куда больше, чем я в своём рюкзачке. Повозившись с минуту, он плюнул на все и просто начал выгребать все. Ооо… Мне думается, что с такими запасами и на Марсе не пропадёшь, если тебя туда вдруг закинет. Зелье он в итоге нашёл, да и с парнем все хорошо. Я же получил ответ на свой вопрос.       

Над портсигаром я работал два с половиной месяца, хотя подозреваю, что специалист способен сделать его за пару часов. Теперь в эту маленькую коробочку можно положить столько же, сколько в комнату в двадцать квадратных метров. Понимая, что у мужчины не будет времени, чтобы все это раскладывать, а потом искать, я подумал, что нужно создать механизм, при котором использованную вещь он будет просто бросать в коробочку, а та сама должна уменьшаться и притягиваться в специально созданное для неё отделение. Чтобы что-то достать, нужно поднести к открытому портсигару руку и назвать нужный предмет, либо просто подумать о нем, и коробочка выплюнет его в руку.       

Над этим я и бился дольше всего: найти чары, скомбинировать их с рунами, проследить за тем, чтобы одно дополняло другое, а не вступало в конфликт. А ещё нужно было создать множество отделений, чтобы каждый предмет правильно хранился. Все это протестировать и исправить ошибки. В общем, было сложно и стоило мне нескольких бессонных ночей, ибо я катастрофически не укладывался в срок.       

Но, в итоге, все получилось. Осталось только привязать портсигар к Игорю, чтобы другим он в руки не давался, но этим мужчине придётся заняться самостоятельно.

      Ещё раз улыбнувшись хозяину дома, я все-таки отправляюсь на свидание с такой привлекательной сейчас постелькой.