Шикарное начало

Утро следующего дня было суматошным и горько-сладким. Особняк Блэков, всего пару дней назад оглашавшийся смехом и гамом, теперь гудел от звуков упаковываемых чемоданов и прощальных объятий. Все решили разъехаться по своим домам, а кто-то отправился в путешествие.

Нимфадора, сияя розовыми волосами, укачивала на руках засыпающего Тедди, готовясь к телепортации к своим родителям. Римус, уже собранный, с серьезным лицом проверял карманы пальто, мысленно сверяясь со списком необходимого для России. Люпин, конечно, не хотел оставлять свою жену одну, но она настояла на том, чтобы мужчина поехал и повидал мир. Нимфадора не была любительницей путешествий, чего не скажешь про её мужа.

Сириус, надевая дорожный плащ, поймал Киру за руку перед самым выходом в холл, где уже толпились остальные.

— Помни наш уговор, — тихо, но жестко сказал он, наклонясь к ней. — Ни слова. Ни намека. Он уже на взводе. Сегодня утром за завтраком пялился на тебя, как сыщик. Держись, солнышко. Ради него. Я не представляю, как тебе сложно обманывать его, но это нужно. Ради этого рыжего тебе нужно скрывать эмоции. Знаю, у нас, Блэков, в крови не показывать истинные чувства, но по себе знаю, как сложно лгать любимому человеку. — После последних слов в голову Блэк-старшего полезли воспоминания.

Воспоминания:

— Сири, я же вижу, что с тобой что-то не так! — беря за руки своего парня, твердила Лия. Девушка видела, как ему сложно, но не могла понять причину, ведь он ей не рассказывал.

— Всё хорошо, Ли, — выдыхая аромат яблок и корицы, который исходил от волос девушки. — Ты со мной, а значит, всё хорошо, — обнимая крепче девушку, будто боясь, что она может раствориться.

— Прошу тебя, расскажи мне, что с тобой, — отстранившись от Блэка. — Я же вижу. Прошу, поделись. Тебе плохо, я, возможно, и не смогу решить твою проблему, но поддержать... — Лия не успела договорить, как парень заткнул её поцелуем. Сириус не мог рассказать девушке, почему он уже как неделю ходил сам не свой. Ведь это всё из-за неё. Мать, с которой он уже давно не общался, написала ему письмо:

«Я надеюсь, ты не забыл дорогу домой? Так как мы всё ещё ждём тебя. А ещё я узнала, что у тебя появилась избранница — Лия Бёрк. Знай, ни я, ни отец не одобряем твой выбор. Поэтому говорю прямо: если ты не расстанешься с ней, то нам придётся избавиться от девицы.

Твоя матушка.»

Конец воспоминаний...

Юная Блэк кивнула, сжимая его пальцы. Её горло перехватывало от кома, но она снова натянула на себя маску беззаботности.

— Возвращайся скорее. И… будь осторожен. Как-никак, про русских медведей ходят легенды.

Мужчина улыбнулся ей — старой, уставшей улыбкой — и потрепал её по волосам.

— Не учи отца дракониться. — Сириус обнял крепко свою дочь на прощание и прошептал уже на ухо: «Держись».

Затем Блэк-старший отступил, его лицо снова стало легким и беспечным.

— Ну что, Лунатик, в путь! Россия ждёт не дождётся двух своих самых красивых волшебников! Которые выпьют всю их водку и даже не подавятся!

С последними шутками, напутствиями и обещаниями писать, старшие один за другим исчезали в камине или растворялись в воздухе с щелчком аппаритации. Холл опустел, и воцарилась непривычная, гулкая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине.

Джинни, сияя от счастья и новости о подаренном Гарри доме, утащила его показывать чертежи, оставив Киру на попечение братьев Уизли. Джордж, сославшись на срочные дела в магазине, с деловым видом ретировался в город, бросив Фреду многозначительный взгляд. Младший близнец всё никак не переставал бросать двоякие шуточки в сторону брата и Киры, так как был чрезмерно горд собой, а вернее, своим подарком.

И вот они остались одни. Кира и Фред. В слишком большом и тихом доме.

— Ну что, — нарушил молчание рыжеволосый, засовывая руки в карманы. — Приказываешь развлекать себя, моя леди? Или просто посидим? Дом как-то… опустел.

— Посидим, — тихо согласилась девушка, чувствуя, как напряжение понемногу спадает. Остался только он. И это было одновременно и страшно, и невероятно облегчающе. Юная Блэк решила быть настороже, но всё также оставаться с ним, ведь неизвестно, что может случиться в любой момент, поэтому и таскала с собой палочку. Да, отец говорил, что проклятие начинает действовать только по истечении года, но ведь сон, который приснился зеленоглазой, и колтография, которую она нашла, не были просто совпадениями. Это были знаки от Вестника.

Тишина в гостиной была теплой и уютной, нарушаемой лишь мягким потрескиванием поленьев в камине и тихим шуршанием бархата в руках Фреда. Он смотрел на маленькую коробочку, словно проверяя последний раз, всё ли идеально, прежде чем вручить её. Его обычно уверенные пальцы слегка дрожали, выдавая необычное для него волнение.

— Я тут кое-что для тебя припас, — голос Уизли прозвучал тише обычного, приобрёл какую-то новую, непривычную глубину. — Хотел подарить позже, в более… эпичной обстановке. Но сейчас, кажется, самый подходящий момент.

Кира замерла, её взгляд прилип к маленькой коробочке. В голове пронеслись самые страшные и самые прекрасные варианты. Но он просто открыл крышку. Не с пафосом, а почти нерешительно.

И зеленоглазая перестала дышать.

На чёрном, как ночное небо, бархате лежали две слезы света. Серьги. Они были неброскими, но до невозможности изящными. Тонкие золотые швензы, нежные, как паутинка, и главное — два огранённых камня. Не бриллианты, не рубины. Камни глубокого, сочного, бархатисто-зелёного цвета. Точь-в-точь как её глаза, когда она смеялась или была чем-то увлечена. Но это было не просто сходство. Камни были живые. В их глубине пульсировал мягкий, собственный свет, словно внутри них горели крошечные, пойманные звёзды. Они переливались, играя бликами в такт колебаниям огня в камине.

— Фред… — её голос сорвался на шёпот. Она боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть это видение.

— Это не просто украшение, — парень начал объяснять, и его слова полились тихим, доверительным потоком. Он смотрел не на серьги, а прямо на неё, ловя её реакцию. — Я… я долго колдовал над ними. Перерыл кучу книг по артефактологии, чуть не взорвал поллаборатории… — Уизли слабо улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз, полных серьёзности. — Они… видишь ли, они связаны со мной. Не сильно, не чтобы подслушивать твои мысли, — он поспешно добавил, видя её удивлённые глаза. — Они… они должны темнеть. Если с тобой что-то случится. По-настоящему. Или если ты будешь в ужасе, в панике… если тебе будет по-настоящему страшно. Их свет померкнет, станет тусклым, почти чёрным. И я это почувствую. Где бы ты ни была. Где бы я ни был.

Фред замолчал, давая ей понять всю глубину его замысла. Это был не просто романтический жест. Это был сторож. Сигнализация. Часть его, которую он отдавал ей, чтобы всегда быть начеку.

— Я знаю, что ты сильная, — его голос стал ещё тише, почти интимным. — Я знаю, что ты всегда говоришь, что сама справишься. И я верю в тебя. Но я… — рыжеволосый запнулся, ища слова, и в его глазах мелькнула та самая уязвимость, которую он так редко показывал. — Я хочу быть рядом. Всегда. Даже если ты не позовёшь. Даже если ты решишь, что не нуждаешься в помощи. Позволь мне хотя бы знать. Позволь мне прийти.

Парень взял одну из серёжек. Золото блеснуло в огне. Его рука, обычно такая твёрдая и уверенная, слегка дрожала, когда он протянул её к ней.

Юная Блэк чувствовала, как комок подступает к горлу. Она смотрела на этот крошечный, сияющий камень, в который он вложил столько заботы, столько страха за неё, столько своей любви. Он предлагал ей не просто украшение. Он предлагал ей свою тревогу. Свою бессонницу. Свою готовность мчаться к ней сквозь любое пространство. Это был самый щедрый и самый страшный подарок, который она когда-либо получала.

Девушка молча, боясь, что голос её подведёт, кивнула. Она откинула волосы, открывая ухо. Её пальцы дрожали ещё сильнее, чем его.

Уизли осторожно, с нежностью, которой она никогда бы не ожидала от этого взрывного человека, вдел серёжку в её мочку. Его пальцы ненадолго коснулись её кожи, и она почувствовала лёгкий электрический разряд. Потом вторую.

Он отстранился, чтобы посмотреть. Камни, лежащие на бархате, были прекрасны. Но на ней они оживали. Зелёные звёзды у её щёк пульсировали в такт её учащённому пульсу, их свет смешивался с отсветами огня, создавая вокруг её лица сияющий ореол.

— Красиво, — прошептал парень, и в его голосе было столько благоговения, что у неё перехватило дыхание. — Идеально. Как будто они всегда должны были быть там.

Кира не смогла сдержаться. Она потянулась к нему, и её губы сами нашли его губы. Это был не стремительный, страстный поцелуй, как обычно. Это был медленный, глубокий, почти печальный поцелуй. В нём была вся её благодарность, вся её неизмеримая любовь к нему, весь ужас перед возможной потерей и вся тяжесть лжи, что лежала между ними. Она вкладывала в этот поцелуй обещание, которое, возможно, не сможет сдержать.

Когда они оторвались, она не отпустила его. Она прижалась лбом к его лбу, закрыв глаза, чувствуя тепло его кожи и лёгкое касание холодного металла серёжек о свою шею.

— Спасибо, — выдохнула она, и это единственное слово вмещало в себя целую вселенную чувств. — Фредди, ты мне балуешь: сразу подарил уют и счастье, потом удовольствие, а сейчас это... Я никогда не была так счастлива, как за эти пару дней.

Рыжеволосый обнял её, и они сидели так перед огнём — двое влюблённых, замерших в хрупком моменте покоя. Он был счастлив, чувствуя её близость, доверяя ей своё самое сокровенное изобретение. А она, обняв его, смотрела поверх его плеча на отражение огня в тёмном окне и видела у своих висков два зелёных, тревожных огонька. Блэк-младшая молилась всем богам, которых не знала, чтобы эти звёзды никогда не померкли. Чтобы ей никогда не пришлось увидеть, как его надежда и его любовь угасают в них из-за неё.

Тишина в гостиной была густой и сладкой, как мёд. Она была наполнена лишь уютным потрескиванием поленьев в камине да ровным, глубоким биением двух сердец, слившихся в один ритм. Кира прикрыла глаза, вдыхая знакомый запах Фреда — дым, кожу и что-то неуловимо своё, домашнее. Его рука лежала у неё на талии, большой палец лениво водил по рёбрам сквозь тонкую ткань свитера. В эти мгновения не было ни проклятий, ни страхов, лишь тепло и тихая, безмятежная истома.

Идиллию взорвало громогласное, нарочито пафосное: —Ну что, любовники, не надоели ещё друг другу? Или уже нужно вызывать комиссию по этике? Я слышал, в обществе защиты прав магических существ открыли горячую линию для пострадавших от чрезмерной слащавости.

В дверях гостиной, небрежно облокотившись о косяк, стоял Джордж. Он был освещён сзади светом из коридора, и на его лице сияла самая бесстыжая, довольная ухмылка, какую только можно себе представить. Он явно наслаждался моментом, словно кот, поймавший канарейку.

Фред неохотно приоткрыл один глаз, потом второй. Он не отпустил Киру, лишь ослабил объятия, оставив её прижатой к своему боку. —Джордж, — его голос прозвучал хрипловато от расслабленности и лёгкого раздражения. — Твоё врождённое чувство такта, как всегда, поражает воображение и заставляет задуматься о бренности бытия. Мы тут, если ты не в курсе, создаём атмосферу. Накапливаем душевное тепло на предстоящую зиму.

— А я тут его безжалостно разрушаю, ибо скучно до чертиков, — парировал Джордж, вальяжно заходя в комнату и с размаху плюхаясь в глубокое кресло напротив них. Он развалился в нём, как хозяин, закинув ногу на колено. — Вы тут тушкуетесь, как два ручных голубка на подоконнике, а у меня, между прочим, великие и судьбоносные новости. Мирового масштаба.

— Какие ещё новости? — Фред поднял бровь, делая скептическое лицо. — Снова придумал, как заставить домашнего дрыксоплава петь магловские рок-баллады на непотребном языке? Предупреждаю, Кикимер либо Сириус тебя прибьёт утюгом.

— Фи, мелочи! — отмахнулся Джордж, но его глаза весело блестели. — Куда лучше, братец мой, куда значимее! — Он сложил руки на груди с таким видом, будто только что одержал победу на чемпионате мира по чему-то очень важному. — Я нашёл её. Ту самую. Ту единственную. Спутницу на матч. Ту, что спасет драгоценные, доставшиеся мне нелёгким трудом билеты от неминуемого и позорного испепеления.

Блэк-младшая насторожилась, с любопытством глядя на него из-за плеча рыжеволосого. Её интерес был искренним — что же за бедняжка попала в сети Джорджа на этот раз?

Фред фыркнул, явно не веря ни единому слову: —Кого ты на этот раз нашёл? Небось, снова уговорил ту румяную фею из отдела магической доставки, которая краснеет, как помидор, и падает в обморок при виде твоей коронной ухмылки? Пожалей девушку.

— О, нет, — Джордж откинулся на спинку кресла, принимая томный вид, и принялся рассматривать свои ногти. — На этот раз, дорогой брат, всё куда серьёзнее и пафоснее. Встречайте… мадемуазель Люси Делакур. — Он сделал драматическую паузу, наслаждаясь эффектом. — Да-да, — он многозначительно перевёл взгляд на Киру, — той самой семьи. Сестра по отцовской линии, если быть точным. Совсем недавно приехала в нашу туманную Англию на стажировку в «Дырявый котёл» — осваивает искусство управления зельеварением на международном уровне. И, как выяснилось в ходе блестящей светской беседы, является фанатичной, до мозга костей преданной болельщицей «Пуддлмирских Юников». Наш разговор зашёл о квиддиче, о будущем сезоне, о гениальности их нового ловца… и одно за другим, понимаешь ли.

Младший близнец расплылся в улыбке, полной самого неподдельного, самодовольного торжества.

Зеленоглазая не могла сдержать удивления. Она даже приподнялась немного, чтобы лучше видеть его. Люси Делакур? Она слышала о ней. Молодая, невероятно яркая и перспективная волшебница с безупречной репутацией и, что немаловажно, с независимым, острым умом и фирменной делакоровской харизмой. —Люси Делакур? — переспросила она, стараясь скрыть растущее одобрение в голосе за маской скепсиса. — Серьёзно, Джордж? И она… она согласилась? Добровольно? Признавайся, чем ты её пытал?

— Согласилась? — Джордж сделал вид, что смертельно обиделся, прижимая руку к сердцу. — Дорогая милашка Блэк, она сама чуть ли не набросилась на меня с объятиями, когда я случайно проговорился о наличии у меня этих самых билетов! Сказала, что продаст душу, родственников и свою коллекцию вин за возможность посмотреть тот матч живьём. Ну, я, как джентльмен, предложил компромиссный вариант — провести вечер в обществе остроумного, неотразимого и чертовски обаятельного джентльмена, коим являюсь. Она подумала… о, секунды три, не больше… и великодушно согласилась.

Фред рассмеялся — громко, искренне. —Значит, «неотразимый джентльмен» всё же нашёлся. И как же ты, интересно, умудрился произвести на неё впечатление? Показал ей свои засаленные коллекционные карточки с игроками? Или продемонстрировал, как умеешь жонглировать зажжёнными бомбочками?

— Я был обаятелен, чёрт возьми! — возразил Джордж, но в его глазах читалось веселье. — Обаятелен, умен, слегка загадочен. Весь в тебя, братец. Ну, или почти. Без лишней, конечно же, скромности.

Кира покачала головой, но улыбка не сходила с её лица. Это был действительно прекрасный, неожиданный выбор. Люси была не из тех, кого можно было впечатлить глупыми выходками или дешёвыми фокусами. Она была умна, остроумна и явно могла постоять за себя. Идеальная пара для Джорджа на один вечер… а кто знает, возможно, это знакомство перерастёт во что-то большее. По крайней мере, на это надеялась юная Блэк, так как хотела, чтобы её давний друг наконец-то обзавёлся девушкой. Может, тогда он перестанет уделять так много внимания их паре?

— Ну что ж, — сказала девушка, делая вид, что серьёзно обдумывает его слова, подперев подбородок рукой. — Люси Делакур… Респектабельно. Стильно. Неожиданно. Одобряю. Да что там одобряю — благословляю!

Джордж сиял, как новогодняя ёлка. —Значит, билеты официально спасаются от костра инквизиции? Ты снимаешь своё жуткое, душераздирающее заклятие, обрекавшее меня на вечные муки одиночества и тоски?

Кира с нарочитой важностью вздохнула, как судья, выносящий окончательный вердикт. —Пожалуй, да. Раз уж ты проявил себя и нашёл столь… достойную и впечатляющую компанию, грех не поощрить такое рвение. — Она сунула руку в карман джинсов, вытащила свою изящную палочку из остролита и лёгким, почти невесомым, изящным движением взмахнула ею в сторону Джорджа. — Фините инкантатем.

Лёгкое, едва заметное глазу свечение, окутывавшее Джорджа словно невидимым коконом — заклятие, которого он даже не замечал, — рассеялось с тихим, шелестящим звуком, будто с него смахнули невидимую пыль.

— Вот и славно, — просияв ещё больше, сказал Джордж, пружинисто вскакивая на ноги. — А то я уже начал потихоньку нервничать, представляя, как мои драгоценные билетики превращаются в горстку пепла. Ну, я пойду, не буду мешать вашей… э… возвышенной атмосфере. Люси ждёт, мы договорились выбрать ей подходящий шарф для матча в моей личной коллекции. Не могу же я позволить ей опозорить меня на трибуне! — Парень подмигнул им обоим, развернулся и выпорхнул из гостиной так же стремительно и шумно, как и появился, оставив за собой шлейф хорошего настроения.

Фред смотрел ему вслед, качая головой с недоверием и братской нежностью. —Люси Делакур. Ни за что бы не подумал. Надо же. Может, в этом болване всё же есть капля того самого обаяния, о котором он так громко трубит?

— Не капля, — улыбнулась зеленоглазая, снова прижимаясь к нему и устраиваясь поудобнее у него под боком, — а целое бурное, неукротимое море. Просто он обычно прячет его под тоннами взрывчатки, глупых шуток и клубов разноцветного дыма. Ну, ты сам это знаешь.

Блэк-младшая чувствовала, как холодные грани серёжек у её висков пульсируют в такт её собственному сердцебиению, словно вторя его ритму. На мгновение весь мир снова стал простым, ясным и безоблачным. Не было ни древних проклятий, ни зловещих фотографий, ни далёкой, полной опасностей дороги, на которую ушёл её отец. Были просто они — двое, тепло камина, уютный полумрак гостиной и эхо смеха Джорджа, затихающее в коридоре. И это ощущение было таким нормальным, таким правильным и таким хрупким, что она позволила себе на секунду забыть обо всём остальном, просто растворяясь в нём.