Шикарное начало

Страницы с густым, испещрённым записями текстом сменились. И вдруг — чистая, пустая страница. Она резко выделялась среди своих исписанных соседок, словно белое пятно на древней карте.

— Странно, — нахмурился Римус, проводя пальцем по пергаменту. — Почему здесь пусто? Ошибка? Или…

Кира не ответила. Она уставилась на пустоту, и в её памяти чётко и ясно прозвучал голос Вальбурги, спокойный и наставительный, каким она помнила его с детства: «Иногда то, что не видно сразу, играет самую важную роль, внучка. Истина любит прятаться за завесой очевидного».

— Иногда то, что не видно сразу, играет большую роль, — тихо, почти машинально, повторила девушка вслух.

Сириус посмотрел на дочь, потом на пустую страницу. В его глазах вспыхнуло привычное желание действовать напрямую.

—Заклинание «Апаресиум» должно помочь, — решительно заявил он, уже доставая свою палочку. — Или любое другое раскрывающее заклинание. Там что-то есть, просто скрыто.

— Нет, отец, подожди, — Блэк-младшая резко подняла руку, останавливая его. Её взгляд был прикован к блокноту, ум работал с бешеной скоростью. — Бабушка не стала бы использовать простую маскировку. Это слишком… прямо и легко . Для неё. Тут будет не всё так просто. Это головоломка.

Она закрыла глаза на мгновение, отгоняя панику, и заставила себя думать. Холодно. Логично. Как учила Вальбурга. Она снова открыла блокнот на первой странице и начала медленно листать его с самого начала, но теперь её взгляд скользил не по смыслу написанного, а выискивал закономерности. Она смотрела на оформление, на поля, на буквицы, на едва заметные точки или помарки.

Никто не понимал, что она делает. Сириус и Римус переглянулись, но молчали, наблюдая, как её пальцы скользят по страницам, а глаза выискивают невидимые им ключи .

Прошло минут пять. Внезапно брови Киры поползли вверх. Её губы сложились в тонкую линию понимания.
—Пустой лист и карандаш. Срочно, — скомандовала она, не отрывая взгляда от книги.

Фред, стоявший ближе всех к столу с письменными принадлежностями, мгновенно выполнил просьбу. Он подал ей чистый лист пергамента и остро заточенный графитовый карандаш.

Девушка принялась за работу с сосредоточенностью хирурга. Она снова начала листать страницы, но теперь останавливалась на некоторых из них, и её карандаш быстро выводила на листок отдельные, казалось бы, случайные буквы. Она выбирала их не из текста, а с полей — то первую букву в каком-то предложении, написанную с особым изяществом, то единственную прописную букву на странице, то букву, на которую падала крошечная, едва заметная точка чернил.

Сириус и Римус следили за её движениями, затаив дыхание. Фред просто смотрел на неё, заворожённый её уверенностью.

Наконец Кира остановилась. На листке перед ней был хаотичный набор букв. Она секунду смотрела на них, а затем её пальцы снова заработали, будто она разгадывала анаграмму. Буквы менялись местами, складывались в слоги…

И через мгновение на листке чётко читались два слова:

«ton sang »

Кира медленно подняла глаза, встречаясь с взглядом отца. Её лицо было бледным, но решительным.
—Ton sang, — проговорила она чётко.

— «Твоя кровь», — одновременно с ней перевёл Блэк-старший , его голос прозвучал глухо. Он понял всё без объяснений. Магия крови. Самая древняя, самая мощная. Магия рода Блэков.

В комнате повисла звенящая тишина. Ответ был найден. И он был одновременно простым и пугающим. Чтобы увидеть скрытое послание, Кира должна была заплатить самой собой. Частичкой своей крови, которая была ключом ко всему наследию Вальбурги.

Воздух в библиотеке стал густым и тяжёлым, как свинец. Слова «ton sang» висели между ними, не требующими перевода, но требующими действия. Все понимали, что значит этот призыв. Это был не метафорический призыв к храбрости. Это был буквальный, древний ритуал.

Кира медленно подняла глаза с листка на отца. Её лицо было спокойным, но в глубине зелёных глаз читалась  решимость.
—Пап,  палочка. Моя осталась в комнате.

Сириус, не говоря ни слова, молча протянул ей свою палочку. Его пальцы на мгновение сжались вокруг её пальцев, передавая безмолвную поддержку, прежде чем отпустить. Никто не протестовал. Римус смотрел с мрачным пониманием. Фред застыл, чувствуя, как у него заходится сердце, но он знал — это должен сделать она. Только она.

Блэк-младшая взяла палочку. Её движение было точным и выверенным. Она приставила кончик палочки к остро заточенному графитовому карандашу, лежавшему на столе, и тихо, но чётко произнесла:
—«Гладиус»

Карандаш на глазах у всех изогнулся, переплелся, и его деревянная оболочка сжалась, обнажив тонкое, сверкающее лезвие, больше похожее на лезвие скальпеля. Простое заклинание трансфигурации, но выполненное с холодной эффективностью, которой научила её Вальбурга.

Не колеблясь ни секунды, девушка взяла получившийся ножик в правую руку. Она не смотрела на Фреда, не искала поддержки. Она смотрела на пустую страницу блокнота. Затем она провела лезвием по ладони левой руки. Быстро, резко. Глубокая, ровная линия проступила на её коже, и алая кровь тут же выступила наружу.

Уизли невольно ахнул, сжимая кулаки, но заставил себя не двигаться с места.

Кира сжала ладонь в кулак над пергаментной страницей. Несколько тёплых, алых капель упали на желтоватую поверхность, расплываясь маленькими рубиновыми лужицами.

И тогда случилось чудо.

Кровь не просто впиталась. Она начала двигаться, как живая, сворачиваясь в изящные, чёткие линии букв. Словно невидимый писец использовал её вместо чернил. И на странице проступила фраза, написанная тем же почерком Вальбурги, но теперь кроваво-красным:

«Я была уверена, что именно ты это сделаешь».

Надпись продержалась несколько секунд, сияя на странице, а затем исчезла, впиталась в пергамент без следа, как будто её и не было. Но на этом магия не закончилась. Сразу после этого, на пустой прежде странице, стали одна за другой проявляться новые строчки. Не кровавые, а обычные, чёрные, но теперь они были видимы. Схемы, формулы, заметки на полях — всё то, что было тщательно скрыто от посторонних глаз. Настоящее сокровище. Ключ к пониманию того, как работать с «паутиной» сердец.

Кира стояла, сжимая порезанную ладонь. Боль была острой, но она почти не чувствовала её. Она смотрела на проявившийся текст, и по её лицу медленно расползалось понимание. Это был последний тест. Тест на готовность заплатить цену. И она его прошла.

Сириус тяжело дышал, глядя на порез на руке дочери, но в его глазах читалась не жалость, а мрачная гордость . Его дочь была настоящей Блэк. Готовой пролить кровь за знание. За семью. За любовь. В такие моменты мужчина понимал, что хоть она была не такая как его родственнички, но кровь Блэков в ней текла, а вместе с ней желание делать всё семьи и любимых людей.

— Вот и всё, — тихо проговорила Кира, её голос был ровным. — Теперь мы знаем, как это сделать. По-настоящему.

Она передала палочку обратно отцу и, не глядя на кровь, сочащуюся между её пальцев, снова склонилась над блокнотом, чтобы изучить открывшуюся истину. Битва продолжалась, но теперь у них был полный арсенал.

Слова, проявившиеся на странице, были удивительно простыми и ясными. Вальбурга, несмотря на свою любовь к загадкам, в вопросах жизни и смерти была предельно практична. Там не было витиеватых формул или непонятных символов. Было пошаговое руководство, похожее на инструкцию к сложному, но собранному механизму.

— «Сердца, связанные узами верности и любви, должны стать единым кругом, — прочла вслух Кира, — …каждый должен сосредоточиться не на общей цели, а на своей личной, самой сильной связи с фокусом. Фокус… это я, — она перевела дух, — …должен стать проводником, сосудом. Не пытаться контролировать поток, а стать его частью, направить его…»

Римус кивал, его лицо светлело с каждой строчкой.
—Это гениально… и просто. Она свела всё к чистой энергии, к воле. Никаких сложных ингредиентов, никаких астрономических вычислений. Только сила чувств. Это… это может сработать.

Они дочитали до конца. В библиотеке повисло молчание, полное странного, хрупкого облегчения. Путь был ясен. Но вместе с ясностью пришло и осознание всей грандиозности риска. Гарантий не было. Это был прыжок в неизвестность с верой в теорию мёртвой женщины и в силу своих сердец.

— Это всё, что у нас есть, — тихо констатировал Сириус, откидываясь на спинку стула. Он выглядел внезапно очень уставшим. — И это лучше, чем ничего.

Решение пришло само собой. Переварить такой объём информации, принять эту страшную надежду требовалось в одиночестве. Каждому на свой лад.

— Мне нужно… мне нужно к ним, — первым нарушил тишину Римус, вставая. На его лице была смесь вины и тоски. — Нимфодора и Тедди… они ещё не знают, что я вернулся. Я не могу… я должен их увидеть. Перед тем как… — он не договорил, но все поняли. Перед тем как снова рискнуть всем.

Кира кивнула, понимающе.
—Конечно, Римус. Передай им привет. И скажи, что когда всё закончиться я их оченл жду здесь, просто чтобы провести время без всяких проблем.

Люпин коротко кивнул, бросил последний взгляд на блокнот и вышел из библиотеки, его плащ развевался за ним. Они слышали, как в прихожей щёлкнула дверь.

Сириус тяжело поднялся.
—А я… я пойду посплю, — он провёл рукой по лицу. — Голова идёт кругом. Старость не радость. — Он попытался пошутить, но шутка не удалась. Он посмотрел на дочь, и в его глазах читалась вся глубина его страха за неё. — Вы… будьте осторожны.

— Мы просто полежим, отец, — мягко сказала Блэк-младшая — Ничего опасного.

Сириус хмыкнул, явно не веря, но ничего не сказал. Он молча вышел, и его шаги медленно затихли на лестнице.

Фред и Кира остались одни в огромной, тёмной библиотеке. Тишина снова сгустилась вокруг них, но на этот раз она была не тревожной, а уставшей.

— Пошли наверх? — тихо предложил Фред, беря её за неповреждённую руку. Его пальцы осторожно коснулись её ладони с порезом, который она уже успела перевязать чистым платком. — Тебе нужно отдохнуть.

Девушка просто кивнула, позволив ему вести себя. Они поднялись в её комнату. Солнечный свет уже сменился вечерними сумерками, заливая комнату мягким, сиреневым светом.Никто не заметил как ранге утро на кухне перелилось в вечер. Они молча скинули обувь и устроились на кровати — не страстно, как раньше, а устало, как два солдата после долгого боя. Фред лёг на спину, а Кира пристроилась рядом, положив голову ему на грудь.

Он обнял её, его рука легла на её спину, и они лежали так, просто слушая, как бьётся его сердце. Громко, ровно, живуче. В этом стуке была вся их надежда. Они не говорили о проклятии, о ритуале, о возможной смерти. Они просто лежали, вдыхая знакомые запахи друг друга, находя утешение в близости. Это был не побег от реальности. Это была передышка. Краткий, драгоценный момент покоя перед решающей битвой. И в этой тишине была своя, безмолвная клятва — бороться до конца. Вместе.

— Фредди, — тихо начала она, её голос был приглушён его грудью. — Тебе нужно вернуться в магазин.

Парень не ответил сразу, просто его рука чуть крепче сжала её плечо.

— Уже второй раз из-за меня вы с Джорджем закрываетесь на неопределённый срок, — продолжала юная Блэк , и в её голосе послышались угрызения совести. — Это несправедливо по отношению к вам. К твоему делу.

Фред глубоко вздохнул, и его грудь под её щекой плавно поднялась и опустилась.
—Эй, Киря, — его голос был спокойным и твёрдым. — Перестань. Сейчас главное — мы. Ты и я. Всё остальное может и подождать. — Он сделал паузу , выбирая слова. — Да, я люблю наш магазин. Всем сердцем. Это наше с Джорджи детище, наше безумие, воплощённое в жизнь. Но тебя… тебя я люблю сильнее. Без всяких «намного». Просто… иначе быть не может. Так что никаких угрызений совести, ладно?

Его слова, такие простые и искренние, согрели Киру изнутри, словно глоток горячего чая холодным вечером. Она прижалась к нему ещё сильнее.

— Я тебя тоже очень сильно люблю, — прошептала она в его футболку. — И знаешь… я ни капли не жалею, что дала тебе второй шанс.

Фред тихо рассмеялся, и смех его отозвался в его груди приятной вибрацией.

—Если честно, я сам думал, что шансов уже не будет. После всего того дерьма, что я устроил… — он замолк на секунду, вспоминая их тяжёлую размолвку. — Но потом подумал — жизнь одна. Сидеть и хныкать, что всё пропало, или рискнуть, попытаться всё исправить, пусть даже получишь по морде. Я решил рискнуть. Ещё раз попытаться завоевать тебя. И… — он выдохнул с облегчением, — у меня получилось. Это лучшее, что я когда-либо делал.

Блэк-младшая хихикнула, поднимая голову, чтобы посмотреть на него. В сумерках его веснушки были почти не видны, но его глаза светились тёплым, любящим светом.
—Какой-то ты сегодня слишком сахарный, Уизли, — сказала она, поддразнивая его. — Словно тебя подменили.

Он улыбнулся своей самой озорной, самой обезоруживающей улыбкой, от которой у неё до сих пор перехватывало дыхание.

—Рядом с тобой я буду любым, моя любовь . Хоть сахарным, хоть солёным, хоть взрывоопасным. Как только ты пожелаешь. Главное — быть рядом.

Он наклонился и нежно поцеловал её в лоб. Этот простой, нежный жест значил для неё больше, чем все страстные клятвы на свете. В нём была обещание. Обещание быть рядом, каким бы ни был исход. И в этот момент она поверила, что их любовь действительно сильнее любого проклятия.

Кира задержала свой взгляд на его лице, утопая в тепле его глаз. Его слова о том, чтобы быть любым для неё, отозвались в ней глубоким эхом, заставив её задуматься о том долгом и извилистом пути, который привёл их к этому моменту.

— Знаешь, — начала она, её голос стал тише, задумчивее, — если честно… тогда, после всего того кошмара… того поцелуя… я вообще не хотела тебя видеть. — Она почувствовала, как его тело под ней слегка напряглось, но продолжала, ей нужно было высказать это. — Каждый раз, когда ты появлялся на горизонте, мне хотелось развернуться и уйти. Голова кричала, что ты предатель, что ты причинил мне невыносимую боль.

Она сделала паузу, вспоминая тот хаос внутри себя.
—Но вот что самое странное… и страшное… — её шёпот стал почти неслышным, — я всё равно тебя любила. Даже сквозь всю эту ярость, обиду и недоверие. Это чувство сидело где-то глубоко-глубоко, и его нельзя было выкорчевать. Оно просто… жило там. И болело.

Фред молчал, слушая, и его рука продолжала медленно гладить её спину, как бы извиняясь за ту боль без слов.

— А потом… — губы Киры тронула лёгкая улыбка, — я просто решила перестать слушать свою слишком умную, слишком осторожную голову. И послушать сердце. Оно кричало на меня, что я дура, что это опасно… но оно же и тянулось к тебе. И я подумала — а что, если я ошибаюсь? Что, если этот шанс — единственный, который у нас есть? И я рискнула. — Блэк-младшая посмотрела на него, и в её глазах сияла чистая, ничем не омрачённая радость. — И знаешь что? Я не ошиблась. Потому что сейчас… сейчас я невероятно счастлива. Такого счастья у меня никогда не было.

Она замолчала, а потом фыркнула, вспомнив забавную деталь.
—И, кстати, отдельное спасибо за это надо сказать твоему брату и сестре. Если бы не Джордж с Джинни, которые тогда закрыли нас в том чулане с вениками, мы бы, возможно, до сих пор ходили вокруг да около и строили друг другу глазки. А так пришлось разговаривать. По-нормальному.Хоть не прям по-нормальному, но мы были бы не нами, если как-то фокус не выкинули.

Фред наконец рассмеялся, низкий, грудной смех, который заставил её саму улыбнуться.

—Ага, — прохрипел он. — Я теперь
Джорджу пожизненно обязан. Значит, теперь моя очередь помочь ему в его нелёгких любовных терзаниях с мадмуазель Делакур. Хотя, — он закатил глаза, — с его-то тактикой «сначала напугай до смерти, а потом пригласи на свидание», ему нужна не помощь, а полный перезапуск мозга.

— Я тоже буду помогать, — тут же включилась Кира, с энтузиазмом поднимаясь на локоть. — Джордж так сильно переживал за наши с тобой отношения, вкладывался, поддерживал… а за свои собственные как-то не очень. Ну, ладно, они только познакомились, вместе на матч поехали, это хорошо. Но если понадобится, — её глаза хитро сверкнули, — я готова вместе с ним петь серенады под окнами Люси. Уверена, моё сопрано его баритону не помешает.

Фред представил эту картину — его брата, красного от смущения, и Киру, пытающихся очаровать французскую волшебницу под балконом — и залился громким, раскатистым смехом, который эхом разнёсся по тихой комнате. Он обнял её крепче, прижимая к себе.

— Обещаю, до серенад дело не дойдёт, — сквозь смех проговорил он. — Я придумаю что-нибудь более изящное. И менее позорное для нашего семейства.

Они снова замолкли, но теперь атмосфера была лёгкой, наполненной теплом  и пониманием. Они прошли через ад и вернулись обратно, и их связь стала только крепче. И теперь, глядя в будущее, которое всё ещё было окутано туманом опасности, они знали, что справятся. Потому что у них есть друг друга. И их странная, чудесная семья, готовая ради них на всё. Даже на пение серенад.

Лёгкая, беззаботная атмосфера постепенно сменилась задумчивой. Фред лежал, глядя в потолок, его пальцы всё так же перебирали прядь её волос.

— А ещё Джинни, — произнёс он вдруг, и в его голосе прозвучала лёгкая, недоумевающая улыбка. — Моя маленькая сестрёнка. А теперь… она в интересном положении. До сих пор не могу поверить. Гарри Поттер… отец. Это звучит так дико. Я до сих пор не понимаю, как так вообще получилось.

Кира фыркнула, поднимая голову и подпирая подбородком его грудь, чтобы лучше видеть его лицо.
—Фред Уизли, — с притворной строгостью произнесла она, — ты что, не знаешь, откуда дети берутся? Мне кажется, с твоим-то опытом в создании хаоса, ты должен был это понять одним из первых.

Фред повернул голову к ней, и на его лице расцвела самая озорная, самая бесстыжая ухмылка, от которой у неё ёкнуло сердце.
—О, малышка Блэк, — протянул он с притворной серьёзностью, — я знаю. Ещё как знаю. И, если честно, все мои самые ценные познания в этой деликатной сфере… — он сделал драматическую паузу, глядя ей прямо в глаза, — …получены исключительно от тебя.

Девушка замерла на секунду, а затем её лицо залилось краской. Она оттолкнулась от него и села на кровати, смотря на него с наигранным, преувеличенным возмущением.
—В смысле «от меня»?! Фредрик Гидеон Уизли, что ты такое говоришь! — она попыталась изобразить гнев, но сдерживала смех. — Я тебя сейчас с кем-то перепутала? Или у тебя была какая-то тайная жизнь, о которой я не знаю? Потому что лично я припоминаю, что до меня у тебя был опыт… ну, скажем так, достаточный, чтобы не делать такие глаза при виде беременной сестры!

Она тыкала пальцем в его грудь, стараясь сохранять серьёзное выражение лица, но её губы уже предательски подрагивали.

Фред не сопротивлялся. Он просто лежал и смотрел на неё, его глаза сияли от удовольствия, что он смог её так раззадорить. Он поймал её тыкающий палец и притянул её обратно к себе.
—Успокойся, грозная наследница Блэков, — он рассмеялся, его смех был тёплым и ласковым. — Я имел в виду, что всё самое важное, самое настоящее… всему этому я научился именно с тобой. Всё остальное было просто… репетицией.

Но Кира, всё ещё изображая обиду, попыталась вырваться.
—Ну да, конечно! Теперь из меня делают какую-то… просветительницу! Я сейчас папе пожалуюсь, что ты порочишь мою репутацию!

— Пожалуйся, — парировал Фред, уже не сдерживая улыбки. — Он мне всё равно не поверит. Все знают, что это я у тебя был первым и единственным достойным учеником.

Она хотела что-то ответить, какой-то едкий комментарий уже вертелся на языке, но Фред не дал ей шанса. Он резко, но нежно потянул её за собой, перевернул на спину и накрыл своим телом, а его губы разом замкнули все её возражения в долгом, глубоком поцелуе.

Это был не страстный, а скорее ласковый, увещевающий поцелуй. Поцелуй, который говорил: «Хватит болтать ерунду». Кира сначала попыталась отпихнуть его, всё ещё сохраняя маску возмущения, но её усилия были вялыми и неискренними. Через пару секунд её тело расслабилось, руки обвили его шею, и она полностью растворилась в этом поцелуе, забыв о глупой перепалке.

Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дух, Фред прошептал ей в губы, его дыхание было тёплым:
—Вот видишь? Самый эффективный способ тебя заткнуть. Я это тоже от тебя научился.

Девушка слабо толкнула его в плечо, но в её глазах уже не было и тени обиды, только сияющая, безудержная любовь.
—Идиот, — прошептала она в ответ, притягивая его для нового поцелуя.

Все разговоры о сестре, о детях и о чём бы то ни было ещё были забыты. Оставались только они двое, их смех и их любовь, которая в этот вечер казалась такой же бесконечной, как и само небо за окном.