55 Глава
Поезд «Москва–Архангельск» мирно покачивался на стыках рельсов, унося двух британских волшебников вглубь заснеженной русской равнины. Сириус, растянувшись на нижней полке купе, с наслаждением потягивал из дорожной фляжки виски, купленное ещё в Лондоне, параллельно прокручивая в голове то, что он должен сделать, а именно — найти того человека, который мог бы спасти его дочь. Но, конечно же, мужчина хотел ещё провести время в своё удовольствие, ведь с самого начала он за этим и ехал в заснеженную Россию, но судьба распорядилась иначе. Блэк должен был помочь своей дочери. Сириус был готов на всё: даже если старый колдун скажет, что нужно будет умереть, мужчина погибнет. Он дал обещание своей покойной жене, что всеми силами всегда будет защищать их малышку; неважно, что нужно будет сделать, — он пойдёт на всё, даже на смерть.
Римус сидел у окна, читая книгу, но взгляд его часто отрывался от страниц, чтобы полюбоваться проплывающими за стеклом бескрайними белыми просторами. Но это так казалось на первый взгляд. На самом деле Люпин прокручивал в голове варианты событий, которые могут произойти. Мужчина хотел помочь своей крёстной дочери, потому что, по его мнению, Кира не заслуживает такого. Да, конечно же, Римус знал, что Блэк-младшая не ангел, но она всегда поступала так, как правильно. Кира для него была первым ребёнком; он до сих пор помнит, как держал её маленькую на руках, как читал сказки перед сном, как наказывал соседских хулиганов за то, что они посмели обижать зеленоглазую.
— Скучно, — вдруг объявил Сириус, опуская фляжку. — Надо бы развеяться. А то затухнем.
— Бродяга, мы не для развлечений сюда приехали, напоминаю. Нам надо спасать твою доченьку, — напомнил Римус, не отрываясь от книги.
— И твою крёстницу, вообще-то. Но в поезде мы же ничего не сделаем, поэтому хоть тут надо как-то развлечься, — Блэк подмигнул и, схватив бутылку дорогого французского красного вина, которую припас «на крайний случай», вышел в коридор.
Через пару минут он вернулся в купе в компании двух рослых, улыбчивых мужчин-маглов в спортивных костюмах — соседей из соседнего купе. Один из них выглядел так, будто его жизнь помотала так, что хуже некуда: большие синяки под глазами, морщинистый лоб и шрам под губой. Уши торчали в разные стороны, а волос на голове практически не было, так, мягкий пушок. Спортивный костюм на нём висел, как мешок из-под картошки; он будто бы утопал в нём, ведь было видно, что одежда была на пару размеров больше положенного. Второй выглядел куда симпатичнее: большой нос с горбинкой, лицо в морщинах, лохматые брови и тонкие губы. Волос на голове не было, мужчина был лысый, но ему это шло. Костюм сидел отлично — можно прямо сейчас идти на рынок продавать арбузы, как подметил Люпин, и улыбнулся от своих же мыслей.
— Римус, знакомься! Это Сергей и Игорь! Едут на рыбалку! — возвестил Сириус. — А это мой друг, Римус. Он… э… преподаватель древней литературы.
Маглы радушно закивали, явно уже успев оценить гостеприимство Блэка. Тот между делом ловко наколдовал ещё пару бокалов.
— За новые знакомства! — провозгласил Сириус, разливая вино. — И за гостеприимную Россию!
— За знакомство! — бодро подхватили Сергей и Игорь. Как оказалось, они были родными братьями.
Языкового барьера, казалось, не существовало. Сириус говорил на ломаном русском, щедро сдобренном английскими словами, маглы — на ломаном английском, сдобренном русским. Они прекрасно понимали друг друга. Особенно когда Блэк-старший начал показывать простые фокусы — заставлял монетки исчезать и появляться, что вызывало у Сергея и Игоря громкий, искренний восторг.
— Ты… маг! — восхищённо произнёс Игорь, хлопая Сириуса по плечу. — Настоящий!
— О, вы даже не представляете, — загадочно улыбнулся тот, подливая всем вина. Мужчине нравилось такое внимание, ведь давненько он его не получал.
Римус сначала скептически наблюдал за этим безумием, но вскоре и он не выдержал — уголки его губ поползли вверх, а затем он и вовсе рассмеялся над какой-то историей Сергея про медведя, ворующего водку у рыбаков. Они болтали обо всём на свете — о рыбалке, о футболе, о суровости русской зимы и о красоте английских пабов. Сириус сиял; он обожал такие импровизированные вечеринки и умение находить общий язык с кем угодно.
— Ваша женщина… она дома ждёт? — с внезапной серьёзностью поинтересовался Сергей, указывая на заветное кольцо на руке Сириуса — обручальное кольцо Лии, которое тот никогда не снимал.
Блэк-старший на мгновение замолчал, и тень печали скользнула по его лицу.
— Она… на небесах, — тихо сказал он. — Но ждёт. Обязательно ждёт.
Маглы понимающе замолчали, а затем Игорь торжественно поднял бокал.
— За тех, кто ждёт! На небесах и на земле!
Этот тост был выпит особенно проникновенно.
***
Тем временем в особняке Блэков царила благословенная тишина. Кира, измотанная эмоциями дня, наконец сдалась и заснула прямо в объятиях Фреда у камина. Её дыхание было ровным и глубоким, а на губах играла едва заметная, спокойная улыбка. Зелёные серьги-звёзды у её висков мерцали в такт её дыханию, отбрасывая крошечные блики на кожу.
Фред не спал. Он не мог оторвать от неё взгляда. Он смотрел, как трепетали её длинные ресницы, как шевелятся губы, словно что-то беззвучно говоря во сне. Он чувствовал вес её головы на своей груди и её тёплое дыхание на своей шее. В этот момент он был абсолютно, безоговорочно счастлив. Все его страхи и подозрения относительно её странного поведения казались такими глупыми и надуманными. Она была здесь. Она была с ним. И это было всё, что имело значение.
Парень уже начал дремать сам, как вдруг дверь в гостиную со скрипом приоткрылась и в проёме показалась взъерошенная рыжая голова Джинни. Её глаза сияли, как два фанаря, и она уже открыла рот, чтобы что-то выпалить.
Фред мгновенно пришёл в себя. Он поднял палец к губам, делая выразительный знак «тише», и сурово нахмурился, кивнув на спящую Киру.
Рыжеволосая замерла на пороге, её порыв был моментально остановлен. Она заглянула в комнату, увидела спящую подругу и смущённо улыбнулась, сделав вид, что застёгивает на своих губах невидимую молнию.
Уизли старший жестом подозвал её к себе. Она на цыпочках подкралась к дивану.
— Она спит, — беззвучно прошептал Фред, гладя Киру по волосам. — Вымоталась.
— Я хотела… чертежи показать… — так же беззвучно, одними губами, прошептала Джинни, сияя от счастья. — Гарри… дом…
— Потом, — так же тихо пресёк её парень, но улыбнулся, чтобы смягчить отказ. — Всё покажешь. Завтра. Обещаю. Сейчас пусть спит, она устала.
Джинни понимающе кивнула, послала спящей подруге воздушный поцелуй и так же бесшумно, на цыпочках, ретировалась из гостиной, прикрыв за собой дверь.
Фред снова остался один со спящей Кирой. Он обнял её крепче, прижался щекой к её волосам и закрыл глаза. Теперь он мог спать спокойно. Его мир, по крайней мере на эту ночь, был в полной безопасности и в полном порядке. Он её охранял.
Тишину и покой в гостиной нарушил тихий, прерывистый стон. Фред, дремавший чутким сном, мгновенно открыл глаза. Кира ворочалась у него на груди, её лицо исказилось гримасой боли, а из-под сомкнутых ресниц по щекам потекли слезы — медленные, тяжелые, настоящие.
— Кир? Солнышко? — тихо, испуганно позвал он, осторожно тряся её за плечо. — Проснись, это кошмар. Тише...
Но она не просыпалась. Девушка увязла в глубинах сна, откуда он не мог её достать...
Тот же пустырь. Та же леденящая тишина. Но не было крови. Не было ужасающей раны. Фред просто лежал на земле, прислонившись к груде камней. Его глаза были закрыты, словно он спал. Но его кожа была мертвенно-бледной, почти синей, а лицо — абсолютно бесстрастным и холодным. Он не дышал. От этого у Блэк в сердце укалоло, девушка перестала чувствовать землю под ногами.
От парня веяло таким леденящим холодом, что у Киры застывала кровь в жилах. Она пыталась подбежать к нему, кричать, трясти его, но её ноги были прикованы к земле, а голос пропал.
Из тени, как и в прошлый раз, выползла та самая фигура в развевающихся лохмотьях. Вестник. Он медленно проплыл к неподвижному телу Фреда и протянул над ним костлявую руку.
— Год… — проскрежетал ледяной, бездушный голос, звучавший прямо у неё в голове. — Отсчёт пошёл… Сначала холод… потом тишина… Так будет и с ним…
Вестник повернулся к ней. Из-под капюшона не было видно лица, лишь ощущалась бездонная пустота и голод. — Наслаждайся его теплом… пока оно есть…
Кира рванулась и села на диване с глухим, захлёбывающимся всхлипом. Дыхание сбилось, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Слёзы текли ручьями сами по себе, её всего трясло.
— Кира! Киря, ты со мной! Со мной! — Фред схватил её за плечи, его лицо было бледным от ужаса. — Это я! Я здесь! Всё в порядке! Это просто сон!Я рядом, значит всё будет хорошо!
Юная Блэк уставилась на него широко раскрытыми, полными ужаса глазами, сначала не узнавая. Затем её взгляд сфокусировался на его живых, полных тревоги глазах, на тёплой коже, на которой выступил испарина. Она судорожно втянула воздух и схватилась за его рубашку, прижимаясь к нему, пытаясь убедиться, что он тёплый, живой, настоящий. Не такой как во сне...
— Ты… ты холодный… — выдохнула она в истерике, ощущая его тепло, но всё ещё находясь во власти сна. — Ты был такой холодный…
— Я здесь, я тёплый, всё хорошо, — он прижимал её к себе, гладил по волосам, по спине, бормоча успокаивающие слова. — Это был кошмар. Просто кошмар. Всё прошло.
Кира рыдала, не в силах остановиться, её тело сотрясали конвульсии. Уизли держал её, качал, как ребёнка, чувствуя себя абсолютно беспомощным.
— Что тебе снилось, солнышко? — спросил он тихо, когда рыдания немного поутихли. — Ты так кричала… Что это было? Можешь рассказать? Прошу тебя
Блэк зажмурилась, пряча лицо в его груди. Разум лихорадочно работал. Правду сказать нельзя. Никогда. Иначе вестник доберётся до него, а этого допустить нельзя.
—Д… детство, — выдавила первое, что пришло в голову сдавленным, надтреснутым голосом. — Приснился тот дом… та комната… та женщина… — она имела в виду свою тётку-садистку , и это была не совсем ложь. Те воспоминания всегда вызывали у неё дрожь. — Мне снилось, что я там снова… а ты… ты пришёл за мной… и она тебя… она тебя заморозила… превратила в лёд… — зеленоглазая снова зашлась в рыданиях, на этот раз отчасти искренних, потому что она и правда боялась этого больше всего на свете.
Фред застонал и прижал её ещё крепче.
—О, малышка … прости, я не знал… — он засыпал её макушку поцелуями. — Это просто сон. Я никуда не денусь. Никакая злая старуха меня не заморозит. Я здесь, рядом . Я всегда буду тёплым. Для тебя.
Уизли продолжал её убаюкивать, шептать слова утешения, и постепенно дрожь в её теле стала стихать. Но в её глазах, когда она на секунду оторвалась от его груди, чтобы перевести дыхание, читалась не детская травма. Читался настоящий, взрослый, леденящий душу ужас. И Фред это увидел. И понял, что она снова что-то не договаривает. Но на этот раз он не стал давить. Он просто держал её, давая понять, что он здесь. Что бы ни было, он здесь.
А Кира, прижавшись к его тёплой, живой груди, смотрела в темноту и слышала в ушах ледяной скрежет: «Отсчёт пошёл…»
Фред не отпускал её ещё долго, даже когда рыдания сменились тихими, прерывистыми всхлипами, а затем и вовсе затихли. Он просто держал её, чувствуя, как её тело постепенно расслабляется, а дыхание выравнивается. Но напряжение, тонкой, невидимой струной, всё ещё висело между ними. Парень знал, что она солгала. Не полностью, может быть, но солгала. И этот факт съедал его изнутри. Так как Блэк не хотела делиться своими переживаниями, рыжеволосого это растраивало. Он что не заслуживает знать?
— Чай, — твёрдо сказал Уизли наконец, аккуратно высвобождаясь из её объятий. — Тебе нужно что-то тёплое. И что-то крепкое. Для меня.
Фред усадил её поглубже в диван, закутал в плед, который валялся рядом, и ушёл на кухню. Через несколько минут он вернулся с двумя кружками. В одной дымился ароматный травяной чай с мёдом и, если принюхаться, с изрядной долей огненного виски. В другой — просто виски.
Уизли протянул ей кружку с чаем.
—Пей. Маленькими глотками.
Блэк-младшая послушно взяла кружку дрожащими руками и сделала глоток. Тёплая жидкость обожгла горло, но странным образом помогла ей окончательно вернуться в реальность. Она чувствовала его взгляд на себе — тяжёлый, полный беспокойства и немого вопроса.
— Спасибо, — прошептала девушка , не поднимая глаз.
— Киря, — его голос прозвучал тихо, но настойчиво. — Я не буду давить. Но… если тебе снятся такие кошмары… даже если они про детство… может, стоит поговорить с кем-то? С тем же Люпином, когда он вернётся. Или… или хотя бы со мной? Я могу просто слушать. Без комментариев. Могу просто быть рядом, чтобы тебе стало легче.
Зеленоглазая закусила губу, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Его предложение было таким искренним, таким любящим. И таким опасным.
—Я… я не могу, — она снова солгала, и слова показались ей пеплом на языке. — Это слишком… сложно. Слишком больно ворошить. Поверь, лучше не надо.
Уизли смотрел на неё ещё несколько секунд, и она видела, как в его глазах борются желание помочь и уважение к её границам. Наконец рыжеволосый тяжело вздохнул и отпил из своей кружки.
—Хорошо. Как скажешь. Но знай, что я всегда здесь. Всегда. Даже если тебе приснится целая армия ледяных тёток.
Девушка слабо улыбнулась его попытке пошутить, но улыбка получилась кривой и болезненной. Они допили свои напитки в тишине. Натянутой, неудобной тишине.
Внезапно Фред поставил кружку на пол и повернулся к ней, его выражение лица стало решительным.
—Знаешь что? Хватит. Мы оба не выспались, мы оба на нервах. Иди спать. Настоящим сном. В кровати. А я… я побуду рядом. Просто посижу. Почитаю. Чтобы ты знала, что я рядом.
Кира хотела возразить, что всё в порядке, что она может сама, но слова застряли в горле. Мысль о том, чтобы остаться одной в тёмной комнате, заставила её сжаться изнутри. Она просто кивнула.
Он поднял её на руки, как ребёнка — Блэк была такой лёгкой и хрупкой после всех этих слёз, — и отнёс в её спальню. Уложил в кровать, плотно укутал одеялом.
— Спи, — прошептал парень , садясь в кресло у кровати и беря с тумбочки первую попавшуюся книгу. — Я никуда не уйду.Посижу почитаю, это конечно не твои прекрасные романы, но ничего.
Уизли открыл книгу и сделал вид, что читает. Через несколько минут её дыхание снова стало глубоким и ровным. На этот раз — спокойным. Он не уходил. Он сидел и смотрел на неё, а в голове у него прокручивались обрывки фраз, выражения её лица, молчание. Загадка. И Фред дал себе слово разгадать её. Не чтобы прижать к стенке. А чтобы помочь. Чтобы больше никогда не видеть таких слёз на её лице.
А Блэк, погружаясь в сон, на этот раз бессонный, в последний момент перед отключкой почувствовала лёгкое, почти неосязаемое прикосновение к своим серьгам. Будто кто-то проверил, на месте ли они. На месте ли он. И это прикосновение было одновременно и успокаивающим, и пугающим. Потому что отсчёт уже шёл. А она была единственной, кто это знал.
Свет в спальне был приглушён до мягкого, золотистого сияния — Фред наколдовал несколько шаров тёплого света, которые висели под потолком, словно светлячки. Он сидел в кресле, отложив давно забытую книгу, и просто смотрел на Киру. Её лицо, наконец, расслабилось в сне, но в уголках губ всё ещё таилась тень недавнего страдания. Он видел лёгкую влажность на её ресницах и чувствовал комок в собственном горле.
Дверь в спальню отворилась так бесшумно, что Фред вздрогнул, лишь увидев движение в поле периферийного зрения. В проёме стоял Джордж. Он был босиком, в пижаме, и его обычно насмешливое лицо было серьёзным и вопрошающим. Джинни, видимо, успела его предупредить.
Джордж медленно, на цыпочках, пересёк комнату и остановился рядом с креслом. Его взгляд скользнул по спящей Кире, потом переметнулся на лицо брата — уставшее, напряжённое, с тёмными кругами под глазами.
— Что случилось? — прошептал Джордж так тихо, что это было почти движением губ.
Фред молча указал пальцем на дверь. Джордж кивнул. Они, как две тени, выскользнули из спальни в коридор, прикрыв за собой дверь.
В коридоре, освещённом лишь лунным светом из высокого окна, Фред облокотился о стену и провёл рукой по лицу.
—Кошмар, — хрипло выдохнул он. — Сильный. Она… она рыдала. Её всю трясло. Я её едва разбудил.
Джордж присвистнул беззвучно, его брови уползли вверх.
—Опять? Как в ту ночь после салюта?
—Да нет, этот… этот был хуже, — Уизли старший замялся, подбирая слова. — Она не просто кричала. Она плакала. И говорила, что я… что я холодный. Будто я умер. — парень сглотнул, отводя взгляд. Ему было не по себе от этих воспоминаний.
Джордж присвистнул уже вслух, но тут же осекся, прислушавшись, не разбудил ли он кого.
—И что, это опять «про детство»? — спросил он с лёгким скепсисом. — Про ту её сумасшедшую бабку?
— Говорит, что да, — Фред пожал плечами, но в его голосе слышалась неуверенность. — Что ей приснилось, будто та бабка меня заморозила. Но, Джордж… я не знаю. У неё был такой вид… будто она видела не прошлое, а… будущее. Или что-то в этом роде. Она смотрела на меня так, будто я призрак. Я вот не могу объяснить этого, но чувствую, что что-то не так. Кира что-то не договаривает. И мне от этого ещё хуже.
Джордж нахмурился, его весёлое лицо стало не по возрасту взрослым и задумчивым.
—Это нехорошо, братец. Девушка явно не в порядке. Может, правда, к кому-то сводить? Не лекарю , конечно,ведь как бы Сириус не говорил, что их этот лекарь преданн только им, он всё Министерству доложить, это я знаю, просто слышал один раз, но про это позже. Есть же частные целители. Специалисты по всяким… посттравматическим штукам.Может туда?...
— Я предлагал, — вздохнул Фред. — Она наотрез отказалась. Говорит, слишком больно ворошить. — Он ударил кулаком по стене, но беззвучно, сдерживая силу. — Чёрт! Я чувствую себя таким беспомощным! Я не знаю, как ей помочь! Я могу изобрести хоть сто противокошмарных амулетов, но я не могу залезть ей в голову и выгнать оттуда всех её демонов!
Джордж положил руку ему на плечо.
—Эй, ты всё делаешь правильно. Ты рядом. Ты держишь её, когда ей плохо. Ты не даёшь ей остаться одной в этой хреновой темноте. Иногда это всё, что можно сделать. — Он помолчал. — Может, это просто нервы? Всё-таки Сириус уехал, дом опустел, ты тут один на один с её психикой… и с моим очарованием, конечно.
Фред фыркнул, и напряжение немного спало.
—Нет, это точно не это. Джордж мы же жили у нас в кварите и всё было отлично. — Он посмотрел на закрытую дверь. — Я останусь с ней сегодня. На всякий случай.
— Правильно, — Джордж одобрительно кивнул. — А я пойду, постараюсь не шуметь. Если что — свисти. — Он отступил на шаг, а затем снова обернулся. — И, Фред?
—А?
—Она сильная. Сильнее, чем кажется, и ты это знаешь лучше меня . Она справится. И ты справишься.
Фред кивнул, не в силах ничего сказать. Джордж исчез в темноте коридора. Уизли старший ещё немного постоял у стены, слушая собственное сердцебиение, а затем снова бесшумно вернулся в спальню к своей спящей, полной тайн принцессе. Он уселся в кресло, и на этот раз его решимость была твёрже. Он мог не понимать, что происходит. Но он точно знал, что не отступит. Ни перед какими кошмарами.