Без цели [ЗАКОНЧЕНО]

Ровно год назад старшие Дурсли поехали в гости к Тернерам, а меня и Дадли, который закатил страшный скандал, вопя о том, что не желает весь вечер сидеть за столом и слушать скучные разговоры, оставили дома, да ещё и Пирса пригласили, но не одного, а со старшей сестрой, чтобы та за нами присмотрела. Та милая особа уселась на диван и уставилась в телевизор, сказав, что мы давно не дети и можем сами о себе позаботиться. Дадли и Пирс ее в этом поддержали, а я… Я отбивался от кузена и его друга сколько мог, но Дадли и один куда сильнее меня, что уж говорить о том, когда они вдвоём взялись за дело.

      В результате этой нехитрой борьбы меня выкинули на улицу. Растянутые футболка и штаны, старые тряпочные кеды. Стоит ли удивляться, что долго я не протянул? Я молотил в дверь и окна, но сестра Пирса меня не слышала из-за громко работающего телевизора, а мальчишки корчили рожи и смеялись. Тогда, наплёвав на собственные страхи, я пошёл по соседям. Но никто не открыл. Я не знаю, что не так с этими людьми, но они разглядывали меня через свои окна, а потом просто уходили.       
Последнее, что я помню, как мне открыл какой-то пьяный мужчина, который, оглядев меня с ног до головы, велел убираться, а когда я отвернулся, чтобы уйти, видимо, решил поддать мне ускорения. Толчок для невысокого и легкого меня был весьма чувствителен, а, учитывая, что я очень сильно замёрз… Сил на то, чтобы удержать равновесие, уже не было и я упал на что-то твёрдое, ударившись головой. Темнота. В какой-то момент у меня случился магический выброс, что позволило Блэкам отыскать меня, но этого я уже не помню.       

И вот сейчас я вновь оказываюсь на улице в той же самой одежде. Но между тем и этим годом есть колоссальная разница. Сейчас это произошло по моей воле, да и плащ на плечах хоть и не греет, ветер не пропускает. Осматриваю улицу и быстро направляюсь к мужчине, который мучается с замком. Пара минут и он заходит в тёплый подъезд, а я юркаю за ним. Понимание, что я совсем обнаглел, приходит, когда я вместе с ним просачиваюсь в его квартиру.       

Мужчина устало снимает пальто и скидывает ботинки, меняя их на домашнюю обувь, я же жмусь к входной двери, и отлипаю от неё только в тот момент, когда он куда-то уходит. О том, как я буду жить, когда сбегу от Блэков, я подумал только в тот момент, когда выбежал за дверь. Холод быстро отрезвил меня. Растянутая футболка и потертые штаны — не самая лучшая одежда для первых дней марта, да и раны нужно обработать, хвала Северусу, у меня есть зелья. Решение о временном убежище пришло в тот момент, когда я заметил этого мужчину. Подъезд. Я хотел подлечиться и переночевать в подъезде, но когда мы зашли в него, понял, что пока к таким вывертам судьбы не готов. А в голову закралась мысль переждать ночь все-таки в тёплой квартире.       

Судя по всему, мужчина, чьим гостеприимством я незаконно пользуюсь, живет один, чему я несказанно рад. Он проводит пару часов с какими-то бумагами, отвечает на несколько телефонных звонков, а после принимает душ и идёт спать. Я жду ещё несколько минут, и только услышав тихое сопение, покидаю своё убежище.       
Аккуратно прикрываю дверь в его комнату и иду в ванную. Вода едва капает из крана, чтобы не разбудить хозяина жилища, и я, скрипя зубами, осторожно промываю спину и руку, после чего моюсь полностью — когда мне ещё такое счастье перепадёт? — и стою несколько минут неподвижно, ожидая, пока высохнет кожа. Высунув нос из ванной комнаты, слышу тишину, а потому медленно и, стараясь издавать как можно меньше шума, обрабатываю ранки.       
Да, Северус действительно гений. О том, что моя спина недавно была исполосована, напоминает лишь легкое покраснение и небольшой зуд слишком нежной, пока, кожи. Глубокий порез на руке и вовсе заживает без следа. Низкий поклон тебе, твоему таланту и трудолюбию, Северус. Если выдастся случай, я обязательно отплачу добром на добро.       

Убрав в ванной следы своего пребывания, открываю дверь в спальню и на цыпочках иду в гостиную. Мои ожидания оправдываются, и я нахожу большой мягкий диван, куда и ложусь, поплотнее завернувшись в плащ.       

Просыпаюсь резко. За окном ещё темно, но, учитывая время года, это ни о чем не говорит. Иду на шум, щурюсь от яркого света и чуть не натыкаюсь на мужчину, который сейчас одет в спортивный костюм и занят тем, что зашнуровывает кроссовки. Что ж, погостили и хватит. Из дома я выхожу вместе с ним. Он идёт на пробежку, а я к ближайшей станции метро.       

Разобравшись, что к чему, проезжаю несколько станций, чтобы сесть на поезд. Люди в нем дремлют, а я, найдя местечко потеплее, верчу головой, чтобы никто ненароком на меня не наткнулся. Да, я невидим, но полностью осязаем. Вроде бы. Я не уверен, но проверять пока не хочу. Час поездки, ноющие ноги, и я в аэропорту. Теперь нужно найти нужный рейс и просочиться на борт. Так… Пересадки… нет, мне нужен прямой. Ага! Вот он. Так, сколько времени? До него два часа, что ж, отдохну.       

Я иду по терминалу в поисках места, где я мог бы присесть, но нахожу кое-что получше. Еда! Последнее, что я съел — тот чудесный яблочный пирог от Кричера, а после учебник по артефакторике настолько захватил меня, что о еде я как-то забыл. И не вспоминал о ней вплоть до этого момента, видимо, перенервничал. Ну что, Гарри, пойдём воровать.       

Губы сами собой кривятся в усмешке. Помнится, я ещё в прошлой жизни давал себе обещание: никогда не брать ничего чужого без разрешения. Никогда не говори никогда… Я тяжело выдыхаю и направляюсь к прилавку, или как это здесь называется. Бутылка воды, парочка шоколадок, жаль хлеба здесь нет, ладно, сойдут и пирожки. Пока хватит.       

Устроившись в относительно безлюдном месте, я отправляю в рот хлебобулочное изделие, запивая его водой. К тому моменту, как я заканчиваю свой завтрак, до посадки остаётся полтора часа. Распихав оставшуюся провизию по карманам, я вновь выхожу в люди, лавируя между ними, как лодочка между баржами. Зачем я это делаю? Чтобы не уснуть. В той квартире я поспал всего три часа, а сытный завтрак точно не добавил бодрости. Чтобы не врезаться в большую процессию из нескольких взрослых и детей, я сворачиваю в какой-то магазинчик. Оглядываюсь. Хм. Мужская одежда…       

Дождавшись, когда эта шумная компания минует двери магазинчика, я выныриваю из него и дальше иду уже с осознанной целью. Мне нужен магазин детской одежды. Нахожу его я довольно быстро. Так. Нет, сначала за рюкзаком. Искомая вещь найдена, и за одеждой я отправляюсь уже с небольшим рюкзачком. Легкие и тёплые брюки, парочка футболок, свитер, тёплые ботинки, носки, нижнее белье. Отлично. Как бы теперь свистнуть куртку? О, отвлеклась дамочка, зря. Ну все, я пошёл.       

Переодеваюсь в каком-то закутке, надев на себя почти всю одежду, остальное засовываю в рюкзак. Вещи Дадли отправляются в мусорное ведро вместе с кедами. Жаль их, конечно, но они занимают слишком много места. Вот я и готов.       

Посмотрев на часы, понимаю, что посадка вот-вот начнётся. Мне пора. Ох, а пробраться на борт самолета оказывается куда сложнее, чем стащить несколько вещей из магазина. Хотя, чего я ожидал? Воровать еду и предметы гардероба вообще просто, тем более, если у тебя есть опыт, а у меня он есть.

      Это был пятый класс. Тогда нашу школу перенесли из одного здания в другое, а вместо Ольги Ивановны, которая вела у нас все предметы кроме музыки и физической культуры и держала в ежовых рукавицах, мы получили молоденькую девушку в классные руководители. Контроль ослаб и мы резко почувствовали себя повзрослевшими. Уж не помню, кто это начал и под каким соусом все подавалось, но воровать у нас тогда считалось крутым занятием. И чем дороже вещь, которую ты вынес, тем лучше. Мы тащили все и вся. Это была забава, позволяющая испытать азарт, дающая возможность рискнуть. Мы даже возвращали украденные вещи потом обратно в магазин, если они стоили приличную сумму, ведь все были из вполне обеспеченных семей и нужды в чем-либо не испытывали.       

Беспредел прекратил Сан Саныч. Уж не помню, что он сделал, но это показалось нам страшной несправедливостью. Мы, точнее не все мы, а несколько наших мальчишек, угнали машину Саныча, пока остальные стояли на стреме. Точнее не угнали, а перегнали на несколько кварталов, но результат нас порадовал. Как физрук нас вычислил, он так никогда и не рассказал, вот только вмешивать государственные органы и родителей, занятых карьерой, а не своими детьми, в процесс нашего воспитания он не стал.       

— Угнать машину? — он ходил вдоль шеренги, в которую мы выстроились, как и всегда в начале урока, — хороши, ничего не скажешь. У меня, кстати, есть доказательства, — он внимательно обвел нас взглядом, но признаваться никто не собирался. — Я не пойду в милицию, ведь вас всех отмажут, не так ли? — а вот здесь довольные усмешки удалось сдержать единицам. Ответ на этот вопрос знали обе стороны. — Ну что же, от меня не отмажут.       

О, это была настоящая война. Казалось бы, что может учитель против двадцати охламонов? Но Саныч мог. За месяц ему удалось превратить нас в изгоев. Как? Он, как учитель, имел доступ к нашим домашним и контрольным работам и умел прекрасно подделывать почерк. Плюс несколько оброненных фраз, и вот учителя и администрация школы записала нас в число трудных подростков. Несколько взломанных страничек в соцсетях в век интернета сумело настроить против нас параллельные классы и даже старшеклассников. Мало того, обиженные в лучших чувствах, ребята из параллели объединились и начали нас травить. Мы пытались отвечать, оспаривать, что-то доказывать, но все было тщетно. Ровно через полтора месяца после того памятного разговора, мы ввалились в спортзал всей гурьбой и запросили пощады.       

— А в чем проблема? — он смотрел на нас с искренним изумлением. Лично меня даже посетили сомнения, что он причастен к тем бедам, что свалились на нашу голову. — Я всего лишь показал, что вас ждёт, если вы продолжите в том же духе. Версия лайт, так сказать. А теперь, вон отсюда!       

Обескураженные, мы разошлись по домам, а через два дня нас погрузили в автобус с полного одобрения родителей. В тот день в сопровождении Саныча мы побывали в детской колонии, где начальником был его брат. А через неделю мы узнали, что нашим классным руководителем назначили физрука.       

— Ну что, господа воры, — поприветствовал он нас, когда мы в тот день пришли к нему после уроков, — вы просили меня о пощаде? Хорошо, я согласен, при выполнении вами некоторых условий.       

Я уж не знаю, чем мы так понравились Александру Александровичу, что он решил вложить в нас столько сил, но у нас поднялась успеваемость, нас стали ставить другим в пример и, конечно, воровать мы перестали.       
Из воспоминания я выныриваю, получив предупреждающий щелчок по носу от вселенной, отобразившийся в худощавой женщине, которая, размахивая своей сумочкой, нехило так огрела меня по все ещё зудящей спине.       

Это она вовремя. Стараясь быть тише воды, ниже травы, я рыбкой ныряю в дверной проем за каким-то представительным мужчиной и следую за ним по пятам… Когда в самолете закрываются двери, я наконец вздыхаю спокойнее. Вжавшись в стену, тихонечко сползаю на пол и усаживаюсь на собственный рюкзак. С соседом, кстати, мне повезло. В ближайшем от меня кресле примостился мужчина с такой хмурой физиономией, что в его сторону стараются лишний раз не смотреть даже бортпроводники.       
За те четыре часа, что мы летим, у меня затекает все, что можно, и даже шоколадка не оправдывает моих надежд. Облегченно выдыхаю я только тогда, когда прохожу таможню, на которой были не только магглы, но и маг, один точно. Откуда я знаю? Рыбак рыбака, как говорится…       

Найдя безлюдное место, я стягиваю с себя плащ. Сейчас я хорошо одет и вроде похож на обычного ребёнка, а потому могу себе позволить показаться людям. Да и не хочется мне здесь прятаться, ведь я наконец дома. Боже, здесь все говорят по-русски, как же здорово! Я счастливо улыбаюсь и верчу головой во все стороны, размышляя, куда бы мне пойти для начала.       

— Привет, — преграждает мне путь мужчина, одетый в форму, — ты потерялся?       

Улыбка сползает с моего лица, в ходе беглого осмотра, я обнаруживаю кончик волшебной палочки, торчащий из крепления. И не заметишь, если не знаешь, куда смотреть. Ясно, видимо моя сегодняшняя прогулка подошла к концу.       

— Нет, — мило улыбаюсь я, — вон мой отец.       

Я уверенно указываю за его спину, а когда он поворачивается, чтобы посмотреть, разворачиваюсь на сто восемьдесят и даю деру. Близкое знакомство с магами не входит в мои планы, по крайней мере пока. Я петляю между мужчинами, женщинами и их громоздкими сумками, периодически оборачиваясь, чтобы проследить за моим преследователем. Плащ все ещё не хочет вылезать из кармана, в который я его спрятал, а погоня будоражит кровь. Выбежав к лестнице, на которой также толпится народ, с громким «Еху!» я прыгаю на перила и со смехом, больше нервным, чем веселым, скатываюсь по ним. Мой преследователь отстаёт, расталкивая пассажиров, а я на всех парах несусь вперёд, сумев наконец вытащить плащ. Завернув за угол и пробежав какой-то узкий и короткий коридор, я оказываюсь в абсолютно пустом зале. Но сзади снова слышны шаги, а потому скорость не сбавляю.       

Я уже готов накинуть на себя плащ, когда в паре десятков метров от меня материализуется мужчина. Другой, не тот, что уже пять минут гоняет меня по терминалу. Маг смотрит на меня с улыбкой, зачем-то расставив ноги в стороны и подняв руки вверх. Он таким образом хочет показать, что он не собирается нападать? Что ж, охотно верю, но планы свои менять я из-за этого не буду. Улыбнувшись в ответ, я бегу прямо на него, планируя сбить его с ног, а самому, пока он приходит в себя, накинуть плащ. Но планы мои резко меняются, когда я слышу слова оглушающего. Мое тело реагирует быстрее, чем мозг: я проезжаю между ног мага — спасибо «Чай-чай-выручай», никогда не думал, что подобный опыт однажды мне так пригодится — и, закутавшись в плащ, откатываюсь к стене.

      Маги оглядывают зал и шепчут поисковые заклинания, но результата не получают — низкий поклон тебе, Смерть! — а я лежу у стеночки, даже не пытаясь встать, и стараюсь унять сбившееся дыхание.       

— Зачем Вы напали? — ох, а сколько стали в тихом голосе.       

— Я… Нужно же было его задержать. Мы же на границе, — неуверенно блеет мой преследователь.       

— Мальчугану лет шесть на вид. Вы испугали его. Наверняка случился выброс и его выкинуло неизвестно куда. Где теперь его искать?       

Тот, что гнался за мной, стоит, повесив голову. Второй шепчет какие-то заклинания, но то, чего хочет, не получает, а потому сердито сдвигает брови, а затем протягивает руку другому, и они оба исчезают.       

Я же вскакиваю на ноги. Нужно убираться отсюда подобру-поздорову и плащик я, пожалуй, пока снимать не буду.