Шикарное начало

Их поцелуй был прерван внезапно вернувшейся практической мыслью. Кира мягко отстранилась, хотя её руки всё ещё лежали на его плечах.

— Фред, меня всё-таки серьёзно волнует ваш магазин, — сказала она, её брови слегка сдвинулись. — Вы же вложили в него всю душу. Нельзя, чтобы он простаивал из-за... всего этого.

— Не переживай, — он успокаивающе провёл рукой по её спине. — Всё под контролем. Мы с Джорджем уже обсудили — открываемся на следующей неделе. Как раз за неделю до Рождества, самый ажиотажный сезон будет. Успеем подготовиться.

— А почему не раньше? — не унималась она, с лёгким подозрением глядя на него. — Если всё под контролем, то что мешает открыться, скажем, завтра?

Фред вздохнул, понимая, что от неё не отделаться полуправдой.

—Ну, смотри, — начал он, переплетая свои пальцы с её. — Во-первых, я хочу провести с тобой ещё немного времени, не отвлекаясь на инвентаризацию и вывески. А во-вторых, — его глаза загорелись привычным предпринимательским огоньком, — перед открытием нужно кое-что доделать. Добавить пару новых фишек, переставить стеллажи для лучшего обзора... Мелочи, но они важны.

— А можно я вам помогу? — предложила Кира, и в её голосе прозвучала такая твёрдая решимость, что он сразу насторожился.

— Чем? — фыркнул он, стараясь сделать вид, что это шутка. — Не будешь же ты, наследница древнейшего рода, ползать по полу и разбирать коробки с нашими «Визжащими Вредителями»? Или таскать тяжёлые стеллажи? Даже не думай.

— Буду, — парировала она без тени сомнения, её зелёные глаза пристально смотрели в его голубые, не позволяя ему отвертеться. — Я хочу помочь. По-настоящему. Это ведь и мой магазин тоже, в каком-то смысле.

— Блэк, не сходи с ума, — начал он, качая головой и пытаясь принять строгий вид. — Ты только-только встала на ноги. Тебе нужен покой, а не таскание ящиков.

— Фред, — её губы тронула улыбка, но взгляд оставался непоколебимым. — Я уже сошла с ума. Давно. И, кажется, по твоей вине.

И прежде чем он успел найти новые возражения, она снова потянулась к нему и вцепилась в его губы уже более настойчивым, почти требовательным поцелуем, пытаясь выжечь все его «но» и «нельзя».

В этот самый момент дверь в гостиную с скрипом открылась, и на пороге возник Джордж с самой невозмутимой физиономией, какую только смог изобразить.

— Ах, какая трогательная картина, — провозгласил он, скрестив руки на груди. — Брат мой и его возлюбленная лабызаются посреди бела дня, когда добрые люди делами праведными занимаются. Стыд и срам, стыд и срам, говорю я вам.

Фред с неохотой оторвался от Киры и бросил брату убийственный взгляд.

—Ой, отстань, Джордж. Иди займись своими «праведными» делами.

— Ого-го, — ухмыльнулся Джордж, никуда не уходя. — Сириусу вот так же дерзко ответить не сунешься, а? Смотри, как бы он тебя за такое неуважение к семейным узам не превратил в садового гнома.

— Конечно, не сунусь, — пробормотал Фред, с раздражением проводя рукой по волосам. — Он же может это сделать на самом деле.

— Джордж, — вмешалась Кира, с улыбкой наблюдая за их перепалкой. — Что ты хотел, кроме как продемонстрировать своё выдающееся красноречие?

— Ну, знаешь, — Джордж подошёл к окну и отодвинул тяжёлую портьеру, впуская в комнату поток холодного зимнего света. — На улице, между прочим, первый снег. Настоящий, пушистый. Создаёт определённую... атмосферу. Романтическую, что ли. В общем, короче, пойдёмте прогуляемся, а? Сидеть в этой каменной темнице уже тоска.

Кира посмотрела в окно, а затем перевела взгляд на Фреда, её глаза загорелись детской радостью.

—Хм, а это, знаешь, очень хорошая идея, — сказала она. — Фредди? Что скажешь? Пройдёмся?

— Я всегда за прогулку, — тут же отозвался Фред, но в его голосе зазвучала лёгкая неуверенность. Он бросил взгляд в сторону кабинета, откуда доносился приглушённый голос Сириуса. — Но вот большой вопрос — отпустит ли тебя куда-то дальше, чем на два метра от порога, наш бдительный страж?

Кира фыркнула, закатывая глаза с таким видом, словно её оскорбили.
—Отпустит, куда он денется. Я же, на минуточку, не пятилетняя девочка, чтобы отчитываться за каждый шаг, — она махнула рукой, отмахиваясь от его опасений, как от назойливой мухи.

— Ну, знаешь, — вставил Джордж, прислонившись к косяку двери, — с учётом определённых недавних событий, которые чуть не закончились вселенской катастрофой, его тревогу можно понять...

Не успел он договорить, как лицо Киры потемнело. В её зелёных глазах вспыхнули знакомые искры гнева.

—Сколько раз мне повторять? — её голос, ещё секунду назад беззаботный, стал резким и стальным. — Я сказала — не вспоминать! Я прошу. Нет, я требую! Хотя бы неделю, чтобы никто не напоминал мне об этом. Я не хочу об этом думать, не хочу это обсуждать. Это ПРОШЛО. ЗАКОНЧИЛОСЬ. И никакой опасности больше нет, понятно?

Последние слова она выкрикнула почти что, и в гостиной на мгновение воцарилась напряжённая тишина. Даже Джордж, обычно такой невозмутимый, смущённо отвёл взгляд.

— Ладно, ладно, чёрт с тобой, — сдался он, поднимая руки в знак примирения. — Тема закрыта. Забудь. Вечером, значит, пойдём. Когда стемнеет и огни зажгутся — будет красивее.

***

Фред тихо вздохнул, сглаживая углы, но не мог сдержать улыбку, наблюдая, как Кира, словно ничего не произошло, уже порывисто тянется за своей тёмно-зелёной курткой. Она на секунду задумалась, поглаживая пальцами ткань, а затем решительно отбросила её в сторону.
—Нет, в этом пальто будет холодно, — пробормотала она себе под нос и направилась к шкафу, откуда достала своё любимое, длинное шерстяное пальто цвета тёмной ночи.

— Только давай без твоего фирменного экстрима, а? — попросил Фред, уже закутываясь в длинный шерстяной шарф. — А то я до сих пор вспоминаю, как ты в прошлый раз чуть не устроила ночные гонки на мётлах над крышами Лондона. Это когда мы в последний раз все вместе Рождество отмечали. У меня до сих пор мурашки по спине бегают.

Кира громко рассмеялась, её настроение мгновенно переключилось. Она подбежала к нему и игриво толкнула его к выходу.

—Это был один-единственный раз! — воскликнула она, сияя. — И вообще, это всё Джордж! Это он меня подбивал, говорил, что я трусиха!

— Вот ещё, возведи на меня поклёп! — возмутился Джордж, надевая перчатки. — Это ты сама орала: «Быстрее, Фред, обгони его! Я хочу потрогать облако!»

— Ладно, хватит вас разнимать, — с деланным вздохом перебил их Фред, поворачивая массивную дверную ручку. Дверь со скрипом отворилась, и в прихожую ворвалась струя леденящего декабрьского воздуха, пахнущего снегом и морозом. За порогом лежал нетронутый, пушистый белый ковёр, искрящийся в свете только что зажжённых уличных фонарей, окрашивающих снег в мягкий оранжевый цвет. — Пойдёмте, пока Сириус не опомнился, не передумал и не приковал нас всех цепями к батареям.

Кира, не раздумывая, шагнула первой. Её ботинок с лёгким хрустом провалился в свежий снег, оставив за собой чёткий, уверенный след. Она подняла лицо к падающим снежинкам, и они таяли на её разгорячённых щеках. За ней, подталкивая друг друга и обмениваясь шутками, высыпали близнецы. И вскоре их смех, звонкий и беззаботный, растворился в вечерней тишине улицы, затерявшись среди падающего снега и мерцающих огней Лондона, который медленно готовился к Рождеству.

***

Они шли по заснеженной улице, их дыхание превращалось в клубы пара в холодном воздухе, а под ногами весело хрустел снег. Впереди, в конце переулка, тускло светилась старая, покосившаяся вывеска с изображением кабаньей головы. Джордж, шедший чуть впереди, вдруг остановился и с размахом указал на неё.

— Эй, а знаете что? Давайте зайдём в «Кабанью голову»! — предложил он, и в его глазах заплясали озорные огоньки. — Согреемся. Выпьем чего-нибудь горячего... или, наоборот, холодного и покрепче. Смотря по настроению.

Фред тут же схватился за голову с таким драматизмом, будто ему предложили ограбить Гринготтс.

—Ты с ума сошёл, Джордж? — он бросил быстрый, нервный взгляд на Киру. — Сириус меня живьём сожрёт, приправит флаконом огневиски и подаст на ужин, если хоть краем уха услышит, что я таскаю его дочь по таким... заведениям в тёмное время суток.

Кира фыркнула, с достоинством скрестив руки на груди поверх тёплого пальто.

—Ой, ну что он сделает-то? — она подняла подбородок. — В самом худшем случае — порычит пару минут, как цепной пёс. Я же, на минуточку, не ребёнок, которого нужно прятать от реального мира. Я пила огневиски , пока ты ещё на мётле только учился летать.

— Да, но если вспомнить прошлый раз, когда... — начал было Джордж с хитрой ухмылкой, но тут же осекся, поймав на себе не просто предупреждающий, а по-настоящему ледяной, острый как бритва взгляд Киры. В нём ясно читалось: «Продолжи — умрёшь».

— Я же предупредила, — прошипела она так тихо, что слова едва долетели до него, но несли в себе стопроцентную угрозу. — Ни. Слова.

Фред, почувствовав, как атмосфера снова накаляется, поспешно встрял в разговор, широко улыбаясь и хватая Киру за руку.

—Ладно, ладно! Тема баров закрыта! — объявил он, как аукционист. — Но! — он поднял палец, переключая всеобщее внимание. — Горячий шоколад в «Сладком королевстве» — это святое. Незыблемая традиция. Не подлежит обсуждению. Идём?

Лицо Киры мгновенно преобразилось. Все тени и напряжение исчезли, уступив место чистой, детской радости. Она просияла, и её зелёные глаза засверкали в свете фонарей.

—Только если с зефиром! — тут же выдвинула она своё условие. — Большим, белым и чтобы их было много!

— И обязательно с корицей, — с важным видом добавил Джордж, подхватывая игру. — Иначе какой вообще смысл в этом всём? Это же основа основ.

Троица, теперь уже в полном согласии, развернулась и направилась к ярко освещённым витринам знаменитой кондитерской. По пути, конечно же, не обошлось без небольшой снежной баталии. Фред, притворяясь, что поправляет шарф, внезапно наклонился, сгрёб горсть снега и запустил в Киру рыхлым снежком. Но та, будто у неё были глаза на затылке, ловко увернулась, и снежок пролетел мимо, угодив в стену дома.

— Ой, война? — крикнула она, тут же присев и слепив свой, идеально круглый и плотный снежок. — Ну, держись, Уизли!

Она метнула его с такой силой и точностью, что снежок со звонким шлёпком угодил Фреду прямо в центр груди, рассыпавшись белой пылью по его тёмной куртке.

— Ой, Блэк, ну это же жестоко! — захохотал Джордж, наблюдая, как его брат с комичным недоумением отряхивается. — Прямо в сердце! Без предупреждения!

Кира стояла, слегка запыхавшись, с победной ухмылкой на лице.

—Это месть! — объявила она. — За все те «испытания на прочность», что вы вдвоём устраивали мне на четвёртом курсе с этими вашими дурацкими конфетами-подушками. Я тогда три часа смеялась без перерыва и чуть не задохнулась. Так что считай, что мы квиты. Почти.

— Эй, это было гениально! — возмущённо воскликнул Фред, отряхивая остатки снега с куртки. На его лице играла улыбка, смешанная с фальшивым возмущением. — И не притворяйся, что не было весело! Ты сама хохотала до слёз!

— Пока не начала задыхаться от этой дурацкой сладкой начинки! — парировала Кира, всё ещё сияя от победы. — Я думала, мои лёгкие сейчас вывернутся наизнанку!

Они уже почти подошли к ярко освещённому входу в «Сладкое королевство», от которого исходил соблазнительный запах ванили, горячего шоколада и свежей выпечки. В воздухе витал предвкушение уютного вечера и долгожданного лакомства.

И вдруг...

Из соседнего тёмного переулка, едва заметного между двумя высокими зданиями, донёсся резкий, громкий звук. Не просто шум, а оглушительный грохот, будто что-то тяжёлое  с грохотом обрушилось на мостовую. Звук был настолько неожиданным и зловещим в вечерней тишине, что все трое замерли на месте, как вкопанные.

— Вы... это слышали? — прошептала Кира, её голос внезапно стал тихим и настороженным. Вся беззаботность мгновенно испарилась с её лица, сменившись напряжённым вниманием.

Фред нахмурился, его взгляд автоматически скользнул по тёмному проёму переулка.

—Может, просто мусорные баки... — начал он, пытаясь найти логичное объяснение, но в его тоне не было уверенности. — Ветер, или кошка...

Но Джордж уже не слушал. Он сделал резкий шаг вперёд, встав между ними и источником звука, и прищурился, вглядываясь в густую тьму.

—Эй, — тихо бросил он через плечо. — Там кто-то есть... Движется.

Из темноты, словно в ответ, донёсся слабый, сдавленный стон. Этот звук был куда страшнее грохота — в нём была боль и беспомощность.

Кира инстинктивно отпрянула, её рука сама потянулась к карману, где обычно лежала палочка. Но Фред был быстрее. Он резким, отработанным движением выхватил свою палочку и шагнул вперёд, заслоняя её и Джорджа своим телом.

— Люмос! — его шёпот прозвучал отрывисто и властно.

Кончик палочки вспыхнул не просто светом, а ослепительным, сконцентрированным лучом, который врезался в темноту, как кинжал. Он выхватил из мрака детали: мокрые оттаявшие пятна на камнях, разбросанные мусорные баки... и высокую, сгорбленную фигуру, прислонившуюся к грубой кирпичной стене.

Человек пошатнулся, пытаясь выпрямиться, и в этот момент луч света упал на его лицо.

Джордж, стоявший ближе всех, резко ахнул, его глаза расширились от неверия.

—Да это же... Сириус?!

Свет выхватывал знакомые черты: чёрный, растрёпанный плащ, бледное, искажённое гримасой раздражения и боли лицо, и те самые пронзительные серые глаза, в которых сейчас бушевала ярость от собственной неловкости.

— Папа?! — голос Киры сорвался на пол-октавы выше. Она стояла, не в силах пошевелиться, её мозг отказывался обрабатывать эту картину. Отец ? Здесь? В тёмном переулке?

Блэк-старший, морщась, с силой оттолкнулся от стены и выпрямился во весь свой рост, с гневом отряхивая с плаща налипший снег и грязь.

—Чёртов гололёд! — прошипел он сквозь стиснутые зубы, и его голос был низким, полным ярости. — Подвернул ногу, как последний пьяный магл-старикан. Совсем обнаглели, эти городские власти, тротуары не чистят...

Его гневная тирада оборвалась, и в воздухе повисла тяжёлая, неловкая пауза. Четверо людей стояли в свете палочки, окружённые тишиной переулка, и единственным звуком было их учащённое дыхание, превращавшееся в белые клубы на морозном воздухе. Признаться в уязвимости перед дочерью и этими... Уизли... было для Сириуса хуже любой физической боли.

— Ты… — Кира сделала шаг вперёд, её пальцы сжались в кулаки. Свет от палочки Фреда выхватывал дрожь на её подбородке. — Ты за нами следил? — каждое слово она выдавила сквозь зубы, и её голос, сначала тихий, начал набирать силу, дрожа от нарастающей, бешеной ярости.

Сириус скривился, будто проглотил что-то кислое. Он отвёл взгляд, глядя куда-то в сторону разбросанных мусорных баков.

—Нет! — буркнул он, но тут же поправился, понимая, что это звучит неправдоподобно. — То есть… не в том смысле, как ты думаешь. Я просто… вышел прогуляться. Очистить голову.

— В этом грязном, тёмном переулке? — Фред скрестил руки на груди, и одна его рыжая бровь поползла вверх с самым скептическим выражением, какое только можно представить. — В восемь вечера? Очень романтичный выбор места для променада.

— А ты что, мой смотритель, Уизли?! — огрызнулся Сириус, пытаясь придать своему голосу привычную грозность, но тут же его лицо исказилось от боли. Он резко схватился за колено, и из его глотки вырвался непроизвольный, сдавленный стон.

Кира закатила глаза с таким драматизмом, что это могло бы украсить любую театральную сцену.

—Боже правый, да ты же реально повредил ногу! — воскликнула она, и в её голосе смешались ярость, досада и беспокойство. — Идиот! Совершенно беспомощный идиот!

— Не смей так называть отца! — попытался рявкнуть Сириус, опираясь на стену, но из-за боли и одышки это прозвучало скорее жалобно и несобранно.

Джордж, наблюдавший за этой сценой, не смог сдержать фырканья. Он подошёл ближе, оценивающе оглядев Сириуса.

—Ладно, старик, хватит геройствовать, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Давай тебя до дома доведём, пока ты совсем не растянулся тут в лужу.

— Не надо! — Сириус попытался сделать гордый, независимый шаг, отталкиваясь от стены, но его повреждённая нога тут же подкосилась. Он с силой ругнулся и снова вцепился в холодный кирпич, чтобы не упасть. — Я сам дойду!

Джордж просто тяжело вздохнул, как взрослый, уставший от капризов ребёнка. Он решительно шагнул вперёд и подставил своё плечо.

—Да заткнись уже ради всего святого и опирайся, — бросил он без церемоний, но в его тоне слышалась не злоба, а скорее привычная братская грубоватость. — Или хочешь, чтобы Кира тебя на себе потащила?

Кира, тем временем, шла впереди маленькой процессии, её спина была прямая и напряжённая, руки крепко скрещены на груди. Она бормотала себе под нос, и отрывки фраз долетали до остальных:

—Невероятно. Просто невероятно. Мой собственный отец. Потомок древнейшего рода. Шпионит, как уличный сыщик. Спотыкается о собственные ноги в тёмном переулке. Прямо как в каком-то дешёвом, убогом фарсе...

Джордж, поддерживая Сириуса, наклонился к ней и прошептал так, чтобы слышала только она:

—Зато теперь ты наглядно видишь, почему он не отпустит тебя дальше двух метров от дома. Потому что сам дальше трёх без происшествий уйти не в состоянии. Гиперопека — это его проект по обеспечению собственной безопасности. Опекающий гиппогриф

Сириус, ковылявший между ними, резко обернулся, насколько ему позволяла боль, и ткнул в сторону Джорджа пальцем.

—Я тебя прекрасно слышу, Уизли! Не думай, что я не различаю твой ядовитый шёпот!

Это стало последней каплей. Кира резко остановилась, так что Фред, шедший сзади, чуть не налетел на неё. Она развернулась на каблуках и встала прямо перед отцом, её зелёные глаза, казалось, излучали собственный, холодный свет в вечерних сумерках.

— Ты серьёзно?! — её голос прозвучал не громко, но с такой концентрацией гнева и разочарования, что даже Сириус на мгновение оторопел. — Ты шпионил за мной? — она сделала шаг вперёд, заставляя его откинуться назад. — Как за каким-то первокурсником, которого подозревают в тайных связях с Пожирателями?! Ты действительно настолько мне не доверяешь?

Сириус попытался выпрямиться, приняв вид оскорблённого достоинства, но под её взглядом — острым, как отточенное лезвие, и полным такого разочарования, что оно жгло сильнее любой физической боли — он невольно отступил на шаг, сильнее оперевшись на плечо Джорджа.

— Я не шпионил, я просто... — начал он, пытаясь найти оправдание, которое звучало бы хоть сколько-нибудь правдоподобно.

— Что? «Просто»?! — её голос не просто дрожал, он вибрировал от сдерживаемой ярости, и каждое слово било точно в цель. — «Просто» что, пап ? «Просто» решил, что я не заслуживаю твоего доверия? После всего, через что мы прошли? Или, может, «просто» решил, что я, Кира Блэк, не в состоянии сама о себе позаботиться и отбиться от любой угрозы? Я что, для тебя всё ещё тот беспомощный ребёнок, которого нужно спасать?

— Кира, это не про доверие! — Блэк-старший попытался говорить спокойно, взвешенно, но его собственное раздражение, смешанное с болью в ноге и унижением, прорвалось наружу, сделав его голос резким и сдавленным. — После всего, что произошло у этого чёртова озера, после того, как ты... я просто не могу...

— После того, что произошло, ты решил, что я теперь твоя вечная пленница? Твой личный заложник в стенах Гриммо 12? — она резко, с размахом махнула рукой, словно отсекая невидимые цепи. — Я СПРАВИЛАСЬ! Я выстояла! ВСЁ ЗАКОНЧЕНО! Но ты... ты ведёшь себя так, будто я до сих пор прикована к камням того проклятого капища, а не живу своей жизнью!

Фред и Джордж, стоявшие поодаль, обменялись красноречивыми взглядами. В унисон они сделали несколько осторожных шагов назад, отступая в тень и принимая позы нейтральных наблюдателей. Вступать в эту бурю означало подписать себе смертный приговор с обеих сторон.

Сириус сжал кулаки так, что костяшки побелели. Его собственный гнев, всегда тлеющий где-то близко к поверхности, вспыхнул в ответ на её обвинения.

—Ты мой ребёнок, чёрт тебя побери! — его голос прорвался низким, хриплым рыком, эхом отозвавшись в узком переулке. — Я имею право беспокоиться о тебе! Я ИМЕЮ НА ЭТО ПРАВО!

— Беспокоиться — это спрашивать, как прошёл мой день! — парировала Кира, её собственный голос взвился до крика. — Беспокоиться — это предлагать помощь и давать советы, когда я сама их попрошу! А не ползать за мной по тёмным переулкам, прячась в тенях, как какой-то жалкий маньяк! Это не забота, папа ! Это ПАРАНОЯ!

С этими словами, выкрикнутыми в самое его лицо, она резко, на одном дыхании, развернулась на каблуках. И  зашагала прочь. Твёрдо. Быстро. Не оглядываясь.

— КИРА! — её имя вырвалось у него не как приказ, а как отчаянный, почти панический окрик.

Но она уже не слушала. Её силуэт быстро растворялся в сумерках, унося с собой громогласную тишину, что повисла между оставшимися в переулке мужчинами.

***

Дом Блэков, спустя час....

Гиммо 12 поглотил её ярость своими безмолвными, тёмными стенами. Кира влетела в свою комнату, и дверь захлопнулась с таким оглушительным грохотом, что казалось — сами древние балки дома содрогнулись. От сотрясения с полок в гостиной посыпались книги, но ей было всё равно. Она рухнула на кровать, вцепившись пальцами в бархатное покрывало, и сжала зубы до хруста, пытаясь загнать обратно крик, который рвался из её горла.

Как он СМЕЕТ?!

Мысль билась в висках, горячая и острая. После всего, что она пережила, после той тьмы, через которую она прорвалась... он до сих пор видел в ней хрупкую безделушку, которую нужно прятать под стеклянным колпаком.

Прошло минут десять. Гнев медленно начал остывать, оставляя после себя горький осадок и пустоту. И в этой тишине раздался осторожный, почти неслышный стук в дверь.

— Уходи! — бросила она в пространство, даже не поворачивая головы, её голос прозвучал сипло и устало.

Но дверь со скрипом приоткрылась. В щели показалась тень.

— Мне нужно сказать одну вещь, — тихо, без привычной грубости, произнёс Сириус. — Только одну. И потом я уйду.

Кира не ответила. Она не обернулась, но и не закричала снова, не приказала ему убираться. Это молчание он, видимо, принял за молчаливое разрешение. Дверь открылась шире, и он вошёл. Его шаги были медленными, тяжелыми. Он не сел в кресло, не занял свою обычную позу хозяина положения. Вместо этого он опустился на самый край её кровати, так что пружины слегка прогнулись под его весом.

Молчание затянулось, став густым и осязаемым. Он сидел, сгорбившись, его взгляд был прикован к узорам на персидском ковре.

— Я перегнул, — наконец выдохнул он. Слова прозвучали тихо, но в гробовой тишине комнаты они прозвучали громче любого крика.

Кира медленно, почти неверяще, перевернулась на спину и уставилась на его профиль.

—...Что? — это был не вопрос, а скорее просьба повторить, потому что её уши отказывались верить.

— Я перегнул, — повторил Сириус, так и не поднимая глаз. Он смотрел в пол, будто ища ответы в переплетении восточных нитей. — Я... — он сглотнул, ему было физически трудно говорить это. — Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя... как под микроскопом. Как заключённая. Просто... — его голос дрогнул, и он замолчал, собираясь с мыслями. — Мне до сих пор снится, как ты исчезла тогда у озера. Как твоё тело растворилось у меня на руках. И я... я не знаю, как с этим справиться.

Кира замерла. Вся её ярость, всё возмущение разом ушли, словно их смыло этой тихой, уязвимой исповедью. В его словах не было оправданий — лишь голая, неприкрытая боль.

— ...Пап... — её собственный голос стал тише, мягче.

— Но это не оправдание, — он резко поднял голову, и его серые глаза, полные той самой, не зажившей боли, встретились с её зелёными. — Ты права. Ты не пленница. Ты сильнее, чем я когда-либо был. И я... — он сделал глубокий вдох, — я постараюсь. Правда. Дам тебе больше свободы. Научусь не оборачиваться каждые пять минут. Но только... если ты пообещаешь быть осторожной. Не лезть на рожон. Обещаешь?

Она долго смотрела на него — на этого гордого, несгибаемого человека, который сейчас сидел на краю её кровати, сломленный не врагами, а собственной любовью и страхом её потерять. Потом она резко, почти импульсивно, поднялась и обняла его. Нежно, но очень крепко, зарывшись лицом в его плечо, в грубую ткань его плаща.

— Идиот, — прошептала она, и в этом слове не было обиды, лишь бесконечная, уставшая нежность.

Сириус рассмеялся — коротко, с облегчением, и его рука поднялась, чтобы потрепать её по растрёпанным волосам.

— Наследственность, малышка. Никуда не деться.

Она отстранилась, глядя на него с лёгкой усмешкой.

—Кто ж тебя, интересно, на путь истинный поставил? — спросила она, и в её глазах читалось понимание. Понятно было даже ежу, что сам Сириус Блэк, в своём обычном состоянии, скорее бы съел собственную шляпу, чем пошёл извиняться. Упрямство и гордость у них в крови. Ну вот такие они — Блэки.

Сириус вздохнул, снова глядя в пол, на сей раз с несколько смущённым видом.

—Как бы странно это ни звучало... но твой ненаглядный рыжий чёрт ... Фред. — Он произнёс это имя без привычной насмешки, почти с уважением.