Angels and Devils

Когда Гарри пришел в себя, все его тело болело так, будто он долгое время лежал в неудобной позе. Но когда он попытался повернуться, обнаружил, что не может. Поттер попробовал поднести руку к лицу, но ему удалось сдвинуть ее всего на несколько миллиметров. Открыв глаза, он посмотрел вниз и понял, что осязание его не подвело – Гарри лежал на больничной постели. Мало того, он был к ней привязан. Манжеты из мягкой кожи удерживали его запястья, щиколотки, на груди и бедрах был зафиксирован длинный ремень. Гриффиндорец был привязан к постели, и легкое покалывание, пробежавшее по коже, позволило ему понять, что это сделали отнюдь не магглы.

Сначала он очень испугался, но через несколько минут успокоился. Это все еще был Хогвартс, рядом, в маленьком офисе, наверняка была Поппи, и на горизонте маячил Дамблдор, который не позволит случиться с ним плохому. Однако хотелось бы знать, как долго он уже здесь лежит, и, самое главное, что же он такого натворил, чтобы заслужить эти ремни?! Немного расслабившись, Гарри несколько раз глубоко вздохнул, попытался успокоиться и понял, что ничего не помнит. Всплыло смутное ощущение незавершенности, гнева и досады, последнее, что он помнил, это Большой зал.

Некоторое время Гарри пытался сообразить, сколько времени прошло с того момента, ведь он был одет в больничную пижаму, и желудок ощутимо просил внимания, но так и не смог сообразить. Он как раз пытался понять, звал ли он кого-нибудь на помощь, когда дверь в комнату открылась.

Когда дубовая преграда отворилась, Гарри почувствовал, что ему стало больно. Каждый нерв в его теле ожил и завибрировал, всего секунду назад он был расслаблен, и вот - началось. Его партнер был где-то там, за этой дверью, и магия Малфоя настойчиво звала его. Гарри не мог себя контролировать, он потянулся навстречу, извиваясь и дергаясь в своих путах. Он должен был выйти навстречу, он должен был освободиться, но не смог и яростно закричал. Ничто в мире не было так важно, как объединение с партнером, эта мысль управляла им. Гарри бился в ремнях, ему снова стало больно. Он чувствовал, как магия Малфоя опаляет его тело, но вот дверь закрылась, и его отпустило.

Все тело болело, сознание агонизировало, Гарри дергался в кожаных ремнях. Расплавленная лава текла в его жилах. Его глаза были открыты, но он ничего не видел и не понимал, кроме необходимости БЫТЬ РЯДОМ. Он понимал, что освободиться не сможет, что вел себя, как животное, но остановиться не мог. Чья-то рука начала ласково гладить по лицу, и он услышал голос. Постепенно Гарри начал понимать смысл произносимых слов и перестал сопротивляться. Гриффиндорец все еще бился в судорогах, но уже гораздо слабее, в конце концов он понял, что ему говорили.

- Все хорошо, Гарри, - спокойно сказал Поппи, когда он начал понимать происходящее. Так, да, надо попробовать расслабиться. Прошло какое-то время, и ласковые слова начали доходить до его сознания. Он почувствовал, что начинает адекватно воспринимать происходящее и тело поддается все большему контролю. Последние содрогания стихли, он, наконец, открыл глаза и увидел обеспокоенное лицо Поппи.

- Спасибо, - сказал он тихо, стыдясь своей реакции и полной потери контроля над собой. Гарри заметил, что был одет только в тонкие пижамные штаны, и у него не было фигового листа, чтобы прикрыть свое возбуждение.

- Это моя работа, молодой человек, - в своем стиле, деловито и лаконично, ответила Поппи. Ее тон, похоже, помог Поттеру взять себя в руки, и целительница, очень довольная собой, продолжила: - Теперь скажи мне, Гарри, как ты себя чувствуешь?

Жар оставил кожу, оставляя легкое покалывание по всему телу, но Гарри чувствовал, что нужно говорить правду:

- Я сейчас взорвусь, - честно сказал он. – Поппи, я не могу себя контролировать.

- Поэтому ты здесь, Гарри, - ответила ему женщина. – Если бы я знала, что ты проснулся, я бы была более осторожна. Я сделаю все необходимое, чтобы убедиться, что приступ не повторится. Когда я буду в этом уверена, я сниму с тебя эти узы.

Гарри с облегчением вздохнул. Но был другой вопрос, который не давал ему покоя.

- А Малфой? Он в порядке? – обеспокоенно спросил Гарри. Поппи кивнула и утешающе положила ему руку на плечо.

- Ему так же плохо, как и тебе, но он пока в ясной памяти, - ровно сказала целительница. – Думаю, что гормональная волна накрыла его шестнадцатилетнюю голову в самый пик гона. Он попросил себе место в другом изоляторе, но его можно удерживать там физически, а не магически. Так что он не испытывает страданий.

- И как долго меня будет мучить стояк? – он был смущен, но делать было нечего.

- Около шести часов, - невозмутимо ответила Поппи. – Вас принесли сюда после того, как мисс Грейнджер заколдовала вас. Но как мы ни пытались привести вас в чувство, у нас не получалось. Боюсь, что если бы я не усыпила вас вторично, то ты бы до сих пор был без сознания.

- Я живу, чтобы удивлять людей, - ответил Гарри и попытался улыбнуться, но улыбка быстро увяла. Он любил мальчика, который его ненавидит, и ничего не мог с этим поделать. - Что мы будем делать? – отчаянно спросил он. Поттер действительно боялся, ибо это был первый раз, когда он не видел выхода из ситуации.

- Лучшие умы работают над этим, Гарри, - мягко, но уверенно сказала Поппи. - Не волнуйся, они найдут выход.

Гарри не был в этом уверен, но доверчиво посмотрел на целительницу и попытался проникнуться ее верой.

Сутки Гарри держали привязанным к кровати. Вне зависимости от того, какие заклинания были наложены на его комнату, как только дверь открывалась, он чувствовал зов Малфоя. Как только она закрывалась, он немного успокаивался, но если дверь была открыта, он начинал бесноваться, хотя заклинания в этом случае автоматически усиливались. Тем не менее, однажды он чуть не порвал ремни.

Когда он уже окончательно пришел в себя, Гарри обнаружил, что ему очень скучно. Поппи и директор постоянно его навещали, они входили в комнату, поеживаясь, ожидая очередного приступа. Взрослые подолгу разговаривали с ним, однако чаще всего он был один. Припадки отнимали много сил, но иногда он засыпал, и ему хватало этого, чтобы отдохнуть. Гарри инстинктивно чувствовал, что интеллектуальная нагрузка поможет ему расслабиться и забыться.

Он лежал, глядя в потолок, когда услышал поворачивающийся ключ. Мальчик сразу напрягся, зная, что Поппи попытается заглушить его реакцию, но она все равно будет сильной и неприятной. Когда целительница вошла в дверь, улыбнулась и закрыла ее, он был поражен, насколько легко ему удалось справиться с желанием.

- Добрый вечер, Гарри, - сказала та радостно. – Как ты?

Минуту он просто смотрел на нее, не зная, что сказать. Иногда ему казалось, что он никогда не сможет выйти за пределы обитой войлоком палаты, но теперь у него появилась надежда.

- Хорошо, - сказал он, не в силах сдержать трепет. – Я все еще ощущаю притяжение, но чувствую, что оно идет на спад.

- Отлично, - сказала Поппи и улыбнулась. – Я думаю, что вы должны быть вечно благодарны мисс Грейнджер, которая кое-что выяснила.

- Что она узнала? - спросил Гарри, хотя и не был удивлен тем, что Гермиона вмешалась в этот беспорядок. Поппи подошла и поставила на стол поднос, который принесла с собой. Он вкусно пах, и Поттер понял, что пришло время ужина, хотя не следил за тикающими поблизости часами. Гарри не был особенно голоден, ведь он только что проснулся, но Поппи объяснила ему, что для того, чтобы затормозить метаболизм спаривания, они кормили его обычной пищей.

- Мисс Грейнждер – умница, - с удовольствием сказала целительница. – Решение проблемы она нашла еще сегодня утром, мы ничего не говорили тебе, поскольку не были уверены, что сработает. Она настаивала на принципе «шлюзового отсека». За несколько часов мы смогли исправить конструкцию дверей в соответствии с ее указаниями. И я рада сообщить, что все прошло хорошо.

Откровенно довольному Гарри мадам помогла устроиться на кровати и, вопреки обыкновению, не стала кормить с ложечки. Она указала палочкой на ближайший ремень и прошептала заклинание. Путы исчезли, и Гарри был свободен. Это было прекрасное чувство! Он наблюдал, как ремни съеживаются и исчезают в матрасе.

- Боюсь, что заклятие может помешать вам покинуть кровать, – серьезно сказала Поппи. – Но это всего лишь меры предосторожности. Как только вы поужинаете, я принесу вам учебники, которые выбрала для вас Гермиона. Все остальное зависит от тебя!

Гарри не мог не улыбнуться оптимистичным заверениям целительницы. Он был счастлив чувствовать себя свободным. Счастлив так, будто у него впервые в жизни получилось сносное зелье.

Несмотря на то, что решение проблемы было найдено, Гарри был вынужден жить в таком режиме, не поднимаясь с кровати, еще три с половиной дня. Он пал духом и не видел выходы из ситуации. Поттер храбро улыбался Поппи, когда она возвращалась после ночных переговоров с Дамблдором. В последний день он заметил, что желание сбежать снова переполняет его, как только открывается дверь. Здравый смысл подсказывал ему, что нужно сказать об этом Поппи, но память о ремнях была еще свежа, и он не мог заставить себя отказаться от свободы. Он не хотел быть снова привязанным к кровати, и сумел убедить себя, что ничего слишком плохого, если он промолчит, не случится.

Новости о Малфое ему приносили редко, но ему, видимо, было легче, чем Гарри. Потомок вейлы был заперт и не пытался наделать глупостей. Волшебство связи не заставляло его совершать опрометчивые поступки, как Поттера. С одной стороны Гарри был рад, что не делает ему так же больно, как себе, с другой – его возмущало, что объект его страстного желания переживал все проще, чем он. К огорчению Гарри, мысли о Малфое, несмотря на домашние задания, занимали очень много его времени. Было довольно странно, что слизеринец так просто смог сдержать настоятельный зов плоти, и это настораживало, но какое-то время он позволил себе этому верить.

***

Он сидел на кровати, скрестив ноги и держа учебник на коленях, когда почувствовал неясное томление. Не понимая, что происходит, Гарри посмотрел на дверь и нахмурился. Это было странное ощущение, знать что-то, не понимая, что именно. В течение нескольких минут он сидел неподвижно, пытаясь понять, что происходит. Он чувствовал, что его чувство медленно трансформируется в гнев, который начал пульсировать под ложечкой. Он не знал, почему злится, но чувствовал, как это чувство разлилось по всему телу, пробежало по спине, скользнуло в мозг, заставляя трепетать каждый нерв. Он услышал треск и, посмотрев вниз, обнаружил, что судорожно комкает вырванную с мясом из учебника страницу. Пальцы побелели от напряжения, но остановиться Поттер уже не мог.

Он с трудом удерживал себя, чтобы не встать с кровати. Злясь на своевольное тело, он низко зарычал и почувствовал, как крылья натягивают пижамную куртку. На мгновение Гарри удалось обуздать свои инстинкты, он плотно прикрыл глаза и потребовал, чтобы тело ему подчинилось. Ненадолго ему это удалось. Однако через несколько секунд он снова потянулся к двери, наткнулся на невидимый барьер, и крылья развернулись, разрывая одежду в клочья.

Было очень мало информации о Серафимах и их магии, вся она была далеко не из первых рук, основную массу составляли спекуляции на тему и досужие домыслы, и действительности не соответствовали. Поэтому Поттер не знал, чего от себя ожидать. Крылья разрезали воздух и с громким хлопком развернулись. Гарри подошел к двери и прислушался, несмотря на то, что стены были очень толстыми, и услышать что-нибудь было маловероятно.

Его гнев не рассеялся, то, что его вызвало, все еще происходило, и происходило здесь и сейчас. Что-то затевалось за пределами его тюрьмы, и Серафим хотел знать, что. Взмахнув руками, он ударил по двери. Дубовая плита содрогнулась, но устояла. Внезапно Гарри почувствовал, что сердце бешено заколотилось. В одно мгновение он понял – кто-то пытается отобрать у него партнера. Он никогда прежде не чувствовал такой ярости, даже когда убивал Волдеморта. Гарри отступил от двери, собираясь вынести ее во что бы то ни было. Подогнув края, он взмахнул крыльями и ударил с неконтролируемой злобой.

Крылья полыхнули ярким светом, и дверь разлетелась, как стеклянная. Остановившись и пытаясь успокоиться, Гарри уставился на тлеющие ошметки дерева. Вторая дверь стала даже меньшим препятствием, чем первая. Это было все равно что пройти сквозь папиросную бумагу, да и зов партнера не давал ему остановиться. Дверь просто смело напором мощной магии так, будто ее и не было никогда. Когда Гарри ворвался в соседнюю палату, кто-то закричал, и он окинул взглядом комнату. Здесь не было ничего интересного, только дверь в дальней стене. Поттер рванул к ней, и зов магии Малфоя ударил по нему в полную силу.

Ощущая болезненное возбуждение и отчаянно желая выместить на ком-нибудь свою ярость, Гарри закинул голову и закричал во весь голос, чувствуя, что голос углубляет и усиливает магию, проходящую сквозь тело. Серафиму было все равно, куда идти, он просто позволил инстинктам вести его. Дойдя до запертой двери, он снова услышал, что Малфой взывает к нему так, как если бы тот звал его словами. Магия связи позволил ему понять то, что он никогда бы не смог узнать – за дверью находилось три человека, Малфой, Поппи, и кто-то, кого он не знал. Что-то происходило с его партнером, а двое волшебников наставили свои палочки на дверь.

Оскорбительно легко он сорвал дверь с петель, проломил защитный барьер и вошел в комнату. Два оглушающих заклинания попали в него одновременно, но отскочили от крыльев. Малфой согнулся пополам на своей постели, отдавая содержимое желудка тазику. Поппи спряталась в другом углу, а чужой человек смотрел на него с ужасом, словно пытался понять, из какой бутылки вырвался этот джинн. Существовала только одна причина, по которой он был здесь, и Гарри, не колеблясь, прыгнул к кровати и одним быстрым движением обвил страдающего слизеринца крыльями. В ответ Малфой содрогнулся в новых приступах рвоты.

Гарри зарычал на чужого волшебника, его отвратительный запах смешивался с запахами рвоты, но ощущение счастья от простого контакта с партнером не позволило ему двигаться. Из последних сил Малфой шевельнулся и положил голову ему на колени. Потомок вейлы был измучен и страдал от только что пережитого, но почти сразу Гарри почувствовал, что он обнял его одной рукой. Ему отчаянно хотелось ответить на ласку, но Поттер не мог оторвать глаз от двух источников опасности. Когда волшебник чуть приподнял палочку, Гарри зарычал и нацелился краями крыльев на чужака.

- Господин Фильтрум, - твердо сказала Поппи, - опустите свою палочку. Ее собственная лежала рядом, и, глядя Гарри прямо в глаза, она шагнула от стены и сторону дверного проема.

- Что вы делаете? – спросил волшебник, жалобно кривя губы.

- Ухожу, - ответила Поппи так спокойно, словно именно это она собиралась сделать с самого начала.

Фильтрум посмотрел на нее так, словно она сошла с ума.

- Вы же не серьезно? – многозначительно сказал волшебник. – Если мы уйдем, то здесь будет… будет…

Если бы Гарри не был так зол, он посмеялся бы над этим трусом.

- Мне прекрасно известно, что произойдет, если мы уйдем, - ответила Поппи тоном, не терпящим возражений. – Я понимаю, что Министерство Магии хотело помочь…

Даже будучи в нынешнем состоянии, Гарри оценил ее шпильку.

- …однако вы должны признать, что ситуация вышла из-под контроля. Мы ничем не можем помешать естественному ходу событий.

- Я не могу с этим мириться… - начал министерский волшебник, и Гарри зарычал снова.

- Они оба совершеннолетние, - голос Поппи звучал так, будто она уговаривала шестнадцатилетнего подростка. Целительница пропустила выпад волшебника мимо ушей. – Ваше зелье им не помешает, реакция господина Малфоя только что это подтвердила. Ваша попытка исправить ситуацию только усугубила ее. Забирайте свои снадобья и уходите.

Фильтрум побледнел и медленно, задом попятился к выходу, а Гарри проводил его низким рычанием. Потом Поппи отвернулась от министерского посланца и посмотрела Серафиму в глаза:

- Мне очень жаль, господа, - ровно сказал она, - но мы не смогли вам помочь.

И вышла. Гарри, не колеблясь, как будто подсознательно зная, что делать дальше, раскрыл крылья, и магия потекла из них в комнату. Она распространилась на всю комнату, заключая их в безопасный кокон. Гарри прикоснулась к прекрасному слизеринцу, лежащему на его коленях. Он почувствовал рядом что-то чужеродное и движением руки отбросил от них плошку с каким-то снадобьем. Она разбилась о стену, а зелье превратилось в ничто, соприкоснувшись с его магией. Малфой содрогнулся спиной, когда магия Гарри начала его обволакивать. Поттер бережно поднял его на руки и нежно опустил на кровать.

Его глаза были прикрыты веками, Малфой задыхался, все его тело дрожало, но он уже начал расслабляться. Гарри смотрел в лицо возлюбленного, а блондин бился на грани агонии и экстаза, пока магия Серафима пробивала последние щиты в сознании потомка вейлы. Когда Малфой открыл глаза, в них был голод, и он впился взглядом в Гарри. Звуки, запахи и цвета окружающего мира растаяли, и это было единственным приглашением, в котором Гарри нуждался. Медленно, словно боясь вспугнуть партнера, он наклонился и легко коснулся губами его рта.

Почти мгновенно он потерялся в ощущениях, жажда обладания увлекла его. Умоляя о разрешении, Гарри просунул свой язык между губ Малфоя и как голодный всосал его бархатный язык. Вкус его партнера взорвал сознание Поттера, он хотел отдать все, что имел, Малфою. Это красивое существо принадлежало ему, больше ничто не имело значения. Задыхаясь в поцелуе, Поттер запустил пальцы в волосы блондина, притягивая того еще ближе. Он чувствовал себя идеально, это было то, чего он хотел, то, что ему было нужно все это время. Слизеринец приподнял ногу и обвил ею Гарри, когда их торсы соприкоснулись. Гриффиндорец был опьянен ощущением единения. Его человеческая часть почти ничего не знала о сексе, но Серафима вела природа, и инстинкт был лучшим учителем, чем разум.

Гарри понял, что все делает правильно, когда Малфой ответил на поцелуй, но ему хотелось большего. Он перешел на шею партнера, целовал, облизывал и пробовал каждый миллиметр его кожи. Поттер не ошибся, когда запустил пальцы в волосы Малфоя, тот застонал под ним и задвигался, соблазнительно извиваясь. Импульс возбуждения прошил все его тело, толкнувшись в пах. Этого человека под ним он желал как ничто другое в жизни. Серафиму показалось, что на них слишком много одежды. Он провел заострившимся когтем по тонкой хлопковой пижаме Малфоя, разрывая ее по швам, но не оставляя ни единой царапины на бледном теле партнера. Немного отстранившись и посмотрев на своего любовника, Поттер взялся за остальную одежду, готовый в любую минуту продолжить.

С минуту он аккуратно рвал когтями одежду партнера. Малфой стонал в ответ на каждое прикосновение, его мышцы чутко откликались на прикосновения. Гарри терял голову. К тому времени, как он закончил, слизеринец был почти обнажен, за исключением нескольких тонких обрывков ткани, которые Гарри разорвал последним резким движением. Одежда блондина, как тряпка, полетела на кровать. Теперь Поттер взялся за него всерьез – он гладил, целовал, кусал, исследовал все изгибы тела партнера. Малфой возлежал на подушках, обласканный, желанный, тихо стонал от удовольствия и задыхался от возбуждения, когда Гарри едва касался его. Каждое прикосновение возбуждало Поттера все больше, он чувствовал, что каждый нерв вибрирует в ответ на ощущение кожи Малфоя. Исследовав его шею, грудь, предплечья, запястья, пальцы, соски, он решил двинуться дальше.

Серафим себя странно чувствовал, он уже ничего не боялся, ему хотелось изучать и понимать своего партнера. Он чувствовал внутреннюю вейлу Малфоя так же, как чувствовал под собой человека, и этот коктейль сводил его с ума. Без колебаний он нетерпеливо вцепился в брюки Драко, деликатно и быстро разорвал материал и обнажил его плоть. На несколько мгновений Гарри завис над своей добычей, глядя на возбужденный член Малфоя и вдыхая сильный запах секса. Он бешено желал его, но понимал, что еще неопытен и ему необходимо сначала как следует изучить своего партнера.

С нетерпением он приступил с экскурсии по телу партнера, ему не терпелось знать о Драко все. Он гладил, ласкал, целовал и нежил Малфоя, постепенно готовя того к тому, чего хотел. Когда он провел языком по внутренней стороне бедра, Малфой мурлыкнул. От этого звука Гарри почти сошел с ума, инстинкты Серафима еще не были удовлетворены и требовали немедленного продолжения.

Он осторожно повернул Малфоя на бок, и его возлюбленный грациозно, как ленивая кошка, покорился ласковым рукам. Было похоже на то, что Драко игрушка, которой играет Гарри, человек, который создан специально для Поттера. Довольно долго он вылизывал и гладил спину Малфоя, от начала роста волос и до самого низа, но оно того стоило. У Драко была красивая кожа, и она заслуживала того, чтобы ей поклоняться. Достигнув округлых ягодиц, Гарри остановился и с восторгом воззрился на свою собственность. Он слегка пробежался когтями по одному полушарию, удовлетворенно вздохнул и, содрогнувшись от собственной храбрости, оставил на нем четыре маленьких розовых царапины.

Он не смог удержаться, наклонился и поцеловал крошечные отметины. Его тело пело от близости Малфоя и его покорности. Все, что он видел перед собой, было и будет его. Он медленно провел горячим языком по ягодицам. Вейла застонал. Когда Гарри провел языком по его расселине, блондин застонал еще громче. А когда Поттер нажал языком на вход в тело, Драко просто закричал. ЭТО следовало повторить, и Гарри прижал язык еще сильнее. Он скользил языком по отверстию, мучая партнера, а Малфой задыхался и стонал под ним. Поттер хотел дать партнеру как можно больше, и вскоре блондин начал корчиться от неудовлетворенного желания.

Отстранившись от партнера и вызвав этим болезненный стон, Поттер перекатил любовника на спину. Член Малфоя, который так интересовал Гарри, призывал его как сирена, и Серафим не удержался. Его пальцы снова запутались в волосах, он нежно взял партнера в рот и всосал. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы слизеринец взорвался оргазмом, залив соленой жидкостью его горло. Он почувствовал, что его затрясло, а Малфой под ним содрогнулся, но понял, что это волны магии, вызванные оргазмом. Серафим поднял голову и встретился с серыми глазами, он понял, что сейчас произойдет. Пришла очередь Вейлы изучать своего партнера. Тот властно толкнул его на спину и оглядел.

Под этим властным взглядом Гарри почувствовал себя уязвимым и открытым. Время, казалось, странным образом замедлилось, когда Малфой в два приема сорвал с него штаны. Сам он был более деликатен, оказалось, Вейла менее терпелив, чем Серафим. Это было изысканной пыткой, лежать, не сопротивляясь желаниям любовника, чего бы он ни хотел. От одного прикосновения Гарри поплыл, застонал, заранее принимая все, что ему сейчас предложат. Партнер не перевернул его, но заставил развести ноги и устроился между ними. Серафиму очень хотелось знать, что сейчас будет, но он не контролировал свое тело.

Когда блондин легко погладил его яйца, Гарри не сдержался и застонал. Пальцы Малфоя продвинулись немного назад, и Поттер с удивлением понял, что это движение расплавило его кости и послало сильнейший импульс в пах. Магия жгла его нервы и призывала подчиниться возлюбленному.

- Открой глаза, - прошептал блондин, Гарри подчинился и был пойман в плен серым взглядом. Малфой одной рукой ласкал Поттера и медленно сосал пальцы другой. Слизеринец развратно улыбнулся, вытащил изо рта и опустил руку. - Я хочу, чтобы ты сейчас кончил, - прошептал он так соблазнительно, что Гарри чуть было не подчинился ему без дальнейших стимуляций. – Кончил прямо сейчас, со мной.

Скользкий мокрый палец нашел расслабленный вход, обвел его и скользнул внутрь почти без сопротивления. Малфой нащупал внутри него место, о существовании которого Гарри не подозревал, тем более не знал, что оно есть у него. Гриффиндоррец закричал. Он скатился в волшебный оргазм, который, казалось, длился вечно. Гарри даже не понял, что произошло, он все равно был очень возбужден. Он был весь в сперме, но телу явно было мало. Человек внутри был удивлен, а Серафим продолжал смотреть на Малфоя голодными глазами. Он все еще был между ногами Гарри, но под взглядом Серафима шевельнулся. Вейла протянул руку и спокойно размазал пальцами доказательства оргазма партнера. Потом Малфой откинулся на спинку кровати и томно расставил ноги.

Дыхание Гарри сорвалось, он понял, что сейчас сделает его партнер. Возбуждение было так велико, что когда Малфой медленно опустил руку и посмотрел на гриффиндорца, Поттер понял, что сейчас взорвется. Вслух не было сказано ни слова, Малфой молча растягивал себя сам, но атмосфера между ними заискрила. Видимо, Драко был достаточно расслаблен предыдущим оргазмом, поэтому использовал сразу два пальца и стонал от каждого движения. Он готовил себя для него, Гарри чувствовал это и едва сдерживался. Он хотел взять своего партнера, инстинкт требовал сделать возлюбленного своим немедленно. Поттер передвинулся и оказался между бедрами Малфоя. Слизеринец слегка улыбнулся, прежде чем вынуть из себя пальцы.

Он медленно поднял ноги и положил лодыжки на плечи партнера, Малфой смотрел на него, как будто спрашивая: «Чего ты ждешь?». У Гарри не было практического опыта, только немного теории, но сейчас он не нуждался в нем, он знал, что делать. Он притянул Малфоя, а затем медленно толкнулся внутрь. Растянутые мышцы почти не сопротивлялись, и Гарри оказался внутри. Это было самое прекрасное ощущение в его жизни. Его тело и его магия хотели этого и пели в унисон. Они требовали соединить их магию с помощью физического контакта, и те сделали это. И это было прекрасно.

Малфой шевельнул бедрами и подался вверх, заставляя Гарри двинуться назад. На мгновение глаза Поттера закатились, он чувствовал себя слишком хорошо. Но он хотел большего и снова двинул бедрами вперед. Гриффиндорец обнаружил, что партнер начал двигаться ему навстречу, а когда он чуть сменил угол наклона, Драко запрокинул голову и надсадно застонал. Одурманенным гормонами мозгом Гарри понимал, что они должны кончить вместе. Желая доставить удовольствие партнеру, он снова и снова ударял в сладкое место. После первого оргазма тело гриффиндорца было слишком чувствительно, и он знал, что долго не продержится. Серафим решил сначала доставить удовольствие Драко. Толкаясь в Малфоя, он захватил его член рукой и начал гладить. Ответный вздох показал, что он все сделал правильно. Потребовалось всего несколько движений внутри тела Драко и нескольких поглаживаний по всей длине, чтобы Малфой с криком кончил.

По телу слизеринца пробежали мышечные спазмы, Гарри потерял контроль и содрогнулся, услышав напоследок гортанный крик Малфоя. Все, что он мог сделать, это вытащить член и упасть на постель, вытягивая конечности. Два оргазма подряд было слишком даже для Серафима. Его руки и ноги переплелись с малфоевскими, Гарри тяжело дышал и наслаждался истомой, разлившейся по телу. Потом он сообразил, что еще ничего не кончилось. Малфой говорил ему, что вейлы спариваются четыре дня, но он не знал, как долго это делают Серафимы. Его тело внутри все еще было заинтересовано в партнере, и он знал, что скоро снова захочет секса.

Чувствуя, как умные пальцы Малфоя массируют его спину, спускаясь все ниже, он понимал, что они все сделали правильно, что их игры еще не закончены, и им еще многое предстоит. Что из этого получится, Гарри не знал, он об этом не думал, его это не волновало. Он просто сделал то, на что имел неотъемлемое право.