34 Глава
Кира отстранилась от его объятий, откинулась на руки и уставилась на отца с выражением абсолютного, неподдельного недоверия. Её брови взлетели так высоко, что почти скрылись в чёлке.
— Фред? — переспросила она, растягивая слово, будто пробуя его на вкус и находя его совершенно несочетаемым с ситуацией. — Ты серьёзно? Фред тебя вразумил?
Сириус скривился, и его лицо исказила такая гримаса, будто он только что откусил от лимона и обнаружил, что он ещё и протухший.
— Да, чёрт бы его побрал, — выдохнул он с нескрываемым раздражением. — Он ввалился ко мне на кухню час назад, пока ты тут, я слышал, книжками в стену швырялась, и устроил целую лекцию. — Сириус передразнил Фреда, грубовато понижая голос: — «Рискуешь испортить ваши отношения на ровном месте, сэр», и что «Кира заслуживает доверия, и вы оба это знаете».
Он произнёс это с такой презрительной интонацией, что Кира не смогла сдержать улыбку. Медленная, понимающая ухмылка растянулась на её лице.
— И что, — она прищурилась, изучая его, — это... убедило тебя? Слова Фреда ?
— Нет! — Сириус фыркнул, отводя взгляд, словно в окне внезапно открылся невероятно интересный вид на тёмный, безликий соседний дом. — Конечно, нет! Но потом этот рыжий дьявол добавил... — он замолчал, неохотно вытягивая из себя слова, — что если я не перестану вести себя как, цитата, «гиперопекающий гиппогриф с приступом паники», то ты либо взорвёшься, либо просто... сбежишь. И... — он снова запнулся, его пальцы нервно постучали по колену.
— И? — поднажила Кира, её ухмылка становилась всё шире. Она наслаждалась этим зрелищем — Сириусом Блэком, вынужденным признавать правду.
— И... он прав, — наконец выдохнул Сириус, пробормотав это так тихо, что можно было бы и не расслышать. Он сдался, его плечи слегка обвисли. — Потому что я знаю тебя. Твоё упрямство. И... — он с горечью усмехнулся, — я знаю себя. Я бы на твоём месте уже давно сбежал.
Кира рассмеялась — громко, звонко, и весь остаток гнева окончательно покинул её. Она толкнула его в плечо, совсем как в детстве, когда он рассказывал ей какую-нибудь небылицу.
— Гениально, — провозгласила она, качая головой. — Просто гениально. Мой парень теперь не только мой личный целитель и телохранитель, но ещё и воспитатель моего отца. Я в восхищении. Должна ли я ему за это доплачивать?
Сириус фыркнул, но в его глазах мелькнула ответная искорка облегчения. Самый страшный шторм, казалось, миновал.
— Не смей так говорить, — простонал Сириус с таким видом, будто от её слов у него резко заныли все зубы разом. Он с драматизмом схватился за голову, будто пытаясь удержать её от взрыва. — Я всё ещё пытаюсь принять тот чудовищный факт, что у тебя вообще есть парень. И что я, по недосмотру или временному помутнению рассудка, это допустил. А теперь он ещё и советы даёт!
— Пап, — Кира протянула слово, глядя на него с бесконечным снисхождением. — Мне через несколько месяцев исполнится двадцать. Я уже не первокурсница.
— И что с того? — отмахнулся он, будто возраст был просто никому не нужной цифрой в паспорте,его голос внезапно смягчился, и в серых глазах появилась та самая, редкая уязвимость, — для меня ты навсегда останешься той маленькой девочкой, которая засыпала, запутав пальцы в моих волосах, потому что боялась темноты.
— Пф-ф, — фыркнула Кира, но её взгляд стал теплее. — Потому что ты сам большой трусишка, — дразняще пропела она, подражая его голосу. — Боишься признать, что твоя дочка выросла.
Сириус притворно ахнул, откинувшись назад, будто от физического удара.
—Вот как? Ну что ж, мисс «я сама со всем справлюсь», — провозгласил он, разводя руками. — Может, тебе тогда вообще одной жить? Снять себе домик где-нибудь? Полную независимость обрести?
— А знаешь, может, и надо! — парировала Кира, поднимая подбородок с вызывающим видом, но её губы дрожали от сдерживаемого смеха, а глаза так и лучились весельем. — Хоть от вашего совместного ворчания отдохну!
— Ладно, ладно, хватит изводить старика, — с преувеличенной усталостью поднялся Сириус с кровати, ковыляя на повреждённой ноге. — Я пойду... перевяжу эту злополучную конечность. Или выпью. А знаешь что? — он остановился в дверном проёме, оглянувшись на неё. — И то, и другое. Одновременно. Это единственный способ пережить осознание, что моим воспитанием теперь занимается рыжий клоун.
— Только, ради всего святого, не упади снова по дороге! — крикнула она ему вслед, уже не скрывая смеха.
— Не дождёшься! — донёсся его голос из коридора, полный фальшивой обиды и попранного достоинства.
Дверь за Сириусом закрылась с мягким щелчком, и Кира, наконец, позволила себе расслабиться. Она плюхнулась на спину, раскинув руки, и глупая, довольная ухмылка сама по себе расползлась по её лицу. Воздух в комнате, казалось, наконец-то очистился от грома и молний.
И тут в окно раздался чёткий, ритмичный стук. Не настойчивый, а скорее игривый. Тук-тук-тук.
Улыбка на её лице стала лишь шире. Она подошла к большому окну и распахнула его. Ледяной ночной воздух ворвался в комнату, а на каменном подоконнике, свесив ноги в пустоту второго этажа, сидел Фред. В руках он небрежно подбрасывал аккуратный, слепленный снежок.
— Ну что, помирились? — спросил он, как будто они договорились встретиться здесь пять минут назад. И тут же, не дожидаясь ответа, метнул в неё снежком.
Кира ловко поймала его одной рукой, не моргнув глазом. Холодная влага тут же стала просачиваться сквозь пальцы её перчаток.
— Ты вообще в своём уме? — спросила она, делая вид, что возмущена, но предательская улыбка никак не хотела сходить с её губ. — Как ты тут оказался? Ты же можешь поскользнуться, упасть и запросто сломать себе пару десятков костей, а то и шею. И вообще, что ты тут делаешь, как безумный романтик из дешёвого романа?
— Стою на страже семейного мира и спокойствия в государстве, — пафосно провозгласил Фред, прижимая руку к груди. — Джордж высказал вполне резонное опасение, что если ты всё-таки доведёшь дело до конца и прикончишь Сириуса, то нам с ним придётся срочно помогать прятать тело.
Кира не выдержала и рассмеялась, отбрасывая растаявший снежок. Она наклонилась, ухватилась за концы его шарфа и потянула его внутрь комнаты.
— Ладно, ладно, заходи, мой бесстрашный миротворец. Прекрати висеть над пропастью.
Фред ловко, с привычной грацией, перебрался через подоконник и оказался в комнате, отряхивая с куртки снежинки. Но едва его взгляд упал на пол, его лицо изобразило преувеличенное любопытство. Он наклонился и поднял с ковра небольшой, потрёпанный блокнот в тёмной обложке, который выпал с полки во время её недавней бури.
— Ой, малышка Блэк, а это что такое? — спросил он, вертя находку в руках.
Кира аж подпрыгнула. Она резко выхватила блокнот из его рук, прижимая его к груди.
—Ничего! — буркнула она, и на её щеках выступил лёгкий румянец. — Обычные черновики.
— О-о-о, — протянул Фред, и его глаза сузились с заинтригованной ухмылкой. Он сделал шаг вперёд. — Секретики? У моей отважной Киры Блэк есть маленькие, сокровенные секретики, запрятанные в блокнотике?
— Я сказала, черновики! — повторила она, уже отступая к кровати и быстрым движением засовывая блокнот под подушку.
Но Фред не отставал. Его ухмылка стала ещё шире, в глазах загорелся знакомый озорной огонёк.
—Ты опять начала писать? — спросил он, и в его голосе прозвучала неподдельная радость. Она всегда злилась, когда он заставал её за этим. — Прошу, дай мне почитать.
— Чтобы ты опять ставил на полях свои дурацкие заметки карандашом и говорил, что тут я описала «как-то не так» или «можно было бы пафоснее»? — фыркнула Кира, прижимая блокнот ещё крепче. — Нет уж, спасибо. Мне и своих внутренних критиков хватает.
— Я буду паинькой! Клянусь своей долей в магазине! — Фред сложил руки, как молящийся, и сделал самые невинные глаза, какие только мог изобразить. — Ни единой пометки. Просто хочу посмотреть, о чём ты пишешь. Прошу!
— Я подумаю над вашим предложением, — с напускной важностью ответила она, прищурившись и подражая тону какого-нибудь министерского чиновника. — И рассмотрю его в установленном порядке.
— Ладно, — сдался Фред, отступая от темы, но не отступая от неё самой. — Тогда другой вопрос. Как там твой папа? Жив, здоров? Мы тут не зря рисковали, залезая ко тебе через окно?
— Пока что да, — вздохнула Кира. — Но если он сейчас узнает, что ты в моей комнате, особенно после всей этой истории с переулком, то...
— То что? — Фред скрестил руки на груди, принимая вызов.
— То я его прикончу сама, — злобно потерла она кулаки, и в её глазах сверкнула искорка настоящей, хоть и театральной, ярости. — Чтобы избавить его от мук осознания и сэкономить нам всем время.
Фред рассмеялся — тихим, счастливым смехом, который был такой же частью её комнаты, как и книги на полках. Он ловко поймал её запястье и мягко, но настойчиво притянул её ближе.
— Ну, раз уж я теперь официально твой... воспитатель, — прошептал он, склонившись к её уху, — может, проверим, насколько хорошо ты слушаешься старших?
— Фред Уизли... — её голос прозвучал с предупреждением, но она не сопротивлялась, а её губы сами потянулись в улыбке.
— Кира Блэк... — парировал он, его дыхание смешивалось с её.
И в этот самый момент, словно по злому року, за дверью раздался нарочито громкий, раздражённый кашель. Не простое прочищение горла, а настоящий, полнокровный рык.
— Я ВСЁ ЕЩЁ ЗДЕСЬ, ЕСЛИ ЧТО! — проревел Сириус, и его голос, казалось, заставил содрогнуться саму дверь. — И МОЙ СЛУХ, ВОПРЕКИ ВАШИМ НАДЕЖДАМ, НЕ ОСЛАБЕЛ!
Фред закатил глаза с преувеличенной скорбью и отпустил её запястье.
— Ладно, ладно, иду уже, ваше величество! — бросил он в сторону двери. — Не мешайте творческому процессу!
— Ты вообще как тут оказался? — прошипела Кира, толкая его по направлению к всё ещё распахнутому окну.
— Магия, малышка Блэк , — с загадочным видом ответил Фред, ловко перекидывая ногу через подоконник. Он наклонился, быстрым движением поймал её за подбородок и чмокнул в щёку. — Вечером увидимся! Не скучай!
И прежде чем она успела что-то ответить, он уже ловко выскользнул в ночь, словно тень. Кира высунулась в окно, чтобы проследить за ним, но его силуэт уже растворился в темноте. Она хотела крикнуть ему вдогонку какую-нибудь колкость, но в дверь снова постучали. На этот раз — настойчиво и властно.
— Кира! Если этот рыжий уродец ещё там, я клянусь мечом Годрика Гриффиндора, я прибью его гвоздями к его же собственной метле!
Кира, всё ещё смеясь, подскочила к двери и, прислонившись к ней лбом, крикнула в щель:
— Успокойся, папа! Он ушёл!
За дверью наступила секундная пауза, полная недоверчивой надежды.
— СОВСЕМ? — прогремел Сириус, и в его голосе слышалось смутное ожидание, что, возможно, Фред просто спрятался в шкафу.
Кира не удержалась от маленькой, беззлобной мести. Она сделала паузу для драматического эффекта и крикнула с самой невинной интонацией, какую только смогла изобразить:
— НЕТ!
За дверью последовал оглушительный, протяжный вопль чистейшей ярости и отчаяния, от которого, казалось, задрожали стены всего Гриммо 12.
— НУ БЛЯЯЯТЬ!
Затем наступила гробовая тишина. Было слышно лишь тяжёлое, свистящее дыхание Сириуса по ту сторону двери. Спустя несколько секунд раздался новый звук — не громкий, но полный такой бездонной, искренней ненависти, что это было почти поэтично:
— Ненавижу рыжих... — прошипел он так тихо, но так внятно, что слова, казалось, просочились сквозь дерево и повисли в воздухе комнаты. — Ненавижу их всех... их веснушки... их дурацкие шутки... их наглые ухмылки...
Не в силах более сдерживаться, Кира оттолкнулась от двери, сделала несколько шагов и рухнула на кровать. Приглушённый смех, который она пыталась сдержать, вырвался наружу и превратился в настоящий, безудержный хохот. Она смеялась до слёз, до боли в животе, катаясь по бархатному покрывалу и пытаясь удержать подушку, чтобы не задохнуться. Весь стресс, вся ярость и напряжение последних дней находят выход в этом приступе чистого, искреннего веселья. Её отец, грозный Сириус Блэк, был побеждён не тёмными силами, а банальным рыжим парнем с дуршлагом вместо совести. И это было прекрасно.
***
Ближе к вечеру следующего дня дверь в прихожую Гриммо 12 с трудом отворилась, пропуская внутрь двух измождённых близнецов. Фред и Джордж вошли, волоча ноги, их одежда была в пыли, а лица выражали одно — всепоглощающую усталость.
— Фред, клянусь бородой Дамблдора, — проговорил Джордж, снимая куртку и бросая её на вешалку, которая с неодобрением отшатнулась, — я бы сейчас не отказался от чего-нибудь покрепче, чем чай. Что-то, что может стереть из памяти воспоминания о том, как мы три часа двигали тот чёртов стеллаж.
Он побрёл на кухню, и его голос внезапно обрёл театральные нотки.
—Добрый вечер! Что же я вижу? — воскликнул он, останавливаясь в дверном проёме. — Фред, посмотри! Наше невинное семейное гнездо превратили в притон! Семейство Блэков в сговоре спаивают нашу младшую и, казалось бы, невинную сестру!
На кухне царила совсем иная атмосфера. За большим деревянным столом, залитым тёплым светом лампы, сидели Сириус, Кира и Джинни. Перед ними стояли бокалы с тёмно-рубиновым вином, а в центре стола скромно красовалась уже почти пустая бутылка. Воздух был наполнен спокойной беседой и тихим смехом. Как раз в такие вечера Кира чувствовала себя по-настоящему счастливой — неспешные разговоры ни о чём и обо всём сразу, вкусное вино и возможность слушать истории отца о его безумной молодости, которые он рассказывал с таким азартом. А сегодня компанию им составляла Джинни, что делало вечер ещё лучше.
— А вот и не надо клеветать, — Сириус поднял свой бокал в сторону Джорджа, а другую руку положил на спинку стула Киры. — Ваша сестричка, как выяснилось, и сама не хило управляется с бутылкой. Настоящая Блэк, — он подмигнул Джинни, которая покраснела и фыркнула, отпивая из своего бокала.
Фред, сняв грязную рабочую куртку, подошёл к столу и сел на свободный стул рядом с Кирой. Его взгляд был полон нежности и лёгкого беспокойства.
—Много уже успели принять на грудь? — тихо спросил он, обращаясь к ней.
Кира повернула к нему своё слегка раскрасневшееся лицо, и её зелёные глаза сияли от выпитого и приятной компании.
—Всего лишь одну бутылочку на троих, — с лёгкой, счастливой улыбкой ответила она. — Присоединиться не хотите? Сегодня наша домашняя собачка, — она кивнула в сторону отца, — в подозрительно хорошем расположении духа и даже не рычит.
— Вообще-то я всё ещё здесь и всё слышу, — попытался сделать грозное лицо Сириус, нахмурив брови, но его взгляд упал на сияющее, счастливое лицо дочери, и он не выдержал. Уголки его губ дрогнули, а затем он громко и заразительно рассмеялся. — Ладно, чёрт с вами. Давайте, садитесь, — махнул он рукой, указывая на свободные места за столом. — Вина хватит на всех.
— Ну, раз уж сам мистер Блэк так любезно предлагает... — с церемонным видом произнёс Джордж, уже таща ещё один стул.
— Вы надоели уже с этим вечным «мистер Блэк» и «вы»! — Сириус внезапно нахмурился уже по-настоящему, но скорее с досады, чем со злости. — Я же, кажется, уже говорил — хватит церемоний. Обращайтесь ко мне на «ты». Я не какой-нибудь замшелый аристократ из Совета Волшебников, в конце концов.
— Хорошо, как скажешь... папа Сириус, — Фред произнёс это с самой сладкой и невинной ухмылкой, какую только мог изобразить, отхлёбывая из своего бокала.
Сириус фыркнул так, что чуть не поперхнулся вином.
—Ты не в том направлении мыслишь, рыжий чёрт . Я ещё не давал своего благословения на то единственное событие, после которого ты получил бы право так меня называть. И не факт, что дам.
— Папа, это событие называется «брак», — с преувеличенным терпением пояснила Кира, покачивая бокалом. — Ты знаешь, такое слово. Ты даже произнести его боишься, как будто это самое ужасное проклятие.
— А я бы сказала, что рано или поздно твоя дочь станет моей официальной родственницей, — Джинни с лёгким вызовом подняла свой бокал, как бы провозглашая тост за будущее. — Так что привыкай к мысли.
Сириус мрачно взглянул на неё, затем на Фреда, и тяжко вздохнул.
—Хотел было сказать классическое «только через мой труп», — пробормотал он, — но я внезапно осознал, что этот рыжий дьявол, — он ткнул пальцем в Фреда, — и на такое пойдёт, лишь бы быть рядом с Кирой. У него в глазах тот самый фанатичный блеск.
Желая сменить опасную тему, он резко перевёл взгляд на Джинни и её почти полный бокал.
—Джинни, а ты чего сегодня так скромничаешь? — спросил он, с притворной суровостью. — Вино не нравится? Или ты решила, что мы недостаточно хорошая компания?
Рыжеволосая девушка тут же опустила глаза, уставившись в дно своего бокала, как будто там были написаны ответы на все вопросы вселенной. Кира, видя её замешательство, мгновенно пришла на выручку.
— Да она с самого начала не хотела, это я её уговорила хоть немного составить компанию, — быстро сказала Кира, делая вид, что отхлёбывает из бокала подруги. — Говорит, что неважно себя чувствует. Простая простуда, наверное.
«Нет, чтобы сейчас все узнали, что Уизли младшая беременна, нельзя», — пронеслось в голове у Киры со скоростью света, пока она сохраняла безмятежное выражение лица.
В этот момент Фред, до этого молча наблюдавший за обменом репликами, прищурился. Его взгляд, обычно полный веселья, стал аналитическим. Он перевёл взгляд с смущённой Джинни на спокойную Киру, а затем в пространство, как бы собирая пазл.
— Хм, — протянул он, и в его голосе зазвучала лёгкая подозрительность. — А где, кстати, наш любимый герой? Гарри-то?
— Он... он с Роном отправился в Нору, — немного запинаясь, ответила Джинни, всё ещё изучая узоры на столешнице. — Говорил, что нужно кое-что обсудить с мамой.
Фред не сводил с неё взгляда. На его губах появилась медленная, понимающая ухмылка.
—Не благословения ли, часом, просить отправился? — мягко, но настойчиво спросил он, его слова повисли в воздухе, как запах грома перед бурей.
«Он всё понял», — с обречённостью пронеслось в голове у Киры. «Вот же чёрт... Он слишком хорошо знает сою сестру и слишком наблюдателен». Она бросила быстрый взгляд на Джинни, которая, кажется, застыла на месте, и мысленно вздохнула. Секрет, похоже, был обречён на недолгую жизнь.
Фред пристально посмотрел на Джинни, которая старалась не встречаться с ним глазами, затем перевёл взгляд на Киру, пытавшуюся сохранить маску невинности. Пазл в его голове сложился, и по его лицу расплылась медленная, торжествующая ухмылка.
— Поздравляю, сестрёнка, — произнёс он мягко, но так, что все услышали. Его глаза блестели от смеха. — Хотя, полагаю, мама уже всё просекла. У тебя тот самый, безошибочно узнаваемый «беременный» блеск в глазах. Ни с чем не спутаешь.
Джинни вспыхнула, как маков цвет, от ушей до кончиков пальцев. Она не стала ничего отрицать, лишь сгорбила плечи и уставилась в свой бокал, словно надеясь, что вино её поглотит. Сириус же, который как раз подносил бокал ко рту, замер на полпути. Его взгляд метнулся от Фреда к Джинни и обратно.
— Подождите-ка... — его голос прозвучал глухо. — Что?! Что я пропустил?
Кира тяжело вздохнула, как будто на неё свалилась тяжесть всех мировых секретов сразу, и подняла руки в защитном жесте.
—Всё, сдаюсь. Я здесь ни при чём. Это они сами во всём признались... ну, почти.
Осознание ударило в Сириуса с силой заклинания Петрификус Тоталус. Его глаза расширились, бокал с вином дрогнул в его руке.
—БОЖЕ МОЙ! — он вскочил так резко, что стул отъехал назад с оглушительным скрежетом. — ГАРРИ ПОТТЕР ОСМЕЛИЛСЯ... ОСМЕЛИЛСЯ... — он не мог подобрать слов, от избытка чувств размахивая свободной рукой.
— Пап, дыши, — Кира потянула его за рукав, пытаясь усадить обратно. — Успокойся. Они же взрослые люди, в конце концов. Совершеннолетние, женаты...
— ВЗРОСЛЫЕ?! — завопил Сириус, не обращая внимания на её доводы. Его взгляд бешено забегал по кухне. — В МОЁМ ДОМЕ?! ПОД МОИМ НОСОМ?!
— Вообще-то, если уж на то пошло, это сейчас мой дом, — тихо пробормотала Кира, отпивая вина.
— НЕ ВАЖНО! — отрезал Сириус, одним махом отмахнувшись от юридических тонкостей собственности.
Фред и Джордж в этот момент переглянулись, и на их лицах расцвели одинаковые ухмылки. Они откинулись на спинки стульев, явно получая удовольствие от спектакля. Джинни же, сгорая от стыда, прошептала, почти не разжимая губ:
— Мы... мы хотели сказать всем завтра... за завтраком... В более спокойной обстановке...
Сириус уставился на неё, его грудь тяжело вздымалась. Он сделал глубокий, судорожный вдох, задержал его, а затем с силой выдохнул, словно пытаясь выпустить из себя пар.
—Ладно, — проскрежетал он, сжимая кулаки. — Ла-а-дно. Но завтра утром я лично поговорю с этим... с этим... — он снова запнулся, не в силах подобрать подходящее определение для Гарри.
— Будущим отцом твоего внука или внучки? — с невинным видом подсказала Кира, подливая масла в огонь.
Сириус замер. Словно эти слова были заклинанием, полностью обездвижившим его. Все эмоции разом ушли с его лица, сменившись пустым, осоловелым взглядом. Он медленно, будто его кости вдруг стали свинцовыми, опустился обратно на стул.
—Чёрт... — выдохнул он, и это было скорее констатацией ужасного и неотвратимого факта. — Я... я теперь дедушка...
— Ну, технически, — встрял Джордж, невозмутимо поправляя его, — пока ещё нет. Нужно сначала ребёнку родиться. Так что у тебя есть примерно семь месяцев, чтобы свыкнуться с мыслью.
— ЗАТКНИСЬ, ДЖОРДЖ! — рявкнул Сириус, но в его голосе уже не было прежней мощи, лишь растерянность и лёгкая паника.
Кира не смогла сдержать смех. Она покачала головой, налила отцу ещё вина до краёв и с силой поставила бокал перед ним.
—Пей, пап, — сказала она, похлопывая его по плечу. — Пей. Тебе определённо нужно. И, похоже, много.
Пока Сириус переживал кризис будущего дедушки, Фред бесшумно подсел поближе к Кире на диван. Он наклонился так, что его губы почти коснулись её уха, и его шёпот был подобен лёгкому щекоту, слышному только ей:
— Надеюсь, ты не планируешь преподносить своему отцу... э-э-э... аналогичный сюрприз в обозримом будущем? — в его голосе сквозила смесь ужаса и любопытства. — Один инфаркт на вечер — это, пожалуй, предел.
Кира фыркнула и толкнула его локтем в бок, но предательская улыбка тут же озарила её лицо, выдав все её мысли.
— Не торопись, Уизли, — прошептала она в ответ, её глаза блестели озорным огоньком. — Всему своё время. Дадим бедному папе хотя бы лет двадцать на восстановление.
Сириус, который как раз делал очередной глоток вина, услышав этот шёпот, подавился. Алкоголь пошёл не в то горло, и он закашлялся, хватая ртом воздух. Его лицо покраснело, но на этот раз не от вина, а от нарастающей паники.
— Я ВСЁ СЛЫШУ! — прохрипел он, с силой ставя бокал на стол, так что вино расплескалось. Он обвёл их обоих горящим взглядом. — И ТОЛЬКО ПОПРОБУЙТЕ ОБРАДОВАТЬ МЕНЯ ТАКОЙ... ТАКОЙ НОВОСТЬЮ ЧЕРЕЗ МЕНЬШЕ ЧЕМ ПЯТЬ ЛЕТ! — он ткнул пальцем сначала в Киру, а затем перевёл его на Фреда, и его палец дрожал от возмущения. — А ТЫ, ФРЕД! — его голос достиг угрожающего, низкого тембра. — Я ТЕБЯ ЛИЧНО ЗАДУШУ ПОДОДЕЯЛЬНИКОМ, КЛЯНУСЬ ДЖЕЙМСОМ!
Фред лишь беззаботно ухмыльнулся, поднимая руки в жесте полной невиновности, но в его глазах читалось явное удовольствие от произведённого эффекта. А Кира, не в силах сдержаться, снова залилась безудержным смехом, глядя на то, как её грозный отец постепенно превращается в паникующего, почти комичного папашу, которого сама мысль о скором пополнении в их собственной семье приводила в священный ужас.