Последний из Мраксов

- Марволо какой-то странный, - сказал Регулус, поднося к губам бокал с огневиски. Арктурус хмуро посмотрел на стремительно пустеющую бутылку и плеснул себе еще немного, чтобы не дать брату выпить все одному. Последние полгода Регулус частенько выпивал больше положенного. Не то чтобы лорд Блек винил его, ведь он прекрасно понимал какой стресс пережил младший братик, расставшись с любимым человеком, более того пережив предательство этого любимого.
- Что ты имеешь в виду? – поинтересовался он вслух. Они сидели вдвоем в кабинете Арктуруса, занимая себя беседой и сигаретами. Остальные домочадцы уже отправились спать, или сделали вид, что легли. Конечно, дети наверняка устроили в своих комнатах собственную маленькую вечеринку после ужина. Лорд Блек подумал, что его юной невестке Эйлин неплохо было бы повеселиться там вместе со всеми. Девушка выглядела не очень хорошо после замужества. Он знал, что Регулус совсем неплохо обращался с ней. Молодые супруги не ссорились, не дрались, но между ними не было ничего, кроме вежливого безразличия. Новобрачный не винил супругу в произошедшем, но у них была солидная разница в возрасте и разные интересы. Иногда они вместе обедали или играли в шахматы в полной тишине, в попытках хоть немного узнать друг друга. Безуспешно впрочем. Эйлин чахла в одиночестве, в то время как все ее друзья учились в Хогвартсе. Она страдала. А еще брат упорно отказывался спать с ней, что беспокоило Арктуруса больше всего остального.
- Он странно задумчив и, кажется, чем-то серьезно обеспокоен, - пояснил Регулус.
- Я не заметил.
- Ты не жил с ним под одной крышей несколько лет, - пожал плечами брат.
- Опекун оставил его здесь, хотя он, возможно, хотел провести Рождество дома. У мальчика есть повод быть немного расстроенным, - вздохнул лорд Блек. – Не обманывай себя и не ищи скрытых мотивов. Забудь про Певерелла.
- Я не имел в виду ничего такого, - буркнул Регулус. – У меня не осталось никаких иллюзий о моем бывшем. Подумать только, укатить развлекаться с новым любовником, бросив воспитанника на наше попечение...
Арктурус хотел было кивнуть, чтобы подтвердить слова брата. Чем быстрее Регулус окончательно разочаруется в Найджелусе, тем лучше для него. Но что-то словно толкнуло его.
- Он уехал лечиться. От своей болезни.
Регулус заметно вздрогнул и испуганно глянул на старшего брата.
- Что ты сказал?
- Я сказал, что он уехал лечить...
- Ты знаешь? Откуда ты знаешь, что он болен? И когда ты узнал? И ты знаешь, чем именно Най болеет? Я не...
Лорд Блек вздохнул, он желал бы избежать объяснений. Только сейчас он сообразил, что, пожалуй, глотнул лишнего, и выпивка развязала ему язык. А может пора прекратить прятать брата от действительности, какой бы она ни была? Может, стоит сказать, что его бывший вовсе не подлая змея и имел свои причины поступить с ним так, как поступил?
- Я знаю с того дня, как Най пришел просить о твоем и Эйлин браке.
- Но почему он сказал тебе?
- Он объяснил, почему хочет порвать с тобой.
- Если это из-за болезни, то он солгал. Мы прекрасно жили и с ней, - процедил Регулус.
- Он не считал, что все прекрасно, - возразил Арктурус. – Он сказал, что ты его лучший друг, что у него нет никого ближе тебя, но он не хочет делать тебе больно и дальше. Тебе нужна нормальная семья, а не с каждым годом все более чокнутый любовник.
Регулус неверяще смотрел на брата:
- Он бы не стал... Ему следовало поговорить об этом со мной, а не... Боже мой, Арти... - мужчина поднес внезапно задрожавшие руки к лицу.
- Ты бы отказался. Мы с ним прекрасно понимали насколько ты прекрасный человек, насколько самоотверженно ты любишь... - нежно сказал старший брат.
Регулус сильно прикусил губу, а по его щеке потекла слезинка. Арктурус нахмурился и в очередной раз задумался о том, что он делает, чего пытается добиться? Его брат очень страдает без Певерелла, хоть и не показывает этого. Разумно ли давать ему надежду? Ведь если Регулус простит, он в тот же миг побежит к Найджелусу. Примет ли его обратно Певерелл? Хорошо ли со стороны лорда Блека подбивать родственника на измену жене? Что люди подумают? Да и правильно ли они сделали полгода назад, объявив об этой помолвке вообще?
- Он ведь мне действительно изменял, Арти, - сказал Регулус. – И у него отвратительный характер, одна его привычка швыряться пепельницами чего стоит. Но меня к нему тянуло просто со страшной силой. Может, мне и надоело бы, как и много раз до этого страсть бы прошла. Но, что бы не происходило, я чувствовал, что он меня любит. Я это видел в нем. И я знал, что несмотря ни на что, он бы умер за меня. И он был бы со мной и в болезни и в здравии...
Арктурус невольно протянул руку и налил брату еще огневиски. Он понимал, что слышит то, что брат носил в себе очень давно. Ему хотелось это выслушать.
- Когда объявили о помолвке, я подумал, что, вдруг, мне все это время просто казалось, будто он влюблен. Я почувствовал себя обманутым и одиноким. И теперь ты говоришь, что он сделал это, потому что любил меня.
- Регулус, ты же не собираешься сделать что-нибудь глупое, - пробормотал лорд Блек.
- Не волнуйся, ничего глупого.

Эйлин отставила стаканчик с соком и с удовольствием занялась игрой. В Хогвартсе она была одним из лучших игроков в плюй-камни, девушка очень скучала без этой игры дома. Принц вообще была в восторге от их маленькой вечеринки. Блеки буянили, развлекались, давали ей, наконец, возможность забыть об этом ужасном браке, напоминали, что ей всего шестнадцать, ее детство все еще не прошло. Как и все девушки из знатных семей она знала, что рано или поздно ее выдадут за кого-то замуж, скорее всего, плохо знакомого и нелюбимого, но в отличие от остальных не могла просто смириться с этим. Однако она понятия не имела, как бороться.
Том следил за нею краем глаза. Сейчас его больше занимали собственные проблемы, чем ее, но наблюдать за окружающими было настолько привычно, что от этого становилось почти невозможно отказаться. Тем более, почти все здесь мучались из-за любовных проблем. Например, Вальбурга, оравшая в этот момент на попавшегося под руку Ориона. Будущий лорд Блек хмурился, молчал и прятал что-то за спиной от буйной кузины. Они еще не знали, что помолвлены. И Том невольно представлял себе их будущую жизнь точно такой же. Она слишком эмоциональная и агрессивная, он слишком болезненный и спокойный. И ему вдруг подумалось:
«Она быстро сведет его в могилу».
У подноса с соком медленно танцевали Лукреция и Игнатиус. Они были помолвлены тоже. И уж Преветт, конечно, уже об этом разнюхал. Не то чтобы ребят радовал выбор родителей, но они уже давно дружили и вполне могли поладить друг с другом, справедливо полагая, что все могло разрешиться намного хуже. Том подумал, что их брак мог бы быть неплохим. И решил, что позже спросит у Ная... у Гарри, что он знает о судьбе этих двоих.
Мальчик вздохнул. О чем бы и когда бы он не думал, все мысли всегда сводились к Гарри. Так было с самого детства и это уже перестало его удивлять. И речи Долохова, конечно, не могли изменить этого. Он хотел Гарри, навсегда, полностью, только для себя. Это было его желанием, его чувством, тем, с чем он никогда не мог бороться. Но вот откуда взялось это желание, и можно ли было назвать его любовью? В действительности, оно больше напоминало одержимость, сумасшествие. И это пугало Тома, потому что он видел, насколько ужасно может быть умопомешательство на примере опекуна. Ему не хотелось бы когда-нибудь терять контроль над собой, так что возможно, ему стоило начать бороться со своими желаниями, научиться сдерживаться.
Разговор с Долоховым помог ему понять еще кое-что. Он вдруг осознал, что ведет себя по отношению к Гарри точно так же, как Мишель ведет себя с ним: пристает, намекает, заигрывает. И поскольку его чувства не желанны – досаждает и только портит о себе впечатление. Так что ему в любом случае следовало осадить коней и подумать над своим поведением. Возможно, Долохову даже следовало сказать спасибо за толковую подсказку.
Мракс думал о том, что он мог бы предпринять в связи со всем этим. И для начала ему действительно следовало поменьше напирать на Певерелла и дать ему хоть немного свободы, тем более теперь он наверняка знал, что Тони просто друг и ничего более. Будет, конечно, не легко не прикасаться к опекуну постоянно, не целовать его хотя бы изредка, но для достижения главной цели можно было немного потерпеть. Если же станет совсем невтерпеж... что ж можно просто снять напряжение с Мишелем, ведь тот не будет против. Разумеется, это не даст и десятой доли удовольствия от прикосновений к Гарри, но тем ценнее награда в конце.
Использовать друга было достаточно аморально. Том ни за что не пошел бы на это с тем Мишелем, которого знал все предыдущие годы, с которым делился в письмах каждой мелочью своей жизни, которого считал равным Вальбурге. Но сейчас после ежедневного общения в Хогвартсе, он видел совсем другого молодого человека, узнал его недостатки, узнал о его влюбленности. Мишель больше не был дорогим другом, лишь приятелем, которого можно терпеть. А такого человека Мракс не стеснялся использовать. Да ведь и не было бы в его действиях особого вреда, ведь он дал бы влюбленному французу то, чего тот добивался.
На его пятнадцатый день рождения Гарри прислал длинное письмо. Гарри... Гарри Поттер, если быть точным, потому что Том не сомневался, что именно так и есть. Гарри находился где-то в восточной Европе. В пухлом конверте оказался целый ворох фотографий достопримечательностей, а так же самого Певерелла и несколько с Долоховым. Это были первые движущиеся фото, которые юноша увидел. Они так же вызвали восторг у остальных Блеков и их гостей. Марволо невольно вздрогнул, когда Регулус взял из кучки картонок ту, на которой Певерелл кружился и жизнерадостно смеялся посреди какой-то огромной площади.
- Могу я оставить ее себе? – спросил Блек.
- Стоит ли? – нахмурился Том.
- Я думаю, стоит, - кивнул Регулус. И Том разрешил, нахмурившись. Он знал, какие чувства испытывает к Регулусу его опекун, и не беспокоился о том, что между этими двумя опять разгорится роман. Но так или иначе, Регулус был одним из взрослых, с которыми он рос, и Блек вовсе неплохо играл роль старшего брата. Марволо и сам был привязан к нему, ему не хотелось, чтобы этот волшебник страдал еще больше.
А вернувшись в Хогвартс, Том сделал самую неожиданную вещь для всех школьников. Он предложил Мишелю встречаться, и тот, разумеется, с радостью согласился. Для Тома все это было неприятно, но он терпел и держал лицо. Поцелуи Делакура всегда были с каким-то привкусом, сладкий или соленый, он был неприятен любой, хотя Гарри Том был готов целовать даже после его удушливых сигарилл. Прикосновения, казались, откровенно противными: не там, не в тот момент, не так. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Невольно вспоминалось детство, приют и хотелось вымыться с мочалкой и тереть, пока кожа не покраснеет, потому что только тогда она очиститься. Том сам сделал свой выбор, что будет терпеть это, но не мог справиться с той ненавистью, которая охватывала его все сильнее с каждым разом, когда он видел Мишеля, словно это была вина шармбатонца.
Все труднее становилось не огрызаться на Мишеля в ответ на всякую мелочь. Не облегчало ситуацию и то, что Делакур хотел постоянно выставлять их новые отношения на показ, чего делать, категорически не следовало. Том еще помнил, что ему когда-то запретили даже дружить с Мишелем, Гарри наверняка дико разозлится, если узнает о том, что они встречаются. Ссориться с опекуном из-за ерунды, когда отношения между ними шли так гладко, Мракс не желал. Поэтому категорически запрещал целовать себя в присутствии посторонних, не желал ходить за ручку по коридорам и устраивать интимные пикники на берегу озера. Мишель злился, но до поры готов был довольствоваться малым. Том надеялся, что долго все это не продлится.
К счастью или к несчастью, Гарри стал бывать в Хогвартсе намного реже после Рождества. Если раньше он ночевал в Хогвартсе почти каждый день и по нескольку часов общался с воспитанником и подопечными, то теперь появлялся только три – четыре дня в неделю, выслушивал жалобы учеников, говорил с преподавателями, разбирал бумаги. У него не было времени на прогулки по коридорам и сбор школьных сплетен. Он объяснил Тому, что у него появилась кое-какая интересная работа, и мальчик подумал, что это связано с его исследованиями по аллергиям, о которых говорил Долохов. А вот у Тони похоже время на сбор сплетен было и несколько раз, когда они пересекались в коридорах школы, он смотрел на Мракса с мрачным торжеством в глазах. Том полагал, что Долохов с трудом удерживается от того, чтобы немного пошантажировать его. И наверняка на то, чтобы молчать у секретаря были куда более меркантильные причины, чем простая порядочность.
Как-то раз примерно в конце февраля Гарри остался ночевать в своих хогвартских покоях. Он неделю не появлялся в школе, так что у него накопилось немало работы. Он поужинал вместе с Томом, а потом рылся в бумагах, пока воспитанник делал домашнюю работу. Около двух часов с ними просидел старшекурсник – хаффлпафец, которому кто-то из профессоров назначил отработку. Все эти пару часов студент заметно дрожал от страха, хотя Том совсем не понимал причины. Опекун всего лишь поручил бедняге почистить натюрморт, на котором имела обыкновение появляться леди Певерелл. Беднягу не ругали, не повышали на него голос, ничего жуткого, а тот все же боялся.
После того, как закончили с работой, а хаффлпафец ушел, Том и Гарри какое-то время просто болтали, потом играли в шахматы и слово за слово засиделись далеко за полночь. В школе давно начался комендантский час, так что Гарри, которому было лень провожать воспитанника, просто махнул рукой и разрешил ему переночевать у себя. Они не раз уже спали вместе, тем более что в последнее время юноша вел себя поспокойнее и, кажется, почти забыл о своей в него влюбленности.
- Никаких твоих штучек, - предупредил он, укладываясь в постель и великодушно уступая Тому половину одеяла.
- О, не беспокойся, - натянуто улыбнулся тот в ответ, отодвигаясь от опекуна подальше.
Спать в одной постели было чистым мучением для Тома. Он долго лежал, прислушиваясь к дыханию Гарри на соседней подушке, и ведя спор с самим собой. Он не хотел портить то, над чем так тщательно работал. Гарри опять доверял ему достаточно! Их отношения стали очень близкими, совсем домашними. Том не мог все испортить, набросившись сейчас на опекуна с поцелуями и объятиями, Гарри бы на них не ответил, даже если бы ему понравилось. Мракс все еще был для него ребенком. Нужно было подождать, еще подождать... О, как хотелось пододвинуться чуть ближе, ощутить тепло его тела, его запах, прижаться близко-близко, как в прошлый раз. Том возбуждался от простых мыслей и воспоминаний, но не смел прикоснуться ни к себе, ни к лежащему рядом мужчине.
Это была ужасная ночь, он сам не понимал, как умудрился заснуть. Чтобы получить еще более болезненное пробуждение. Видимо, во сне наследник все равно подкатился ближе, потому что проснулся он, обнимая Гарри. Руки Тома лежали на его груди, губы ловили толчки артерии на шее, а нога собственнически придерживала бедра. Том не удержался и слегка лизнул кожу на шее. Она была немного солоноватая и, почему-то со слабым карамельным привкусом. Опекун фыркнул что-то ему в волосы, проведя рукой по спине.
Ме-ерлин, как бы Том хотел потереться об него бедрами сейчас, ведь утренней эрекции никто не отменял!
- Черт, - в голос простонал он, быстро вылез из постели и, кое-как натянув мантию, выбежал из спальни.
Наступило уже ранее утро. Патрули старост и профессоров в такое время не ходили, так что удалось пробежать в подвалы незамеченным. И лишь подбегая уже ко входу в гостиную Слизерина, Том наткнулся на какого-то человека. Он испугался лишь на мгновение, но быстро узнал во встречном Мишеля.
- Что ты здесь делаешь? – удивился Мракс, чуть отстраняясь.
- Жду тебя. Ты не ночевал у себя? – мрачно поинтересовался Делакур.
- Ждал всю ночь?
- Нет, не всю, на самом деле, - усмехнулся парень. – Ты не ответил на вопрос.
- Я заболтался с Наем вчера, и он позволил спать у него, - отмахнулся Мракс. Он попытался пройти дальше, но Мишель не пропустил. – Что?
- Просто любопытно. Это от своего опекуна ты возвращаешься такой раскрасневшийся...
- Просто бежал по лестнице...
- ... глаза возбужденно блестят, а еще у тебя стоит, - сказав это, Делакур подался вперед и схватил своего парня за промежность. Том не сдержал стона.
- Утренняя реакция подросткового организма, - пробормотал юноша, задыхаясь. Мишель медленно поглаживал его прямо через белье и мантию. Отстраняться уже не очень и хотелось.
- Позволишь помочь? – предложил Делакур, быстро прислонив его к холодной стене. Его голос не был нежным, скорей издевательским, он явно заподозрил Марволо в измене. Но действия были достаточно возбуждающи, что сбить партнера с мысли. И Том неожиданно для себя подумал: «А почему нет? Всего лишь снять напряжение». Он приглашающее запрокинул голову, позволив Делакуру укусить его за шею. Руки его парня проникли под мантию, слегка пощипывая и поглаживая. Мракс просто закрыл глаза и представил, что это руки его любимого человека ласкают его. Не кричать имя Гарри в конце было так трудно... Но он же не хотел неприятностей для Певерелла.
Когда Том вышел из спальни опекуна, Гарри проводил его взглядом из-под прикрытых век. Стоило мальчику захлопнуть входной портрет, как в противоположную от Поттера стену полетела настольная ваза, а следом за ней графин с яблочным соком. Гарри гнусно выразился и на секунду задумался, не следует ли позвать Долохова. Но на часах было только пять утра, а лорд Певерелл считал себя достаточно милостивым хозяином и неплохим другом, чтобы будить Тони в такую рань. Поэтому он просто откинулся на подушки и, еще раз выругавшись, хмуро уставился в потолок.
Том был не единственным в этой постели, кто был возбужден. И не единственным, кто считал необходимым воздержаться от секса.
В обед Вальбурга, с которой у него не совпадали некоторые уроки, неодобрительно посмотрела на Марволо прежде чем приняться за ростбиф.
- В чем проблема? – дружелюбно спросил Мракс. Он был доволен: предыдущий вечер с Найджелусом, неплохой петтинг с утра. Лучшего пока трудно было ожидать.
- Мишель... Он так и светится, к тому же успел шепнуть дружкам пару слов. Теперь все уверены, что вы с ним переспали.
Том вскинул брови, а потом нахмурился.
- Не совсем переспали, - буркнул он. Слухи это очень плохо.
- Но что-то все-таки было? – зашипела на него Вальбурга. – Дурак! Я думала у тебя любовь сам-знаешь-к-кому, из-за которой ты отказался от помолвки со мной! Я, знаешь ли, поверила в твои чувства, поэтому оставила все попытки! И ты отдаешь невинность этому мерзкому Делакуру?
Том огляделся по сторонам и заметил, что к их разговору уже начали прислушиваться. Он был одним из самых популярных учеников Хогвартса, а его семейная жизнь (эскапады его опекуна) не раз печатались на страницах Пророка, шептаться про него доставляло окружающим особое удовольствие. Сейчас как минимум пять человек уже услышало, что он влюблен не в Мишеля. И на молчание двоих из них никак нельзя положиться.
- Успокойся, я успел потерять невинность раньше, чем стал встречаться с Мишелем, и мы обсудим это в другом месте, - тихо ответил он ей. Том был уверен, что и это кое-кто умудрился подслушать.
Близились экзамены, а значит, все больше свирепствовали профессора, все больше приходилось повторять изученного. Тому, как и прежде учеба давалась даже слишком легко. Он и все его преподаватели были уверены в отличных результатах. Хотя мальчик все еще помнил прошлогодний провал на трансфигурации и в своих дополнительных занятиях налегал именно на эту дисциплину. Мишель готовился сдавать ЖАБА, так что у него тоже оставалось не так много времени на романтику. Парень совсем не плохо учился, но про себя Мракс подмечал, что некоторые заклинания у него самого выходили намного лучше, чем у Делакура. Вальбурга относилась к учебе как всегда наплевательски, Том был уверен, что она опять едва наскребет на Выше ожидаемого по трем – четырем предметам, а по остальным схлопочет более низкие оценки. Однажды он даже рассердился на нее, когда она отказалась идти с ним и Игнатиусом в библиотеку, чтобы заниматься:
- Будешь плохо учиться, выдадут замуж, как Эйлин после пятого курса, насидишься дома! – рявкнул он. На самом деле, он знал, что такого не произойдет. Орион был еще слишком мал для брака.
- Уж я-то найду себе развлечение и дома, - не озадачилась Блек. – Замуж-то все равно выдадут, и насижусь, так что буду развлекаться, пока есть возможность.
Ричард Поттер похоже поддерживал ее в таком мировоззрении, потому что точно так же не готовился к экзаменам. Он и Фостер носились на квиддичное поле и летали на школьных метлах до умопомрачения. Оба были в гриффиндорской сборной. К слову, Марволо начинал подозревать, что его подруга увлеклась Поттером. Теперь он не считал, что это так уж ужасно, потому что Ричард, несомненно, был родственником Гарри, может быть даже родным дедушкой.
- Меня не будет в «Старых дубах» примерно до середины июля, - однажды за обедом сказал воспитаннику Певерелл. – Долохов наконец-то выдал замуж сестрицу, не без моей посильной помощи, разумеется. Пришлось помочь с приданым. Так что мы едем на свадьбу куда-то в Россию.
- Куда-то?
- Во-лог-да, - по слогам протянул опекун. – Тони сказал, что их свадьбы это нечто потрясающее, и я непременно должен посмотреть. Извини, тебя я с собой не беру. Но думаю, Блеки не откажутся пригласить тебя в гости на несколько недель, так что бы тебе не было скучно.
- Я бы предпочел побыть дома и отдохнуть в тишине от буйства Вальбурги, - пошутил Мракс. Юноша был расстроен отъездом Гарри, но постарался не показать виду.
- Боюсь, в поместье никого не будет, - предостерег опекун. – Морфин познакомился с какой-то женщиной в Лютном переулке и уже несколько дней пропадает у нее. Похоже у них все серьезно. Он хочет отвести ее в Италию на лето.
- Я рад за него, - усмехнулся Том.
- Надеюсь, у них не будет детей, иначе ты потеряешь титул наследника, - практично сообщил опекун. – Впрочем, что-то мне подсказывает, что она вовсе не чистокровная леди, так что вряд ли он настолько потеряет голову.
Том рассмеялся над рассуждениями Гарри. То, что дома никого не будет, было не так уж плохо. Он вполне мог себе позволить пригласить нескольких друзей.
Время до экзаменов пролетело незаметно. Трансфигурация стояла первой в расписании Тома, как раз в этот день Певереллу предстояло уехать. Они завтракали в личных покоях опекуна в Хогвартсе, вместе с ними сидел так же и Долохов. Последний сильно нервничал, видимо переживал за сестру. Том был уверен в себе, поэтому вообще-то завтрак проходил весело. Гарри вспоминал, как сдавал СОВ.
- Ты хотел сжульничать и купить порошок из когтя дракона? – неверяще переспрашивал Том. – Но тебе-то он зачем?
- Хей, я никогда не был отличником, - скривил нос Гарри. – К счастью, моя подруга не дала мне совершить роковую ошибку. Она была старостой, так что смогла конфисковать порошок и рассмотреть его получше. Это оказался помет докси.
- Фу, ох уж эти мозговые стимуляторы! – хохотал Мракс. - Впрочем, сразу видно, что ты учился в Гриффиндоре. Никому из слизеринцев и в голову не придет купить что-то подобное!
Трансфигурацию, он, разумеется, сдал на «Превосходно». Как и все остальные экзамены. Уже садясь в поезд, он знал, что следующий месяц он проведет очень хорошо, в компании сестриц Блек, Игнатиуса, нескольких однокурсников и, конечно, Мишеля, которому не было причины отказать. Ведь Делакур считался его бойфрендом, а поскольку обучение его было закончено, и в Хогвартс Мишель вернуться не мог, то этот последний совместный июль должен был стать своеобразным прощанием.
Тому следовало предвидеть, что его опекун иногда бывает слишком непредсказуемым, чтобы можно было что-то планировать.