Последний из Мраксов

Иногда Том поражался собственной глупости (хотя это, конечно, случалось очень редко, ибо он редко совершал необдуманные поступки). Как при всем его уме, способности здраво мыслить, практичности и реализме он умудрялся совершать такие ошибки? Мракс оказался вынужден признать, что каждый раз, когда речь заходит о человеческих чувствах, даже его собственных, он попадает впросак. Том на самом деле был бы счастлив провести с опекуном наедине все месяцы каникул, а раз это у него не вышло, то одного Гарри, по его мнению, могла заменить шумная толпа друзей. Но это было ужасно! Лучше бы он остался в поместье один или отправился в гости к Вальбурге.
Гости бродили по его дому и требовали постоянного внимания. Они трогали вещи, с которыми были связаны важные воспоминания, с которыми ассоциировалось то или иное событие, которые должны были стоять на одном и том же месте вечно, как простояли уже много лет. Ему хотелось засесть за домашние задания, а приходилось идти играть в Квиддич; хотелось посидеть в библиотеке с книжкой, а приходилось присутствовать на пирушке, где лилось рекой огневиски и сливочное пиво из подвалов особняка; в одиночестве Том ни минуты своего времени не потратил бы на крикет или прятки в саду. И уж, конечно, ему не пришлось бы по ночам прятаться по укромным уголкам поместья потому, что Мишель непременно желал ночевать в одной постели с ним.
Вальбурга, Игнатиус, Лукреция – его друзья детства хорошо знали привычки Тома, помнили любимые занятия и комнаты. Они не стали бы мешать ему. Если бы он пригласил только этих троих, то лето прошло бы великолепно. Почему его новые приятели считали, что дома он будет вести себя настолько отлично от школьного поведения. Он же не прекратил любить читать только потому, что покинул Хогвартс! Как глупо с его стороны было пробовать сыграть хлебосольного хозяина, попытаться еще и таким образом дополнить себе репутацию! Как же ему хотелось выкинуть этих захватчиков из своего дома! Остаться наконец в одиночестве и покое!
Вальбурга, разумеется, видела все его тщательно скрываемые страдания. Она смеялась над ним и над ситуацией, в которую угодил ее названый брат. Он не винил ее, ведь сам был в этом виноват.
Прошло две с половиной недели и улыбаться приятелям, целовать Мишеля и оправдываться перед ним за то, что не хочешь спать с ним в одной постели, становилось все сложнее. Том считал себя превосходным актером, да так вообще-то и было. Лишь некоторые люди могли увидеть за его приветливой маской истинные настроения Мракса. Но играть слишком долго оказалось не по силам. Он держался лишь на упрямстве в тот день, когда, после партии в крикет, компания, зайдя в любимую синюю гостиную Тома, ту самую в которой он впервые появился в этом доме, увидела в креслах Гарри и Долохова.
На лице хозяина дома цвела напряженная улыбка, губы его немного подрагивали. В правой руке он держал бокал с вином, красная жидкость в бокале заметно колыхалась, а левая рука комкала мантию. Долохов буквально излучал злорадство, казалось, Тони вот-вот разразиться дьявольским хохотом.
Тому не нужно было других доказательств того, что им недовольны. Конечно, ему не следовало приглашать в дом такую толпу народу, не обсудив список гостей с Гарри, но неужели из-за этого стоило так беситься. Том на секундочку задумался, чем еще мог настолько разозлить Гарри, и тут же поймал злой взгляд лорда Певерелла в сторону Мишеля.
Том поборол желание постучаться головой об дверной косяк, такое проявление эмоций было ему не свойственно и выглядело бы еще глупее, чем его нынешняя ошибка. Оставалось надеяться, что Гарри не начнет орать хотя бы при посторонних, ведь обычно он сдерживался. Однако, когда они останутся наедине, в голову Тома наверняка полетит пара-тройка вазочек, что украшают каминную полку. Давным-давно опекун запретил наследнику общаться с Делакуром. У него, конечно, были на это причины. Том же не просто пошел против распоряжения, он еще и начал встречаться с Мишелем. Гарри, наверняка, в бешенстве потому что его приказ нарушен. Впервые Том подумал, что знания лорда Певерелла о будущем могли стать причиной запрета на данное общение. Это могло быть очень важным.
- Как радостно видеть всех вас здесь, в моем поместье, молодые люди, - ядовито улыбнулся гостям Гарри.
- Ты приехал раньше, - набравшись дерзости, заметил Том.
- Да, узнал интересные новости. Наш дворецкий был очень озабочен некоторыми странностями в твоем поведении.
- Он на меня донес? – изумился Том. – Я склонен полагать, что это кто-то другой! – и юноша выразительно посмотрел на секретаря своего опекуна.
- Марволо, пока я в этом доме хозяин, и я плачу персоналу зарплату, они не доносят, а отсчитываются, - пояснил Гарри. – Вырастешь, купишь дом, наймешь слуг... и вот они, будут мне доносить.
- Или не будут, - не вовремя вмешался Мишель. Делакур чувствовал себя на коне. Ему было лет тринадцать, когда опекуны познакомили его с лордом Певереллом. Тетя тогда сказала, что этот холодный симпатичный англичанин очень богат и влиятелен, а так же предпочитает мальчиков, так что для Мишеля это хороший шанс выбраться из нищеты. Делакур всегда считал себя умным ребенком, по крайней мере он способен был увидеть свою выгоду. Он рос сиротой, родители не оставили ему ни гроша, Мишель находился на попечении не слишком доброжелательных родственников. Единственное, что у него действительно было это мозги и симпатичная мордашка.
Найджелус собирался погостить у его тетки всего две недели, Делакур должен был обратить на себя его внимание. Ему в тот год исполнилось тринадцать, на самом деле ему ни за что не удалось бы привлечь Певерелла тогда, но он попытался и выставил себя на посмешище. Делакур умудрился не только добиться жалостливо – презрительного взгляда лорда Найджелуса, но еще и вынужден был вытерпеть унизительный разговор с Регулусом Блеком, который постарался как можно более мягко объяснить ему, что Певерелл ему не пара. С тех пор Найджелуса он просто ненавидел, а соблазнить и женить на себе драгоценного наследника рода Мраксов было прекрасной возможностью не только поквитаться, но и обзавестись наконец необходимыми состоянием и положением в обществе.
Конечно, Марволо не был без ума от него, но и против обаяния устоять не смог. Наверняка, самодовольный мальчишка считал, что Мишель влюбленный идиот. Делакур уже давно понял главное: у Найджелуса Певерелла «не все дома», он не может контролировать свои эмоции и поведение, а на этом очень легко сыграть, точно так же как и на чувствах.
Мишель был уверен в себе и в том, что уже завтра будет официальным женихом Марволо Мракса.
- Почему вы так уверены, что наши с Марволо слуги будут вам все рассказывать? – самодовольно поинтересовался Делакур. Краем глаза он видел, как дернулся протестующее Мракс, но все его внимание было сосредоточенно на лорде Певерелле, который приподнялся с места.
- Ваши с ним слуги, Делакур?
- Он не то хотел сказать... - начал было Том. Он понимал, что это ужасно банальная фраза, но в тот момент ему не пришло в голову ничего более умного. В отличие от Мишеля он примерно представлял себе, насколько бурным может быть выражение гнева Гарри.
- Я хотел сказать, что у нас с вашим воспитанником прочные отношения и вполне вероятно...
- Нет, не вероятно, - решительно отказался Том. – Мы встречались это верно, - решил признаться он. – Но теперь с этим кончено.
- Мы помолвлены, - вставил Делакур.
- Помолвлены? – переспросил Гарри. – Помолвлены?! Марволо, у тебя с головой все в порядке? Я же сказал, не общаться с ним! Я дал тебе немного свободы, и ты уже забываешь свое место. Мои приказы должны выполняться, потому что если ты помнишь, я их не просто так отдаю!
Тому словно пощечину отвесили. С одной стороны опекун, конечно, был прав, но Мраксу в последнее время казалось, что они стали гораздо ближе, чем раньше, что он больше не ребенок каждым действием которого можно распоряжаться по своему усмотрению. Он начал думать, что Гарри больше его друг, чем опекун. И это ограничение возмутило юношу. После напряжения последних дней, когда каждый час наследник находился на грани срыва, это стало последней каплей.
- Мое место? Я знаю свое место! – холодно заявил он. - И ты, кажется, говорил, что я сам могу выбрать, с кем мне провести всю оставшуюся жизнь!
Конечно, он никогда не собирался проводить ее с Мишелем, но сейчас об этом было забыто.
- Да, когда выйдешь из-под моей опеки, - прищурился Гарри.
- Я не ребенок и в состоянии принимать взвешенные решения. Мы с Мишелем знакомы много лет, хорошо друг друга изучили, он чистокровный из хорошей семьи. Умеет вести себя в обществе. Да и связи у него есть. Мы будем отличной парой.
Том почувствовал, как Вальбурга схватила его за рукав. Он знал, что она изумлена и напугана происходящим, и все же храбро бросилась вперед, чтобы остановить его. Однако молодой человек сбросил руку подруги и сделал несколько шагов вперед, вскидывая гордо голову и бросая вызов своему опекуну. С удивлением он заметил, как в глазах Гарри несколько секунд плескался страх, молодой лорд вжался в спинку кресла и шевельнул правой рукой, чтобы проверить, где находится волшебная палочка. Быстрое прикосновение Долохова, тоже заметившего это, привело Гарри в порядок, и он вскочил с кресла. Тому не понадобилось много времени, что бы понять – Гарри испугался не его. Точнее не его теперешнего, должно быть в какое-то дикое мгновение он настолько напоминал самого себя из будущего, что на доли секунды его опекун забыл, где находится. Мракс в очередной раз подумал, что он все еще не понимает и никогда не поймет насколько глубокой, длительной, проникающей во все частички души и разума, была борьба Гарри Поттера и Тома Реддла. И что все-таки для Гарри Долохов, если он знает ответы на все вопросы Тома? Разве Марволо не заслужил от опекуна чуть больше доверия за любовь? Он просит только доверия теперь, раз не в силах получить больше. Неужели трудно дать ему хотя бы это? А ему ведь хочется этого «больше»! Каждую минуту существования, каждый жест опекуна, с которым не виделись так давно, каждое движение обожаемых губ, каждое слово, которое сейчас могло бы быть совсем иным. Том сгорал от желания получить его уже не первый год. Он просил, добивался и терпел поражение, тогда как Долохов получил все без малейших усилий. Разве это справедливо? Ярость снова вспыхнула в подростке, так же как и в тот день, когда в еде Долохова оказался яд.
- Насколько хорошо вы друг друга изучили? - иронично поинтересовался лорд Певерелл, прерывая его размышления.
- Мы спали вместе, - улыбнулся Мишель. – И мы любим друг друга.
- Тебя никто не спрашивал, - оборвал его Гарри.
- Не затыкайте рот будущему родственнику.
- Марволо, - четко сказал Гарри, - у тебя последний шанс сказать, что ты просто пошутил.
- Мы поженимся, - ответил Мракс.
- Что ты несешь? – ахнула Вальбурга. – А как же твоя цель? Я не для того отказалась от шанса стать леди Мракс!
- У тебя его никогда и не было! – крикнул в ответ Том. – Ты выйдешь замуж за Ориона!
- Что? – ошарашено переспросила она, отступая назад.
- Родители все решили, - ответил он ей. - Ты будущая леди Блек! А я решаю за себя сам. Сам! Слышишь, Гарри! И я не намерен всю жизнь покорно дожидаться того, что итак должно принадлежать мне по праву! И еще настанет день, когда ты приползешь ко мне на коленях, умоляя...
Он не успел договорить, потому что у него за спиной с оглушительным дребезжанием взорвалось сразу несколько фарфоровых статуэток. Глаза его опекуна удивительно зеленые, широко распахнутые, бешенные следили за ним, но словно и не видели совсем.
- Не называй меня этим именем! Ненавижу! Я никогда не встану перед тобой на колени, ничтожество. Не равняй меня с теми трусами, что готовы были целовать мантию сумасшедшему из страха получить Круциатус. Мне следовало избавиться от тебя еще в детстве... Знал, что этим все кончиться... Нельзя ничего исправить...
Он вдруг схватился за голову руками и запустил пальцы в волосы, портя прическу. Долохов метнувшийся успокоить своего хозяина, махнул остальным свидетелям сцены на дверь:
- Уходите. Лорд не в себе.
- Его нужно отправить отлежаться, - скривился Делакур, с опаской глянув на дребезжащие стекла.
- Хорошо бы, но кто рискнет это сделать? - рявкнул на него Тони. – Ты, дурак, прежде чем его доводить хоть бы подумал насколько он силен магически и неустойчив психически. Том, сделай же что-нибудь!
Марволо вздрогнул от его окрика. Молодой человек не сомневался, то довел опекуна до очередного припадка. Хотя и удивился тому как быстро Гарри вышел из себя. Разве что тот, как и его подопечный уже находился на грани срыва по непонятной причине. Он так же понимал, что в таком состоянии Гарри опасен и для себя и для других, так же как и то, что он, Том, был единственным в этом доме, кто видел подобное раньше и примерно представлял, что предпринять. Прежде с этим имел дело Регулус, теперь Марволо, не признак ли это того, что детство кончилось?
Насколько бы Том не злился на Гарри, он все же любил его, так что ярость сразу почти прошла, уступив место нежности и беспокойству. Как бы не казался опекун опасен из-за чар, которые мог навести, он все же был уязвим, потому что в такие моменты разум его отказывался повиноваться. Наследник постарался забыть о жестоких словах, которые услышал, потому что понимал – они принадлежали не его опекуну, а тому Гарри Поттеру, который не знал Марволо Мракса.
- Хорошо, - кивнул он Тони. – Иди и уведи с собой ребят, я разберусь.
Тони кивнул и поспешил выполнить указание. Том слышал, как за его спиной возмущенно зашипел Мишель и что-то спросил кто-то из одноклассников, но вслед за этим последовал звук закрывающейся двери, и он остался один на один с опекуном. Гарри не переставал невнятно бормотать в кресле, куда его устроил секретарь. Он дрожал и проклинал кого-то. Том не сомневался кого именно и не имел не малейшего представления о том, какими словами успокоить его. Ведь сейчас опекун гневался не только на Тома Реддла, но и на Марволо тоже.
Юноша присел перед Гарри на корточки, как уже делал давным-давно и осторожно отвел руки любимого от лица. Том порадовался предусмотрительности Долохова, который сообразил снять с больного очки, иначе Гарри мог поранить глаза. По щекам мужчины текли слезы, и это было совсем не красиво. Но лучше, чем гримаса ненависти. Марволо сомневался, что ему удалось бы противостоять магическим атакам разъяренного лорда Певерелла.
- Я что-то сделал неправильно? - жалобно спросил опекун. Тому не понравились такие интонации его голоса. Не было любимой самоуверенности и решительности.
- Все правильно, просто мы оба погорячились. Я люблю тебя.
- Я тоже. Я должен заботиться и защищать тебя, - кивнул в ответ Гарри, вызвав довольную улыбку подопечного. – Но ты же понимаешь, что я должен защитить и других от тебя.
- Я знаю, - кивнул Том.
Он так же знал, что сейчас ему нужно приказать домовому эльфу принести немного успокоительного, проводить опекуна в его спальню, уложить в постель и полежать рядом. Это все, что от него требовалось, но губы, которые он желал, были в нескольких сантиметров от его губ. Гарри был сейчас так уязвим и соблазнительно покорен. Том помнил, что в таком состоянии, Поттер не станет противоречить ему, выполнит любое желание, главное не допустить быстрых движений и громких звуков, которые могли потревожить больной разум.
Марволо любил Гарри, правда любил. И он знал, что пользоваться его беспомощностью подло, что он может позже пожалеть об этом. И в тоже время наследник Мракс не был бы самим собой, если бы не наклонился вперед и не накрыл губы мужчины своими. Они никогда не целовались так медленно и нежно, Гарри сразу же открыл рот, позволяя делать с собой что угодно, но Том не торопил события. Он просто наслаждался, для него это было как вернуться домой: тот единственный привкус, который сводил его с ума, тот единственный язык, который двигался идеально. Юноша аккуратно сдвинул ворот мантии и прошелся языком по шее молодого лорда как всегда казавшейся немного сладковатой из-за смеси запаха сигарилл и девчачьего карамельного мыла. Он лизнул снова, и снова, много раз. Потому что голова опекуна была впервые покорно откинута, предоставляя ему возможность наконец-то насладиться. Том медленно расстегивал пуговицу за пуговицей на мантии Гарри, а затем аккуратно стянул ее, оставив молодого лорда в одной сорочке, которую осторожно снял через голову.
Гарри был бледноват и не слишком-то поражал мускулатурой, пожалуй, даже слишком худой, не говоря уж о том, что не вышел ростом. Но Тому он казался идеальным. Юноша с восхищением провел руками по его плечам и груди, вслед за этим повторив путь рук губами. Он с трудом удерживался от того, чтобы не наброситься на Гарри и сделать все так быстро, как хотелось, но здравая часть рассудка продолжала твердить, что любое резкое движение может либо привести опекуна в нормальное состояние, либо в бешенство. Ни того, ни другого сейчас не хотелось, и Том держался, вылизывая, прикасаясь, то и дело прерываясь на медленные поцелуи. Гарри отвечал немного замедленно, послушно, однако был определенно возбужден. Том не был уверен, что Певерелл вообще понимает, что происходит, пока тот тихо не простонал его имя.
- Марволо...
Это юношу подхлестнуло, и он наконец сделал то, что предлагал еще шесть лет назад, Марволо лизнул опекуну впалый живот и, не колеблясь ни секунды, спустился ниже, взяв в рот член. В его голове царила удивительная легкость и уверенность в правильности происходящего, ни малейшей тревоги или дурных воспоминаний. ТЕ события нельзя было даже сравнивать с происходящим сейчас. Это было не одно и тоже, различалось, как небо и земля. Он не планировал делать что-то еще и для себя ограничился помощью руки. Пол часа спустя они уже лежали в спальне опекуна, обнявшись и прижавшись к друг другу еще теснее, чем обычно. На Мраксе все еще была его мантия, и он догадался натянуть на Гарри сорочку. Том не знал, откуда у него такая уверенность, но он знал, что завтра все измениться. Хотя теперь, когда наваждение немного прошло, молодой человек, естественно, боялся утренней реакции опекуна на его своевольные действия.
Но разве ответ «Я тоже» на слова «Я люблю тебя» не давал ему права на капельку счастья? Он заснул думая об этом, а едва открыв глаза и встретив сердитый, но вполне здравомыслящий взгляд Гарри, сказал:
- Я люблю тебя. Может, это не то чувство, которое ты испытываешь к Регулусу, не то, что ты чувствовал к Блейзу. Оно своевольное, жестокое, эгоистичное, не всегда нежное и заботливое. Но это моя любовь к тебе. И она никогда не пройдет. Я все равно добьюсь тебя.
- Я знаю, - тихо ответил Гарри.
Том кивнул и хотел было встать, в уверенности, что они все разъяснили и время для объятий и поцелуев прошло, хотя бы на сегодня. Но опекун потянул его обратно, лениво улыбнувшись, и вновь втянул Марволо в чуть сонный, и поэтому не страстный, поцелуй.
- Я думаю, ты снова можешь спать в моей постели, по крайней мере во время каникул, - сказал Гарри, пока они оба пытались отдышаться.
- Почему?
- Я опасаюсь, что рано или поздно, ты просто опоишь меня каким-нибудь зельем и изнасилуешь, - ответил Певерелл.
- Я никогда бы не сделал этого! – оскорбился Том, но, чуть подумав, честно признался: - Хотя, может, и сделал бы, извини.
Гарри засмеялся, и наследник неловко пожал плечами.
- Не стесняйся, на самом деле, я не думаю, что это в любом случае было бы изнасилованием.
- Ты... - неверяще выдохнул Том.
- Я тоже хочу тебя, - признался Гарри. – И думаю, пятнадцать лет вполне приемлемый возраст.
- Ты сам лишился девственности в пятнадцать? С кем?
- С Блейзом.
- Ты же понимаешь, что я не буду делиться? – нахмурился вдруг Том. – Я знаю, что ты изменял Регулусу и, если ты станешь изменять мне... Для меня все это серьезно и навсегда.
- Все в порядке, - кивнул мужчина, успокаивающе проводя руками по спине юноши. – Других не будет. Я прекрасно себе представляю, насколько сильно ты можешь взбелениться. Изменять тебе все равно что собственноручно научить тебя убивать людей, осваивать болевые проклятия и придумывать всяческие подлые планы.
- Ты меня отлично понимаешь, - усмехнулся наследник и ткнул опекуна в бок, подвигаясь к нему еще ближе и утыкаясь ртом в шею. Он слегка куснул кожу и еще раз с удовольствием лизнул ее. И вдруг понял, что теперь сможет делать это, когда только захочется, в любой удобный момент, а единственным условием будет отсутствие посторонних.
- О, Мерлин всемогущий, - простонал молодой человек, опрокидывая Гарри на спину и начиная беспорядочно осыпать его тело поцелуями.

Как личный секретарь лорда Певерелла, Долохов обязан был разбирать его почту. Он читал все деловые письма, часто потому, что Гарри ненавидел деловую переписку, и иногда секретарю приходилось исполнять обязанности так же и управляющего. Тони был не против, некоторые письма казались весьма интересными. Личной переписки Гарри почти не вел. Письма, не относящиеся к бизнесу, оказывались либо приглашениями на светские вечеринки, либо малопонятными научными бреднями, связанными с исследованиями древних ритуалов, проклятий и новейших методов лечения аллергии и всяческих психических отклонений. Другие письма приходили редко, так что этот конверт сразу бросился в глаза. Особенно насторожил Тони герб Блеков. У него не было распоряжений насчет подобных писем, потому что Гарри не ждал их, так что Долохов со спокойной душой вскрыл конверт.
Это было письмо Регулуса Блека, и минуту спустя секретарь без колебаний швырнул его в камин. Его долгом было позаботиться о спокойствии сюзерена, а то, о чем просил Регулус лишь светило новые волнения. Тони должен был защитить Гарри.