Без цели [ЗАКОНЧЕНО]

 

      Я просыпаюсь будто от толчка. Рывком сажусь и автоматически нащупываю плащ у себя за пазухой.       

— Привет, малыш.       

В спальне горит свет, а в дверном проёме стоит мужчина в форме и немного растерянно смотрит на меня.       

— Здравствуй, Карлсон, — неосознанно отзываюсь я и окончательно просыпаюсь.       

Мать моя женщина! Мужик, ты кто? И как сюда попал? Я ведь ставил защиту от магглов!

      Но тут он достаёт палочку, создаёт в воздухе какую-то сферу и начинает что-то в неё бормотать. Не маггл. Ясно.       

— Не бойся, — снова обращается он ко мне, — сейчас мы пойдём в одно хорошее место, нас там уже ждут. Пойдешь?       

Я быстро киваю на его улыбку, лихорадочно соображая. Надо ли говорить, что в «хорошее место» я не хочу? Но незваного гостя устраивает мой ответ.       

— Сейчас позову напарника и мы отправимся.       

Я вновь киваю. Мужик, к моему огорчению, никуда не выходит, а лишь выглядывает из спальни и негромко зовёт какого-то Степу. Хотя, с моей-то жизнью, мне и пары секунд невнимания ко мне хватает за глаза. Я вскакиваю с кровати, дёргаю на себя открытый рюкзачок и накидываю плащ. В тот момент, когда он поворачивается обратно, я невидимый стою на кровати.       

— Не понял, — озадаченно произносит мужчина.       

— Михалыч, что нашёл? — заглядывает в комнату второй мужчина.       

— Малого нашёл, — внимательно обводя взглядом помещение, отвечает «Михалыч». — Отвернулся тебя позвать и проморгал.       

— Может, он испугался? Давай под кроватью посмотрим и в шкафу.       
— Испуганным он не выглядел, — бормочет «Михалыч», становясь на четвереньки, — скорее удивленным, да когда успел бы?       
И пока первый заглядывает под кровать, а второй смотрит в шкафу, я спрыгиваю с кровати — о спасибо тому, кто придумал положить сюда мягкий ковёр, который заглушает мое приземление — и выскакиваю в освободившийся дверной проем.       
За два месяца, что я здесь живу, я хорошо изучил и коридоры, и служебные помещения, а потому на улице оказываюсь довольно быстро. И только отбежав от гостиницы на несколько сотен метров, я перехожу на шаг. Адреналин, ударивший мне в голову и придавший сил, отступает, оставив в компании сбившегося дыхания и ноющих стоп. Стоп? Только сейчас я замечаю, что на мне нет обуви, а мои тёплые носочки превратились во что-то страшное. Сняв испорченный предмет гардероба, осматриваю стопы. Парочка мелких порезов — что ж, мне повезло. Взобравшись на скамейку, переодеваюсь в уличную одежду и натягиваю новые носки, перед этим облив раночки перекисью водорода.       

Запасной обуви у меня нет, как-то до этого момента я не видел в ней необходимости. Ботинки остались в номере, и газовая плита, и учебник по артефакторике, и артефакт, над котором я работал, и котёл с зельем, в котором я вымачивал дерево последние десять дней. Блин! Да куча всего там осталось. Расслабился, вот и получаю теперь по носу.       

Медленно выдыхаю. Ладно, чтобы достать все, что я там оставил, мне понадобится полдня, жалко только котелок с вымачиваемой в нем деталью для следующего артефакта: я носился с этим котлом, как курица с яйцом, — обидно. Так, я все равно сегодня собирался идти в библиотеку. Плиту можно приобрести недалёко оттуда, парочка котлов у меня в запасе есть. Начать придётся с обуви, заодно восполню утерянные рубашку и брюки. Мда, и новое место искать. Заразы, зачем они вообще приходили?       

Достав из рюкзачка — хорошо хоть его удалось захватить — зимнюю куртку, я укутываюсь в неё и укладываюсь на лавочку, подложив рюкзак под голову. Время — три часа ночи. Все обувные закрыты, а в этом дворе, как я успел заметить во время своих прогулок, обычно немноголюдно.

***

      Зевая, стою на кровати с рюкзаком за спиной. Плащ, естественно, тоже на мне, правда, застегнуть я его не успел, только запахнуть, но это нестрашно. По спальне ходит мужчина в форме с палочкой в руках. Второй стоит в дверях. Первый раз за разом шепчет заклинания, которые ничего ему не показывают. Заглядывает под кровать, в шкаф и даже выглядывает в окно.       

— Но так не бывает! — восклицает он, активно жестикулируя. — Когда мы вошли, заклинание показало, что он был тут, а сейчас нет! И следов перемещения нет. Здесь вообще не использовали магию последние четыре часа.       

Как я успел до того, как они вошли? Просто в этот раз к магглоотталкивающим я добавил ещё и сигнальные чары, которые и предупредили меня о внеплановом визите. В прошлый раз их не было, потому что я даже не думал, что какая-то служба проверяет маггловские гостиницы, а ставить их просто так… Для взрослого мага, ничего не стоит, а для ребёнка вроде меня — нехилая такая нагрузка. С той ночи, когда меня впервые обнаружили, прошло четыре дня. Все это время я ставлю и сигнальные, и магглоотталкивающие, а ещё сменил две гостиницы. Из-за этой нервотрепки я перестал высыпаться, у меня появились круги под глазами и это плюс к перманентной усталости. В общем, эту ночь я планировал сделать последней в Москве, сегодняшний день посвятить сборам и слинять в Петербург.       

— Значит, он здесь. Магия, которой пользуются дети, ещё неизведана до конца. — тот, что стоит в дверном проёме, убирает палочку в карман и показывает свои пустые ладони. — Малыш, покажись нам, мы не причиним тебе вреда.       

Конечно, вы причините мне добро. И с чего они вообще решили, что тут был ребенок?       

— Ну же, покажись нам, — продолжает он, совершая огромную ошибку — отходя от двери.       

Аккуратно спустившись с кровати, я пробираюсь к выходу.       

— Лёха, прекрати, его тут нет.       

— Что он, по-твоему, испарился?       
Фух, спальня позади, теперь осталось незаметно открыть дверь из номера, что не вызывает у меня проблем. Я делаю шаг вперед, но натыкаюсь на невидимую стену.       
— Кто-то пытается выйти! — возбужденно воскликнет «Лёха».       
Господи, меня сейчас поймают, заберут в какой-нибудь приют, узнают мое имя, вернут в Англию, а там я известная личность, а Северус не очень любит Дамблдора, а именно его общество считает моим опекуном, а это значит, что все очень плохо!       

Раздаётся громкий треск и я с удивлением понимаю, что невидимая стена, которую я от безысходности молотил кулаками, исчезла. Вместе с ней исчезли и мои силы, оставив вместо себя усталость. Так вот ты какой, магический выброс. Надо же, как я себя накрутил, видать, отдыхать больше надо.       

Все это проносится в моей голове за секунду, а в следующую я выскакиваю из номера и бросаюсь наутёк. Коридор, лестница, лестница, лестница, ещё одна, коридор, поворот… ой-ёй, бедный мой копчик. Когда до выхода остаётся всего один коридор, я на полном ходу врезаюсь в мужчину в форме, в того, который не «Леха», и отлетаю на пол. Плащ, который я не успел застегнуть, слетает с меня. ****! Приличных слов у меня нет.

      — А вот и ты, малой, — довольно и совершенно беззлобно говорит мужчина и берет меня на руки.       

Единственное, что я успеваю — подобрать плащ, который мой захватчик почему-то не только не видит, но и не чувствует, потому как, когда я запихиваю вещицу себе за пазуху, лишь перехватывает меня поудобнее и просит не вертеться. И я не верчусь. Какой смысл? Я слабее и физически, и магически, сил у меня — кот наплакал, плюс недосып.       

— Не бойся, — вновь повторяет мужчина. — Тебя как зовут?       

Я отворачиваюсь. Никак меня не зовут.       

— А меня Владимир Васильевич. Ну чего ты смущаешься? Не скажешь имя, придётся мне тебя Малышом величать, а ты ведь уже большой мальчик. Сколько тебе лет? Семь уже есть?       

Мне скоро девять, дядя, а то, что я ростом чуть выше домового эльфа, я и без тебя знаю. Что поделать, не было у меня в семье великанов.       

— Мы сейчас с тобой встретим Алексея Валерьевича и отправимся в одно место, там тоже есть детки, — продолжает Владимир Васильевич, пытаясь привлечь мое внимание, — познакомишься с ними, будете вместе играть, тебе понравится.       

Не понравится.       

— А ещё там тебе одну микстуру дадут и к тебе сразу все силы вернутся.       Точно не понравится.       
Алексей Валерьевич находится быстро. С интересом оглядывает меня и кивает напарнику.       

— Малыш, ты когда-нибудь был в метро?       

Молчу.       

— А камином когда-нибудь перемещался?       

О да, в России дважды, и больше не хочу.       

— Мы с тобой сейчас воспользуемся каминной сетью, а для этого нужно дойти до метро. Камины есть почти на всех станциях.       

Прекрасно об этом осведомлён, но мне больше нравятся маггловский способ передвижения.       

Устав разговаривать сам с собой, мой похититель замолкает. До метро мы добираемся быстро. «Лёха» отправляется первым, меня же спускают на землю, но крепко сжимают руку.       

— Закрой глаза. Молодец. Дом ребёнка.       

Когда нас перестаёт крутить, мою руку отпускают. Я оседаю на пол, прислоняясь лбом к холодной стене. Хорошо, что вчера я не ужинал. Через несколько минут мне под нос суют какое-то зелье. Скривившись от запаха, вызывающего рвотные позывы, которые только-только начали проходить, я отодвигаю от себя руку с воняющей жидкостью.       

— Поверните его, я сама напою, — слышу я женский голос.       

Меня аккуратно пытаются развернуть, но я выворачиваюсь и отползаю подальше. Дайте мне ещё пару минут, и я смогу занять вертикальное положение.       

Видимо, мое поведение не вписывается в их картину мира, потому что ненадолго меня все-таки оставляют в покое. Поняв, что на ногах я держаться уже вполне способен, я медленно поднимаюсь. Передо мной стоят два моих похитителя, две женщины и мужчина. Стоят и молчат. Мда, давно я не попадал в такие неловкие ситуации. Оглядываюсь — сбежать пока не выйдет. Приподнимаю бровь.       

— Здравствуй, — произносит та женщина, что желала влить в меня ту гадость. — Меня зовут Анна Олеговна, а тебя?       

К моей первой брови присоединяется вторая. Я не виноват — это все пагубное влияние Северуса на отдельно взятого пацаненка. Анна Олеговна теряется, затем переводит взгляд с меня на Владимира Васильевича.       
— Я не услышал от него ни слова, — пожимает плечами мужчина, — и вообще, нам пора. Удачи, парень, — улыбается он мне и они с «Лехой» удаляются через тот адский артефакт, что невинно зовётся камином. Меня аж передергивает, когда я смотрю на небольшой смерч, уносящий сначала одного, а потом второго.       
— Ты умеешь говорить? — вновь повторяет попытку женщина. — Может, ты меня не слышишь? Или все-таки слышишь? — я тяжело вздыхаю. Ну за что мне это? — Может, ты иностранец? Ты меня понимаешь?       

Может быть, но скорее нет. Вы правда верите, что после того, как меня насильно сюда притащили, я буду с вами разговаривать? Нет, что, действительно верите?       

Они продолжают смотреть на меня, а я скидываю с плеч рюкзак, чтобы достать оттуда кеды, а то ноги уже замёрзли. Да-да, после той волшебной ночи, я снова стал все вещи, что находились не на мне, упаковывать в рюкзак. Но только сделать задуманное я не успеваю: мужчина резко наклоняется и дёргает одну из лямок на себя, я клещом вцепляюсь во вторую.       

— Пустите, — зло выплевываю я.       
— Я должен проверить его, вдруг там что-то, что может угрожать окружающим.       

Вы что, совсем с головой не дружите? С какой стати мне таскать там что-то, что может угрожать вам? Я вас впервые вижу.       
— Пустите, — снова повторяю я.       

— Нет, — абсолютно спокойно говорит он, смотрят мне прямо в глаза.       

— Тогда я Вас покусаю, поцарапаю и, если получится, побью, — копируя его интонацию, сообщаю я. — Пустите.       

Он не отвечает, вместо этого резко дёргает на себя лямку. Рюкзак летит к нему в руки, я следом. Зря. Ногти я давно не стриг — времени не было. Не в моей привычке решать вопрос кулаками, все же в прошлой жизни я был девочкой, но сейчас я жутко устал, я зол и, чего таить, мне страшно и обидно.       
Крепче сжав лямку правой рукой, левой я оставляю длинные царапины на внутренней части его предплечья. Бью застывшего от неожиданности мужчину в нос и напоследок все-таки сжимаю зубы на запястье. Он вскрикивает и выпускает лямку — отлично. Прижав к себе рюкзачок, отскакиваю к стене. Блин, что за помещение такое, ни одного пути быстрого отступления, разве что в окно, но я не знаю, на каком мы этаже.       

Женщины смотрят на меня широко открытыми глазами, мужчина зло щурится, достаёт палочку и, дёрнув на себя рюкзак, заклинанием отрезает лямки, в которые я вцепился — Вот гадство! — после чего разворачивается и уходит. Бежать следом мне не дают женщины, схватив меня за плечи достаточно жесткой хваткой, вырваться не получается. Отпускают меня только тогда, когда за мужчиной закрывается дверь.

      — Люси, — зовёт одна из женщин, та, что повыше, — принеси комплект одежды и пару обуви для нашего гостя, — отдаёт приказ она, когда на зов приходит домовушка.       

Передо мной появляются рубашка, брючки, носки и туфли. Оглядев этот комплект маленького джентльмена, я отхожу от него на пару шагов. Спасибо, я как-нибудь обойдусь.       

— Не наденешь предложенное, придётся идти на завтрак, где будет много ребят, в том, в чем ты пришёл.       

— Что ж, — подаёт голос высокая, подождав с минуту, — идём, завтрак уже начался.       

В столовую меня ведут под конвоем. Кидаю взгляд на часы. Уже восемь? До того, как меня «пригласили» на завтрак, я думал, что ещё глубокая ночь. Да, мне определенно нужен отдых. Сажают меня на скамейку между двумя крупными мальчиками. Каша. Не люблю каши, да и если бы любил бы, не ел.       

Я спокойно сижу на лавочке, поджав под себя ноги и думая о том, что как только получится сбежать, сразу сяду на поезд до Петербурга, только в магазин за одёжкой и провизией забегу, и на вокзал.       

— Ешь! — слышу я повелительные интонации, когда, погрузившись в размышления, уже почти забываю о том, что сижу в столовой.       

Мои соседи куда-то исчезли. Да и вообще в столовой осталось мало ребят. Оборачиваюсь       

— Ешь, иначе я сама тебя накормлю, — грозно говорит та, что пониже и делает шаг ко мне.       
Оглядев стол, я хватаю в руки непонятно что здесь делающую вилку, но не так, как принято ее держать, чтобы есть, а так, чтобы ей удобно было наносить удары. После чего вновь устремляю раздражённый взгляд на женщину, наклонив голову вбок. Вновь распахнутые глаза и приоткрывшиеся рты говорят мне о том, что намёк понят верно — кормить себя я не дам. Конечно, я не стал бы никого калечить вилкой, хотя наверняка несильно потыкал бы ей, вздумай они претворить свою угрозу в жизнь. Но мне повезло — покусанный и поцарапанный мужчина произвёл на них впечатление. Вот и хорошо, не нужно меня сейчас трогать — я, когда устаю, становлюсь не совсем адекватным.       

— Хорошо, — выдавливает высокая, — идём.       

Тем же составом мы шествуем по коридорам и лестницам, пока передо мной не распахивают дверь.       

Никогда не видел таких комнат. Мягкие стены, пол и потолок, до кучи, все белого цвета. Окон нет, а ещё тихо играет классическая музыка. Зачем, интересно знать, вам тут нужна это комната?       

— Заходи, — меня подталкивают вперёд, а я, взвесив все «за» и «против», не противлюсь, — ты ведёшь себя неправильно. Посиди и подумай. Если исправишься, отпустим тебя играть к ребятам, — это мне говорят уже через окошко в захлопнувшейся двери.       

Ясно, карцер, детский вариант.       

Окошко закрывается. Взломать замок я даже не пытаюсь, вряд ли мне это удастся, да и следят сейчас за мной очень пристально. Я отхожу от двери и иду к дальней стене. Ноги немного проваливаются — такое чувство, будто я иду по мягкому дивану. Вот и хорошо. Ещё раз порадовавшись, что меня решили закрыть именно здесь, я укладываюсь на пол и почти мгновенно засыпаю.       

Просыпаюсь я оттого, что щёлкает замок, и, к тому моменту как открывается дверь, я успеваю принять вертикальное положение. Не знаю, сколько я проспал, но усталость ушла, уступив место бодрости.       

— Доброе утро, молодой человек, — улыбаясь, приветствует меня пожилой мужчина.       

Киваю в ответ.       

— Елена Васильевна велела выпустить тебя и отвести в столовую. Там Игорь Алексеевич прибыл, хочет с тобой поговорить.       
Вновь киваю и, потерев рукой глаза, иду к мужчине. Я наконец-то чувствую себя отдохнувшим, а потому настрой у меня весьма благодушный. В столовой отчего-то пусто.       

— Все уже поели, — отвечает на незаданный вопрос мужчина. — Подожди немного, Игорь Алексеевич сейчас придёт.       

Он уходит, а я забираюсь на лавочку, ибо это не та прекрасная комнатка — полы здесь твёрдые и холодные. И да, в коридоре на стуле лежал комплект одежды и да, я его проигнорировал, как и обувь. Я хожу туда-сюда по деревянной лавочке, поглядывая в окошко. Четвёртый этаж — высоко, а дверь здесь всего одна, и через неё точно выйти не удастся. Плащ я тоже накинуть не могу. Сопровождающий мой, конечно, вышел, но в углу стоит и не сводит с меня глаз вчерашняя эльфийка.       
— Здравствуйте, молодой человек, — доносится от двери.       

Не оборачиваясь, я дохожу до конца лавочки, а потом иду обратно. Но с невниманием к своей персоне мой посетитель мириться, видимо, не готов. И мне все же приходится посмотреть на него, потому что он садится на ту самую скамейку, по которой я гуляю уже минуты три. Опа, как! Неожиданно. Передо мной в дорогом костюме сидит тот самый джентльмен из терминала, тот, который ругался, что в меня оглушающим кинули. Впрочем, взглядом мое внимание к нему и ограничивается, развернувшись, я вновь топаю к концу скамейки. Это хождение действует на меня умиротворяюще, а потому прекращать я его не намерен. Но мужчина тоже не хочет сдаваться, это я понимаю, когда в очередной раз развернувшись, обнаруживаю его сидящим в метре от меня. Хмурюсь. Так дело не пойдёт, метра мне не хватит.       

— Я освобождаю Вам лавочку, а Вы отвечаете на мои вопросы, — мягко улыбаясь, предлагает он.       

Я поднимаю бровь, и следующий мой шаг приходится на стол. Два шага по столешнице, и вот в моем распоряжении снова целая скамейка. На несколько минут повисает молчание.       

— Что мне нужно сделать, чтобы Вы со мной поговорили?       

О, такая постановка вопроса мне нравится.       

— Выпустите меня отсюда, — я останавливаюсь напротив того места, где он сидит.       

— И Вы обещаете мне честно отвечать на вопросы?       

— Я обещаю Вам разговор, — поправляю я.       

— Может, тогда дадите мне слово, что не сбежите?       

— Могу пообещать, что сбегу, — хмыкаю я.       

— Вы же понимаете, что тогда Ваша просьба вызывает у меня сомнения?

      Отворачиваюсь и возобновляю лавочную прогулку.       

— Вам будет холодно. Вы одеты не по погоде.       

Это да, на мне все ещё моя голубая пижама с улыбающимися мишками и разноцветными мячиками. Взял именно ее я потому, что, в отличие от других, она была очень приятна на ощупь.       
— Может, все же побеседуем здесь? Я попрошу принести нам чаю. Или Вы уже пили его на завтрак?       

Как интересно. О том, что я ел в последний раз позавчера, ты не знаешь. Не доложили? Или ты не такая важная шишка, чтобы перед тобой отчитывались?       

— Ладно, — вздыхает он, не дождавшись от меня реакции, — идемте в сад.       

Он идёт к двери. Я спрыгиваю с лавочки и иду следом. Когда мы оказываемся у входной двери, он останавливается и достаёт из кармана несколько монет.       

— Подождите, я трансфигурирую Вам одежду и обувь.       

— Не нужно.       

— Почему? — непонимающие смотрит он.       

— Я не буду ее надевать.       

— Почему нет?       

— Потому что не хочу.       

Толкаю входную дверь, удивляясь, что меня не останавливает и выхожу на улицу. И хотя май вступил в свои права, и солнышко радует нас в последнее время довольно часто, земля ещё не прогрелась, а ветер пробирает до костей. Тряхнув головой, я бодро прыгаю вниз по ступенькам. Носки моментально промокают и я, полюбовавшись на них пару секунд, снимаю и отправляю их в урну. Я скачу по дорожке, как будто асфальт обжигает мне ноги, мужчина идёт следом. Когда мы доходим до скамейки, неожиданно хватает меня под подмышками и ставит на неё, предварительно постелив мне под ноги свой пиджак. Сам останавливается напротив, немного ёжась в тонкой рубашке. Теперь наши лица на одном уровне.       

— Я не хочу смотреть, как Вы мёрзнете.       

— Закройте глаза.       

— Где Ваши вещи? В прошлую нашу встречу Вы были одеты.       

— У меня их забрали.       

— Я могу попросить вернуть их Вам.       

— Не нужно.       

— Нет?       

— С ними могли сделать все, что угодно. Они мне больше не нужны.       
— С чего Вы взяли, что Вам хотят навредить?       

— С того, что по вине тех людей, у которых я сейчас нахожусь, я уже несколько дней не высыпаюсь, последний раз ел позавчера, жутко замёрз, так они ещё и забрали мои вещи. Действительно, с чего бы мне так думать?       

— Мы хотим позаботиться о Вас.       
— Премного благодарен. Не нужно себя утруждать.       

— Но Вы же ещё ребёнок, а у каждого ребёнка должен быть взрослый, который будет приглядывать за ним, оберегать, поддерживать. Даст крышу над головой и накормит. Откуда Вы берете еду?       

— Ворую.       

— Вам не стыдно? — кажется, он удивлён моим прямым ответом.       
— Нет, — я всего лишь не хочу умереть с голоду, а заработать законным путём я не могу, кто даст работу такому гному, как я?       

— Я был в гостинице «Украина», где Вас нашли пять дней назад, — приподнимаю бровь, — Вы, насколько я понял, жили в свободных номерах. Находчиво, но знаете, удивило меня не это. — он замолкает, смотрит на меня выжидательно, но я молчу. — Я беседовал с управляющим, спросил его, не замечал ли он странностей, он назвал мне одну. За последние два месяца у них резко сократились расходы от того, что персонал и клиенты перестали подворовывать всякую мелочевку и бережнее стали относится к вещам и продуктам. А после, я обнаружил несколько артефактов, заставляющих людей корректировать своё поведение.       
И что ты так смотришь на меня? Да, я ворую, но неблагодарной свиньей не являюсь. О том, что компании теряют огромные деньги из-за мелкого воровства, я узнал от отца в прошлой жизни, вот и решил отплатить владельцам гостиницы именно этим. Что касается артефактов, так они были в том учебнике, по которому я занимался. В изготовлении весьма просты.       

— Знаете, какой я делаю из этого вывод? — не дождавшись моего ответа, продолжает он, — Вам не нравится воровать. Вы делаете это, потому что рядом с Вами нет того, кто бы позаботился о Вас. Ведь Вы и не должны решать вопросы своего питания, проживания и даже образования. Для этого есть мы — взрослые. И мы хотим помочь Вам.       

— Вы политик?       

— Нет, а почему Вы интересуетесь?       
— Хорошо говорите, — усмехаюсь я, показывая, как отношусь к его предложению.       

— В «Украине» я нашёл ещё кое-что, — снова предпринимает попытку он, — Вам нравится артефакторика, верно? И не просто нравится, она Вам даётся. Я могу найти Вам учителя, хотите?       

Я грустно усмехаюсь, спрыгиваю с лавки и иду в сторону дома.       

— Куда Вы?       

— Разговор окончен.       

Учителя? Нет, не хочу. За эту услугу Вы потребуете слишком высокую цену, которую я не готов платить. Послушание, ограничение свободы, доверие… Спасибо, я как-нибудь сам научусь.       

Он не идёт за мной, а потому в здание я захожу один. Эх, Россия. Холода. Люблю вас! Ведь именно поэтому между входной дверью и второй — той, что ведёт непосредственно в помещение, есть небольшой предбанничек. В нем-то я и остаюсь, накинув на себя плащ, все это время спокойно лежащий за пазухой. Долго ждать мне не приходится, на улицу выскакивает взволнованная женщина, та, что пониже, я, естественно, вместе с ней.       

— Игорь Алексеевич, мальчик.       

Я осторожно иду в сторону ворот.       
— Что с ним, он три минуты назад зашёл в дом?       

— Я знаю, я смотрела из окна, видела, как он зашёл, но в доме он не появился.       

Они бегут к дверям, а я в противоположную сторону. Мне просто нереально везёт, потому что в этот момент ворота открываются, и какой-то молодой человек заходит на территорию, ведя на поводке трех собак. Выскользнув, я обнаруживаю дорогу, а в полукилометре автобусную остановку. Когда мне кажется, что я закоченею окончательно и бесповоротно, подъезжает автобус, в который я и запрыгиваю. Понятия не имею, где я, не знаю, куда едет эта тарахтящая машина, но сейчас мне все равно, главное, что здесь тепло и мои пальцы уже начали сгибаться, пусть и через боль.