52 Глава
Кира медленно подняла голову. Слезы на ее глазах высохли, уступив место холодному, расчетливому огню. Она выхватила фотографию из рук отца и снова посмотрела на улыбающиеся лица двойников.
— Хорошо, — сказала она тихо, но с такой железной интонацией, что Сириус насторожился. — Мы будем бороться. Но есть одно условие.
Она подняла на него взгляд, и в ее зеленых глазах он увидел не девчонку, а женщину, принявшую тяжелое решение.
—Фред не должен ничего знать. Ни слова. Ни о проклятии, ни об этой фотографии.Хватает того, что я рассказала ему про сон по своей дурости.
Блэк-старший нахмурился.
—Малышка, это неразумно. Он имеет право…
— Нет! — ее голос прозвучал резко, как удар хлыста. Зеленоглазая вскочила с кресла, сжимая фотографию. — Он не имеет права знать, потому что он — Фред Уизли! Он не станет сидеть сложа руки и изучать книжки. Он… он бросится на амбразуру. Он попытается найти этого «Вестника» и вляпается в драку, которую не сможет выиграть. Он начнет изобретать какие-нибудь сумасшедшие амулеты и может случайно взорвать себя к чертям! Или, что хуже всего, — ее голос дрогнул, — он может решить, что единственный способ спасти меня — это уйти. Исчезнуть. И я его больше никогда не увижу.
Девушка подошла к отцу вплотную, ее глаза горели.
—Ты же его знаешь! Он импульсивный, он отчаянный, он готов на все ради тех, кого любит. Мы не можем ему сказать. Это его погубит. Или погубит нас.
Блэк-старший смотрел на нее, и на его лице боролись разные чувства: понимание, несогласие, гордость и горечь.
—Держать его в неведении… это жестоко, малышка. Он твой партнер. Он сильный парень.Как бы мне трудно не было это говорить , но он твоё будущее.
— Именно потому, что он сильный, мы должны его защитить! — страстно прошептала юная Блэк. — От него самого. Наша сила сейчас — в тайне и в холодном уме. Мы должны быть умнее этого проклятия. А его сила… его сила в его любви ко мне. И я не позволю проклятию использовать эту любовь против него. Я не позволю ему стать мишенью. Пока он ничего не знает, он в безопасности. Пока он считает, что это просто странный сон, он будет жить нормальной жизнью. И это то, что нам нужно.
Кира умолкла, переводя дух. В библиотеке повисла тягостная тишина. Сириус отвел взгляд, глядя в пустые полки, будто ища на них ответа. Наконец он тяжело кивнул.
— Ладно, — выдохнул он. — По-твоему. Это твое решение, и я его уважаю. Его мы в это втягивать не будем. — Он посмотрел на нее с новой, глубокой серьезностью. — Но это значит, что вся тяжесть ляжет на тебя. Ты будешь жить с этим знанием одна. Ты будешь видеть, как он смеется, шутит, строит планы на будущее, и знать, что над ним нависла тень. Сможешь ли ты? Выдержать это?
Девушка горько усмехнулась.
—А у меня есть выбор? Я скорее сойду с ума, молча наблюдая за ним, чем позволю ему броситься сломя голову навстречу опасности с криком «защищай любимую!». Это мой крест. И я понесу его.
Она сунула фотографию в складки своего халата.
—Так что мы делаем? С чего начинаем нашу тихую войну?
Сириус тяжело вздохнул, словно воздух в библиотеке стал густым и тяжелым от только что произнесенных слов. Он посмотрел на дочь — на ее бледное, но решительное лицо, на сжатые в кулаки руки, спрятанные в складках халата.
— Ладно, — повторил он, на этот раз с более твердой интонацией. — По-твоему. Ни слова Фреду. — Он поднялся с корточек, и его кости неприятно хрустнули. — Но сейчас мы идем завтракать.
Юная Блэк удивленно посмотрела на него.
—Завтракать? Папа, ты вообще слышал, что я сказала? Нам нужно действовать! Сейчас же!
— Именно поэтому нам и нужно завтракать, — Сириус подошел к ней, положил руки ей на плечи и посмотрел прямо в глаза. Его взгляд был усталым, но непоколебимым. — Война войной, а кушать надо. Особенно когда предстоит сражаться с древним проклятием. На пустой желудок да на взвинченные нервы мы только наделаем ошибок. А ошибок нам нельзя. Ни одной.
Он мягко, но настойчильно повернул ее к двери.
—Мы пойдем вниз. Мы улыбнемся. Мы будем шутить с этим рыжим чертом и есть яичницу миссис Уизли, как будто у нас вообще нет забот. Мы будем нормальными. Для него. Потому что если мы сейчас зароемся здесь с выпученными глазами и дрожащими руками, он сразу все поймет. Фред — гений в том, что касается людей. Он почует неладное за версту.
Зеленоглазая хотела возразить, но слова застряли в горле. Он был прав. Безумно, невыносимо прав. Играть роль счастливой, беззаботной девушки, когда внутри все сжимается от ужаса и ярости, будет пыткой. Но альтернатива — рискнуть Фредом — была немыслима.
— Хорошо, — девушка сглотнула ком в горле и кивнула, делая над собой нечеловеческое усилие. — Завтракать. Я… я попробую.
— Молодец, — Блэк-старший одобрительно похлопал ее по плечу. — Запомни: самое сложное в любой битве — это дождаться своего часа. Сейчас наш час — это омлет и тосты. Пойдем.
Мужчина открыл дверь библиотеки, и в коридор ворвались звуки просыпающегося дома — голоса, смех, звон посуды. Обычная, мирная жизнь, которая теперь казалась ей хрупким стеклянным шаром, готовым разбиться от одного неверного движения.
Сделав глубокий вдох и расправив плечи, Кира шагнула через порог. Она должна была сыграть свою роль. Ради него.
Шаг из тихой, пыльной библиотеки в шумную, наполненную жизнью столовую был похож на переход между двумя мирами. Воздух звенел от голосов, пах кофе, жареным беконом и свежим хлебом. За большим столом, ломящимся от еды, сидели почти все: миссис Уизли хлопотала у плиты, Нимфадора с Ремусом о чем-то спорили, жестикулируя вилками, Джинни кормила Тедди с ложечки, а Джордж и Фред...
Фред.
Он сидел, откинувшись на спинку стула, и что-то с жаром рассказывал Джорджу, размахивая куском бекона. Его лицо было оживленным, глаза смеялись, а на губах играла та самая беззаботная, счастливая ухмылка, которая свела ее с ума еще в Хогвартсе. Увидев ее, он мгновенно замолчал, и его взгляд стал теплым, полным заботы.
— Ну, как наша выздоравливающая? — крикнул он через весь стол. — Уже на ногах? Маменька , смотрите-ка, она жива!
На нее обрушился шквал вопросов и шуток. Юная Блэк заставила свои губы растянуться в улыбку. Она чувствовала, как мышцы лица напрягаются, словно маска.
— Да, жива, — ее голос прозвучал чуть хрипловато, и она прочистила горло. — Просто нужно было хорошенько выспаться.
Зеленоглазая скользнула на свободное место рядом с Фредом. Его рука немедленно легла ей на колено под столом, теплое, живое, успокаивающее и одновременно разрывающее сердце на части. Она накрыла его руку своей, стараясь не думать о том, что видела эту самую руку безжизненной и окровавленной.
— А то я уж думал, тебя на всю неделю хватит, — прошептал он ей на ухо, пока остальные были заняты своим. Его дыхание обожгло ее кожу. — Значит, сегодня вечером продолжаем изучение теоретического материала? — он многозначительно поднял бровь, и в его глазах играли знакомые чертики.
У Блэк-младшей похолодело внутри. Она заставила себя фыркнуть и ткнула его вилкой в руку.
—Тебе лишь бы о своем думать. Дай мне хотя бы с постели слезть окончательно.
Девушка откусила кусок тоста, но еда показалась ей безвкусной, как зола. Она видела, как Сириус наблюдает за ней через стол. Его взгляд был тяжелым и понимающим. Он играл свою роль — шутил с Ремусом, подливал себе кофе, но Кира видела напряжение в его шее, скованность в плечах.
Фред, казалось, ничего не замечал. Он был счастлив, излучая такое беззаботное веселье, что у нее сжималось сердце. Он делился планами на день — хотел затащить Джорджа в сарай для новых экспериментов, потом съездить в магазин...
Каждое его слово, каждая улыбка были для нее одновременно и благословением, и пыткой. Она сидела рядом с ним, смеялась над его шутками, кивала, а в голове у нее стучало, как набат: «Время платить по счетам. Время платить по счетам».
Это было невыносимо. Но Кира выдержала. Она доела свой завтрак, отпила кофе и даже смогла вставить пару колкостей в адрес Джорджа. Она была идеальной актрисой в самом важном спектакле своей жизни.
Когда все начали расходиться — Уизли в сарай, Ремус и Тонкс гулять с Тедди, — Сириус встретился с ней взглядом и едва заметно кивнул в сторону кабинета. Ее час настал. Война начиналась.
— Я пойду, может, еще немного полежу, — сказала она рыжеволосому , стараясь, чтобы голос звучал естественно.
Парень нахмурился, на его лице появилась тень беспокойства.
—Ты уверена? Может, я с тобой?
— Нет-нет, — слишком резко ответила Кира и сразу же смягчила интонацию. — Я в порядке. Просто нужно отдохнуть после такого плотного завтрака. Иди к Джорджу, изобретай свои взрывающиеся носки или что ты там еще придумал.
Зеленоглазая встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. Его кожа была теплой, он пах кофе и домом. Она хотела прижаться к нему и никогда не отпускать.
— Ладно, — Фред неохотно согласился, все еще смотря на нее с легким подозрением. — Но если что, я рядом.
Парень ушел, и она осталась стоять одна посреди столовой, слушая, как его шаги затихают в коридоре. Затем, сделав глубокий вдох, она развернулась и пошла в противоположном направлении — на свою тихую, тайную войну. Сжимая в кармане халата пожелтевшую фотографию, как талисман и как напоминание о цене, которую ей предстоит заплатить.
***
Кабинет Сириуса, в отличие от библиотеки, был хаотичным и обжитым. Повсюду валялись обрывки пергамента, пустые бутылки из-под огненного виски, а на стенах висели портреты мчащихся мотоциклов и кричащие плакаты магловских рок-групп. Но сейчас здесь царила напряженная, почти зловещая атмосфера.
Они перерыли все. Выдвинули все ящики массивного дубового стола, заглянули за каждую картину, простучали каждую панель на стенах в поисках потайных отделений. Блэк-старший , вспоминая давние рассказы своего дяди Альфареда, даже попытался произнести несколько паролей на древнем диалекте, обращаясь к каменной кладке камина. Ничего. Только пыль, паутина и разочарование.
— Черт! — Сириус в ярости швырнул на пол пустой ящик, который с грохотом разлетелся на щепки. — Они все уничтожили! Или спрятали так, что не найти! Блэки всегда были мастерами скрывать свои мерзости!
Зеленоглазая молча сидела в кресле, поджав под себя ноги. Она смотрела на груду бесполезных бумаг, старых счетов и выцветших писем, которые они извлекли из тайника за книжной полкой. Ни намека на информацию о проклятиях, о враждующих кланах, о чем-либо, что могло бы им помочь.
Отчаяние начинало подступать к горлу, холодное и липкое. Они проигрывали. Проклятие, это неосязаемое, древнее зло, уже опережало их на несколько ходов.
И тогда ее осенило.
Она резко подняла голову. Ее глаза, полные прежде безнадежности, загорелись новой идеей.
— Папа. Россия, — выдохнула Кира.
Сириус, все еще злобно пинающий обломки ящика, остановился и уставился на нее.
—Что? Какая Россия?
— Ты же едешь туда! — Блэк-младшая вскочила с кресла. — Ты говорил, что там, на окраинах, в глухих деревнях, до сих пор живут старые маги-отшельники. Те, кто помнит древние обычаи, старые заклинания, которые весь остальной магический мир давно забыл!
Она подошла к нему, хватая его за рукав, ее пальцы сжали ткань с неожиданной силой.
—Ты найдешь там кого-нибудь. Самого старого, самого умудренного. Того, кто, может быть, слышал легенды… о враждующих кланах, о проклятиях, ложащихся на детей из-за грехов предков. Спроси его! Он может знать то, что не записано ни в одной книге Блэков!
Мужчина смотрел на нее, и сначала в его глазах читалось сомнение, но затем оно сменилось медленно разгорающейся искрой надежды. Он провел рукой по подбородку.
— Старики-отшельники… — пробормотал он задумчиво. — Да, там такие есть. Говорят, один дядюшка под Архангельском и травы целебные собирает, и на картах таро гадает, и летает на помеле из привидения хвоста. Его все боятся. — Он хмыкнул. — Может, он и правда что-то слышал… Это же не британская история. Взгляд со стороны… Он мог сохранить то, что у нас здесь старательно вымарали.
Он кивнул, все больше проникаясь идеей.
—Хорошо. Договорились. Как только я доберусь, я начну расспросы. Найду этого старого мага или кого-то подобного. — отец положил руку дочке на плечо. — Но пока я буду там искать ответы, ты здесь должна быть осторожна. Никаких лишних движений. Никаких попыток что-то выяснить самостоятельно. Твое дело — держать оборону и делать вид, что все в порядке. Договорились?
Юная Блэк кивнула, чувствуя, как камень беспокойства с ее души если не упал, то хотя бы сдвинулся. Появился план. Появилось направление.
— Договорились, — прошептала она. — Ищи, папа. Ищи ради нас.
Сириус обнял ее, и в его объятиях была не только отеческая нежность, но и твердая решимость солдата, получившего приказ.
—Найду, малышка. Я обещаю. Теперь у меня есть ради чего туда ехать.
Мужчина тяжело вздохнул, разомкнув объятия. Он посмотрел на беспорядок в кабинете, затем на бледное, но решительное лицо дочери.
— Ладно, хватит на сегодня, — сказал он, его голос звучал устало, но твердо. — Иди к этому рыжему. Займись чем-нибудь… нормальным. Смейся над его дурацкими шутками, смотри, как он что-то паяет, делай вид, что тебе интересно. Главное — никаких странных глаз и задумчивых взглядов. Он не дурак, он почует неладное.
Кира кивнула, сглотнув. Роль давалась ей невероятно тяжело, но отступать было некуда.
—Хорошо. А ты?
— Я останусь здесь. Мне нужно… обдумать все. — Сириус провел рукой по лицу. — И прибрать этот бардак, пока Кикимер не заметил. А то опять начнёт свою песню, о том, что я разрушаю древнее поместье и так далее.
Блэк слабо улыбнулся, но в улыбке не было веселья. Зеленоглазая еще раз кивнула и вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. Сириус остался один среди хаоса из бумаг и обломков мебели. Он не стал прибираться. Мужчина просто опустился в свое кожаное кресло, закинул ноги на стол и уставился в потолок, где мохнатый паук неторопливо плел паутину.
Мысли путались, цепляясь за обрывки воспоминаний, за семейные легенды, за скупые строчки из когда-то прочитанных книг. Проклятие крови. Престоны. Вестник. Фотография. И над всем этим — живое, улыбающееся лицо Фреда Уизли, который сейчас, наверное, что-то громко взрывал в сарае, даже не подозревая, что над его головой сгустились тучи.
Бродяга с силой выдохнул. Ему нужно было выговориться. Нужен был кто-то трезвомыслящий, кто не был бы вовлечен в этот водоворот эмоций.
Как по заказу, в дверь тихо постучали.
—Сириус? Ты тут? — послышался спокойный голос Римуса. — Я вернулся, Тедди уснул. Что это за шум был? У тебя все в порядке?
— Входи, Лунитик, — отозвался Блэк-старший , не меняя позы.
Люпир вошел, окинул взглядом разгром и приподнял бровь.
—Наводишь порядок в архивах? Брутальными методами, я смотрю.
— Что-то вроде того, — Сириус мрачно указал на стул рядом. — Садись. Тебе нужно кое-что знать. И… мне нужен твой совет.
Мужчина , не задавая лишних вопросов, устроился поудобнее, сложив руки на коленях. Его спокойное, внимательное присутствие действовало умиротворяюще.
И Блэк-старший выложил ему все. С самого начала. Сон Киры. Фотографию. Проклятие. Их с дочерью договор молчать. И свой план искать спасение в России.
Римус слушал, не перебивая. Его лицо оставалось невозмутимым, лишь глубокие морщины у рта стали чуть заметнее. Когда Сириус закончил, в кабинете повисла тягостная пауза.
— Проклятие крови… — наконец проговорил Люпин, и в его голосе звучала не столько тревога, сколько глубокая, усталая печаль.Ведь сейчас идёт речь, о его крестнице — Да, я слышал о таких. Древняя, грязная магия. Бродяга , это… это очень серьезно.
— Я знаю, — проскрежетал Сириум. — Я не ищу утешений. Ищу решения.
— И правильно, — кивнул Люпин. — Молчать — мудрое решение. Фред… да, он именно так и поступит. Бросится под поезд. — Он помолчал, обдумывая. — Россия… это логично. Там многое сохранилось из того, что мы здесь потеряли или уничтожили. Нужно искать не магов, а хранителей. Староверов. Тех, кто чтит традиции.
Сириус кивнул, чувствуя, как его уверенность в выбранном пути крепнет.
—Именно.
Блэк откинулся на спинку кресла и горько усмехнулся, глядя куда-то в пространство перед собой.
—Знаешь, Лунатик , если бы пару недель назад кто-то сказал мне, что я буду ломать голову, как спасти отношения моей дочери и этого рыжего чертёнка… этого взрывного, болтливого, слишком жизнерадостного для моего вкуса пацана… я бы рассмеялся ему в лицо. И покрутил пальцем у виска.
Он покачал головой, и в его глазах появилось что-то похожее на удивление.
—Мальчишка мне не нравился. Серьезно. Слишком уж он был… не из нашей, блэковской, породы. Слишком светлый. Слишком громкий.
Римус мягко улыбнулся.
—А сейчас?
Сириус вздохнул, и этот вздох был полон капитуляции.
—А сейчас… черт возьми, я, кажется, к нему прикипел. Он делает ее счастливой. По-настоящему. И он… он напоминает мне Джеймса. Такой же бесшабашный, преданный, готовый на все ради своих. — Он посмотрел на Люпина.
— Я не позволю этому проклятию забрать его. Я не позволю этому проклятию забрать их счастье. Как бы парадоксально это ни звучало.
Лунатик кивнул, и в его взгляде читалось полное понимание.
—Тогда мы будем бороться. Вместе. Я помогу, чем смогу. Всё-таки идёт речь и о моей крестнице.
Сириус с благодарностью посмотрел на старого друга. Он был не один. И в этой тихой, отчаянной войне это было уже половиной дела.
***
Тем временем в сарае, который Фред и Джордж с любовью называли «лабораторией», после того как сам Сириус Блэк дал добро, пахло озоном, дымом и чем-то сладковато-пряным. Кира сидела на перевернутом ящике из-под пустых склянок, поджав под себя ноги, и наблюдала, как Фред что-то яростно паяет на странном устройстве, отдаленно напоминавшем радиоприемник, но с явно магическими элементами.
— …и потом, — Уизли старший не отрывался от работы, но его голос был живым и полным энтузиазма, — мы запускаем пробную партию в нашем магазине . Если все пройдет хорошо, к следующему Хэллоуину они будут популярнее наших мантий-привиденей! Представляешь? Дети будут пугать друг друга не глупыми «бабайками», а самыми настоящими, хоть и безобидными, призраками!
Он отложил паяльник и повернулся к ней, его лицо было перемазано сажей, но глаза сияли. —Мы назовем их «Призрачные пастилки». Съел — и на час твое дыхание становится ледяным, а изо рта идет легкий туман, как у настоящего привидения! Джордж говорит, что это идиотская идея, но он всегда так говорит, прежде чем все начинает продаваться как горячие пирожки.
Девушка слушала его, и ее сердце сжималось от странной смеси любви и боли. Он был таким… живым. Таким полным планов, идей, веры в будущее. Парень строил воздушные замки из пены и огней, а она сидела рядом и знала, что под фундаментом этих замков может быть мина.
— Звучит… холодно, — нашлась Блэк-младшая , стараясь, чтобы в голосе звучала обычная ей ирония. — Надеюсь, у тебя будет версия и для тех, кто не хочет мерзнуть.
— Все продумано! — Уизли ткнул пальцем в чертеж, испещренный каракулями. — Будет вариант «Тлеющий дракон» — с дымком и искорками! Или «Тропический дух» — с паром, пахнущим кокосом! Для тебя, кстати, специальный выпуск сделаем — «Ледяная сирена», с морозным сиянием. Будешь самой устрашающей и прекрасной девушкой на вечеринке.
Рыжеволосый подмигнул ей, и она заставила себя улыбнуться в ответ. Ее взгляд упал на его руки — сильные, ловкие, испачканные в саже . Руки, которые всего несколько часов назад держали ее так крепко, защищая от кошмаров. Руки, которые она видела в своем сне безжизненными и окровавленными.
Зеленоглазая отвела взгляд, боясь, что он прочитает в ее глазах ужас.
—А что после Хэллоуина? — спросила она, чтобы перевести тему. — Какие грандиозные планы у мистера Уизли?
Фред отложил инструменты, вытер руки о уже испачканные штаны и прислонился к верстаку, глядя на нее с той самой мягкой улыбкой, которую он хранил только для нее. —После Хэллоуина? Будем готовиться к Рождеству. Потом… может, расширимся. Откроем филиал в Париже. Джордж вроде как присматривается к одной француженке-волшебнице, так что это может быть и романтично, и прибыльно. И кстати именно её, он хочет взять с собой на игру, но если что я тебе не говорил. — Он помолчал, его взгляд стал серьезнее. — А потом… ну, потом подумываю о своем доме. Небольшом. Недалеко от магазина . С большими окнами и мастерской. Чтобы кто-то, — он многозначительно посмотрел на нее, — мог наконец-то перестать ютиться в комнате своего старика-отца и наслаждаться заслуженным уединением.
Фред говорил о их общем будущем. О доме. О жизни вместе. Каждое его слово было острым ножом, вонзающимся ей в сердце. Она видела этот дом. Видела его таким ясно — солнечный свет в больших окнах, запах свежей краски и его волшебных эликсиров, их общая кровать…
И тут же перед глазами вставали другие картины. Пустой дом. Тишина. И холодная тень, пожирающая все это счастье.
— Звучит… идеально, — прошептала она, и ее голос дрогнул.
Фред, казалось, заметил это. Его улыбка потухла. Парень оттолкнулся от верстака и подошел к ней, встав между ее коленями. Его руки легли ей на плечи.
—Эй, с тобой все в порядке? — спросил он тихо, заглядывая ей в глаза. — Ты все еще не в себе после вчерашнего? Может, тебе правда стоит к лекарю сходить?
В его глазах читалась искренняя забота. Та самая забота, которая могла его погубить.
Кира сделала над собой нечеловеческое усилие. Она подняла руки, обвила его шею и притянула к себе, пряча лицо в его шее, в теплой, живой коже, пахнущей дымом и им самим.
—Все в порядке, — солгала она, и ее голос прозвучал почти убедительно. — Просто… помечталось. Про дом. Про все это. Я очень этого хочу.
Девушка почувствовала, как он расслабился, и его руки обняли ее. —И будет у нас все, солнышко, — прошептал он ей в волосы. — Все, что захочешь. Я обещаю.
Фред верил в это. Верил так искренне и беззаветно. А она держала его в объятиях и знала, что его обещаниям может прийти конец, и конец этот будет страшным и несправедливым. И все, что она могла сделать — это держаться за него крепче и молиться, чтобы Сириус в далекой России нашел ответ. Единственный ответ, который мог их спасти.