32 Глава
Сознание возвращалось к Кире медленно, словно всплывая со дна тёплого, глубокого озера. Первым, что она ощутила, был не звук, а отсутствие — твёрдого тепла за спиной и тяжёлой, защищающей руки на её талии. Затем до неё донеслось лёгкое, настойчивое постукивание. Не в дверь, а в окно. Стук был чётким, металлическим, словно клюв.
Она недовольно хмыкнула, не открывая глаз, и зарылась лицом в подушку, пытаясь продлить объятия Морфея. Но постукивание повторилось, уже громче. С проклятием, сорвавшимся с губ, она приоткрыла один глаз, тут же зажмурившись от ослепительной боли — раннее зимнее солнце, отражаясь от свежевыпавшего снега, било прямо в лицо, превращая комнату в подобие световой пытки.
— Фред… — потянулась она, её рука инстинктивно потянулась к другой половине кровати, в поисках привычного тепла и беспокойной шевелюры. Но её пальцы встретили лишь холодную, смятую простыню. Пустота. На мгновение в груди ёкнул старый, знакомый страх — он ушёл? Всё это было сном? Но нет — она глубоко вдохнула, и её лёгкие наполнились едва уловимым, но стойким запахом… корицы, дыма и чего-то неуловимо его, Фреда. Значит, он действительно был здесь.
— Фред? — позвала она уже громче, приподнимаясь на локтях и сгоняя сон с век. Её голос прозвучал хрипло в утренней тишине.
В ответ из-за двери донеслись приглушённые голоса. Низкий, ворчливый баритон отца и… его, Фреда, живой, чуть насмешливый тенор. Кира нахмурилась, стараясь разобрать слова, но тяжёлая дубовая дверь делала их неразборчивым гулом. Любопытство, всегда бывшее её сильной и слабой стороной, пересилило осторожность. Она осторожно спустила ноги с высокой кровати, позволив босым ступням коснуться холодного деревянного пола. Легкая волна головокружения накатила на неё, но она глубоко вдохнула, упёрлась пальцами в край матраса и переждала её. Затем, крадучись, как охотник, направилась к двери и прильнула ухом к щели.
Теперь голоса были слышны отчётливо.
— Ну как она? — это был голос Сириуса, и в нём слышалась неприкрытая, грубая тревога. — Спала?
— Да, уже гораздо лучше, — ответил Фред, его голос был спокоен и утомлён. — Дышит ровно. Я вчера вечером ещё раз залечил те ссадины на руках, мазь, кажется, помогает.
Последовала короткая, напряжённая пауза. Кира мысленно представила себе лицо отца — сведённые брови, тяжёлый взгляд.
— Ты ночью… — Сириус начал с более грубым, обвиняющим тоном, не нуждаясь в окончании фразы.
— Да, я остался с ней, — без тени смущения или оправданий ответил Фред. — Она попросила. Я сделал. И ничего «такого» не было, если ты об этом. Она ещё слаба для… ну, ты понимаешь. Просто спали.
— Слышь, Уизли, — голос Сириуса понизился, став по-настоящему опасным. — И потом тоже нет. Никаких… вольностей. После свадьбы. И только. Вы это… — он, видимо, сделал многозначительный жест, потому что Фред тут же парировал. — Нет. Только попробуйте.
— Понял, понял, — поспешно, почти с облегчением, сказал Фред. Кира представила, как он поднимает руки в защитном жесте. — Ладно, я, пожалуй, пойду к ней уже. Думаю, она должна проснуться.
— А завтрак? — Сириус, казалось, не хотел отпускать его. — Молли прислала целую корзину.
— Я приведу её, не волнуйся, — заверил его Фред. — Знаете же её характер — в кровати она есть точно откажется. Нужно заманить на кухню.
Кира услышала, как его шахи приблизились к двери. Сердце её ёкнуло. Быстро, стараясь не скрипеть половицами, она ринулась обратно к кровати, запрыгнула на неё и улеглась в максимально невинной и безмятежной позе, какую только смогла придумать, закрыв глаза и стараясь дышать ровно. Дверь тихо отворилась.
Фред зашёл в комнату, и его шахи были на удивление тихими для такого крупного парня. Он подошёл к кровати и сел на край, пружина слегка прогнулась под его весом. Кира почувствовала, как его взгляд скользнул по её лицу.
— Ну что, принцесса, притворяешься? — его голос прозвучал прямо над ней, тёплый и полный нежности. — Или солнышко уже выгнало тебя из царства снов?
— Подойди сюда, — промолвила Кира, её голос был ещё хриплым от сна, но в нём прозвучала та самая властная нотка, которой он не мог ослушаться.
Фред, уже развернувшийся к двери, остановился и обернулся. На его лице застыло лёгкое недоумение, смешанное с готовностью помочь.
—Что случилось, Кир? — он сделал пару шагов обратно к кровати. — Помочь встать? Или…
Он не успел договорить. В следующее мгновение Кира резко, но без суеты, приподнялась на коленях на матрасе, её руки обвили его шею, а губы властно нашли его губы. Это не был нежный, утренний поцелуй. В нём была вся страсть, вся тоска и вся благодарность за его присутствие, за его заботу, за ту ночь, что он провёл рядом. Он был глубоким, уверенным, говорящим без слов: «Ты здесь, и это всё, что имеет значение».
Когда она наконец отстранилась, её дыхание слегка сбилось, а в зелёных глазах плясали победные искорки.
—Теперь можно идти, — заявила она, и широкая, беззаботная улыбка озарила её всё ещё бледное лицо.
Фред на секунду застыл, ошеломлённый и обрадованный этим внезапным нападением. Затем он рассмеялся, низко и счастливо.
—Вот обожаю эти моменты, когда
ты вот такая, — прошептал он, наклоняясь и нежно чмокая её в ту же самую точку на лбу, куда целовал минуту назад. — Непредсказуемая и прекрасная. Ладно, я буду ждать тебя снаружи. Мне самому надо сходить переодеться, я всё ещё в прошлогодней рубашке.
— Ладно, ладно, — с притворным раздражением , за которым скрывалось счастье, буркнула Кира, отползая обратно под одеяло.
Как только дверь за ним закрылась, она спрыгнула с кровати и подошла к большому, пыльному зеркалу в позолоченной раме. И сразу же скривилась. Отражение было далёким от идеала. Волосы, всегда такие послушные, сейчас торчали в разные стороны, словно гнездо испуганной птицы. Под глазами залегли тёмные, синеватые круги, красноречиво говорящие о пережитом стрессе и недосыпе. Кожа была непривычно бледной, почти прозрачной. А на руках и ногах, там, где кожа не была прикрыта пижамой, виднелись жёлто-зелёные разводы синяков и тонкие, красные полоски ссадин.
— Вот, я же говорила, — проворчала она своему отражению, с отвращением тыча пальцем в особенно заметный синяк на колене. — Лучше бы палочкой, раз и готово. А теперь ходи с этим неделю, как инкубатор для фиолетовых красок.
С тяжёлым вздохом она отвернулась от зеркала и направилась к шкафу. Выбор одежды занял у неё неприлично много времени. Всё казалось либо неудобным, либо слишком нарядным для простого завтрака. В конце концов, с чисто блэковским пренебрежением к условностям, она натянула на себя просторное чёрное худи Фреда (оно пахло им, и это было утешительно) и пару белых шорт. Ноги, покрытые болячками, конечно, были на виду, но, как философски решила Кира, с этим уже ничего не поделаешь.
Выйдя из комнаты, она тут же наткнулась на Фреда. Он не пошёл переодеваться, а сидел, поджав ноги, прямо на полу в коридоре, прислонившись спиной к стене напротив её двери.
— И чего ты сидел тут, как сторожевой пёс? — удивилась она, останавливаясь перед ним.
Он поднял на неё взгляд, и на его лице расплылась улыбка.
—А что мне ещё делать? — пожал он плечами, как будто это было самое естественное дело в мире — дежурить под её дверью. — Не заходить же обратно, пока ты переодеваешься. Вот и сижу. Привык уже за эту неделю к тому, чтобы быть неподалёку.
— Мог бы и зайти, — с лёгким укором сказала Кира, ткнув его пальцем в бок. — Ты же прекрасно знаешь, что я не из стеснительных. Сколько раз тебе повторять? Эй, Фредди, — она прищурилась, подражая его собственной ухмылке, — куда это подевалась твоя легендарная наглость? Испарилась вместе со Стражами?
— Ой, иди в пень, — отмахнулся он, но в его глазах вспыхнула та самая озорная искра, которую она так любила. Он ловко поймал её руку и уверенно взял под локоть, как кавалер, ведущий даму на бал. — Просто решил проявить уважение к личным границам моей хрустальной вазы.
Опираясь на него, они направились по длинному, мрачному коридору к кухне. Уже издали до них донеслись звуки бурлящей жизни, такие контрастные после гнетущей тишины Гриммо 12.
Кухня встретила их настоящим хаосом, тёплым и уютным. Джинни, вся в рыжих прядях и жестах, что-то яростно доказывала Джорджу, который, откинувшись на спинке стула, лишь изредка вставлял едкие комментарии, от которых у сестры закипал пар. Гарри сидел рядом, молча наблюдая за их перепалкой с тихой, немного уставшей улыбкой. Рон, как всегда, умудрялся делать два дела одновременно: с одной стороны, он с аппетитом уплетал гигантский бутерброд, а с другой — внимательно изучал свежий номер «Ежедневного пророка», время от времени что-то неразборчиво бормоча себе под нос. В углу, у камина, Римус Люпин с чашкой чая в руках внимательно слушал Сириуса, который что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками.
Кира, скользнув взглядом по собравшимся, нахмурилась.
—А где Гермиона и Драко? — спросила она, не заметив ни её аккуратной гривы, ни его белобрысой головы.
Джинни, отвлёкшись от спора с братом, обернулась.
—Они во Францию отправились, — пояснила она. — Малфой, как только узнал, что ты в порядке и пришла в себя, тут же собрал вещи и заявил, что у него срочная командировка. А Гермиону с собой прихватил — сказал, что без её организаторских способностей ему не справиться.
На лице Киры медленно расплылась понимающая, немного хитрая улыбка.
—А, — протянула она многозначительно. — Ну тогда, друзья, готовьте кошельки на подарки. Ждите в скором времени ещё одну свадьбу.
— Бля, — Сириус резко оборвал свой рассказ и уставился на дочь. — Только не говори, что вы двое… — его взгляд с подозрением переключился на Фреда.
Тот, не смущаясь, поднял руки в защитном жесте, изображая на лице преувеличенную скорбь.
—Нет-нет, мистер Блэк, успокойтесь. Ваша драгоценная дочь пока что наотрез отказывается стать моей законной супругой до скончания веков. Я отвергнут и несчастен.
— Не переживай, — фыркнул Сириус, отворачиваясь. — Я бы на твоём месте тоже не хотел быть твоим мужем. Знаю, каково это.
Римус, сидевший рядом, тихо рассмеялся, поднося чашку к губам.
—Бродяга, ты будто разговариваешь с самим собой, только из своего же прошлого, — заметил он с лёгкой усмешкой.
Сириус мрачно вздохнул.
—Да знаю, я и сам это уже понял. И если честно, мне это чертовски не нравится. Потому что то, что творилось в моей голове … — он начал с отчаянием в голосе.
— Так, папа, хватит, потом поностальгируешь, — ловко перебила его Кира, катя глаза. — Так вот, возвращаясь к теме. Я на сто процентов знаю , что Драко собирается сделать предложение Гермионе. Во Франции. В Париже. Очень романтично.
— Боже, да это же было очевидно, как нос на лице, — пренебрежительно махнул рукой Джордж, откусывая от своего тоста.
— Нет, нихера не ожиданно! — Рон подавился своим бутербродом и начал кашлять, хватая себя за грудь. — Малфой? И Гермиона? Ты это серьёзно?
— Ну почему же неожиданно? — вступил в дискуссию Фред, с удовольствием наблюдая за реакцией брата. — Малфой, когда собирал вещи, сто раз перепроверял, не забыл ли какую-то маленькую, но очень важную коробочку. А дальше — чистая логика: Франция, Париж, «командировка», и Грейнджер обязательно, просто жизненно необходимо, должна ехать с ним. Складываем два и два…
В этот момент Джинни, сидевшая рядом, тихо дёрнула Киру за рукав её худи.
—Кир, — прошептала она, отодвигаясь на скамье, чтобы освободить место. — Садись ко мне.
— Конечно, — Кира тут же присела на освободившееся место рядом с Джинни, отгородившись от общего шума спиной Джорджа, который уже вовсю что-то обсуждал с Фредом. — Ты как? — так же тихо спросила она, наклоняясь к подруге.
Внезапно общее внимание от девушек отвлеклось. Все снова погрузились в свои разговоры, и они остались в своём маленьком уединённом уголке за столом.
— Если честно, не очень, — призналась Джинни, её голос дрогнул. Она опустила взгляд, разглядывая узоры на деревянной столешнице. — Ты не представляешь, как я... как все мы переживали, когда ты пропала. А ещё... — её голос сорвался, и она сглотнула, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.
— Стоп, — мягко, но твёрдо перебила её Кира, положив свою руку поверх её руки. — Я уже сказала Фреду, и сейчас повторю тебе. Я не хочу вспоминать. Ни сейчас, ни потом. И уж тем более обсуждать это. Что было — то было. И оно закончилось. — Она сжала пальцы Джинни, глядя ей прямо в глаза. — Джин, давай просто... жить дальше. Прошу тебя. Смотреть вперёд.
Джинни посмотрела на неё — на её решительное, хоть и осунувшееся лицо — и медленно кивнула, смахивая предательскую слезу с ресниц.
—Хорошо, — выдохнула она. — Хорошо. Тогда... а ты как? Раны... заживают?
— Не все, — Кира слегка поморщилась, потирая запястье. — Но да, потихоньку. Я всё-таки попрошу тебя потом, когда все разойдутся, взять палочку и убрать пару самых заметных ссадин. Потому что я больше не переношу этот ужасный, вонючий запах мази. Фред залил меня ею, как будто я лосьон для полировки мебели.
Джинни не смогла сдержать лёгкую улыбку.
—Ладно, договорились.
Они ещё несколько минут пошептались о чём-то своём, в то время как общий разговор за столом снова вернулся к возможной свадьбе Малфоя и Гермионы. Рон, похоже, всё ещё не мог прийти в себя. Он сидел, уставившись в пространство, и периодически бормотал, качая головой:
— Но это же Малфой... Малфой, Карл! Тот самый, что дразнил Гермиону «грязнокровкой»! — его лицо выражало полное и абсолютное непонимание.
— Ладно, хватит уже, Рон, — наконец не выдержала Джинни, запустив в него скомканной хлебной коркой, которая угодила ему прямо в лоб. — Если Гермиона, самый умный человек, которого мы знаем, его выбрала, значит, он того стоит. Люди меняются.
— Да он просто богатый, вот и всё, — упрямо проворчал Рон, потирая ударное место, но под грозным взглядом сестры тут же смолк и снова уткнулся в свою тарелку.
Тем временем Фред, словно опытный официант, ловко управлялся с посудой, расставляя перед всеми тарелки с омлетом и подливая чай. Кира наблюдала за ним с тихой, тёплой улыбкой — он выглядел таким домашним, таким... своим в этой суматошной кухне.
— Ну что, голодная? — подмигнул он ей, наконец ставя перед ней тарелку с пышным, золотистым омлетом.
— Умираю с голоду, — с полной искренностью призналась она и, отбросив все манеры, тут же с жадностью принялась за еду.
Сириус, наблюдавший за всей этой картиной из-за своей газеты, не смог сдержать лёгкую, почти незаметную улыбку. Как бы он ни ворчал и ни пытался казаться суровым, он не мог не видеть, как Фред заботился о Кире. А в данный момент это было для него главным.
— Пап, хватит пялиться, — фыркнула Кира, заметив его пристальный взгляд. — Ты смотришь, как на экспонат в музее.
— Я не пялюсь, — с напускным достоинством ответил Сириус, откладывая газету. — Я... наблюдаю за социальной динамикой. — Но выдержать маску не смог и рассмеялся её же собственному, нахальному хихиканью.
Завтрак прошёл в этой тёплой, почти по-настоящему семейной атмосфере. Даже Джордж, обычно не упускавший ни единой возможности подколоть брата, на этот раз вёл себя прилично — видимо, все искренне радовались, что самый страшный кошмар остался позади.
Когда трапеза подошла к концу и тарелки опустели, Кира с облегчением отодвинулась от стола и потянулась, чувствуя, как усталость снова накатывает на неё.
— Ну что, Джин, — сказала она, вставая. — Займёмся наконец моими боевыми шрамами?
— Конечно, — Джинни тут же поднялась следом. — Пойдём в гостиную, там светлее, и никто не будет мешать.
Фред инстинктивно сделал движение, чтобы последовать за ними, но Сириус лениво, но властно поднял руку, останавливая его.
— Э-э-э, Уизли, куда это собрался? — произнёс он, и в его голосе ясно звучал приказ. — Девушки, насколько я понял, хотят поговорить наедине. Без мужской аудитории.
— Но... — начал Фред, с беспокойством глядя на удаляющуюся спину Киры.
— Никаких «но», — Сириус указал на пустой стул рядом с собой. — Садись-ка. Выпьем ещё по чашке чая. Обсудим... ну, например, перспективы твоего магазина. — Его тон не оставлял сомнений: «Попробуй только отказаться».
Фред с покорным видом, но с закатившимися глазами опустился на указанный стул. Кира, проходя мимо, наклонилась и прошептала ему на ухо так, чтобы слышал только он:
— Не переживай, я скоро.
— Лучше бы побыстрее, — пробормотал он в ответ, но она уже скрылась в дверях, ведя за собой Джинни.
В гостиной, залитой холодным зимним светом, Джинни достала свою палочку с деловым видом.
— Ну-ка, покажи, где хуже всего, — сказала она, осматривая Киру с ног до головы. — Начнём с самых ужасных, а там посмотрим.
Кира послушно закатала рукав просторного худи, обнажив кожу плеча. На фоне её бледности сине-фиолетовое пятно выглядело особенно ярко и болезненно.
— Вот этот, — указала она, — особенно достаёт. Ноет при каждом движении.
Джинни кивнула с сосредоточенным видом настоящего целителя. Она взяла свою палочку уверенным движением и, мягко коснувшись кончиком кожи рядом с синяком, прошептала заклинание. Тонкая струйка тёплого золотого света вырвалась из палочки и окутала повреждённое место. Синяк под этим светом начал медленно, как бы нехотя, терять свою насыщенность, превращаясь из лилового в бледно-синий, затем в зеленоватый, пока на коже не остался лишь слабый, почти незаметный жёлтый оттенок, который вскоре и тот растворился.
— Вот, — с удовлетворением выдохнула Джинни, откладывая палочку. — Уже гораздо лучше, да?
— Не то слово. Спасибо, Джин, — Кира искренне улыбнулась, с облегчением проворачивая плечом. — Ну, а теперь давай поговорим о чём-нибудь действительно приятном и волнующем. Например… — она прищурилась, и в её зелёных глазах заплясали озорные огоньки, — когда ты собираешься наконец сообщить Гарри, что вы ждёте пополнение?
Джинни аж подпрыгнула на месте, и палочка, которую она как раз собиралась убрать, выскользнула из её пальцев и с лёгким стуком упала на ковёр.
— КАК ТЫ ДОГАДАЛАСЬ?! — выдохнула она, глядя на Киру с широко раскрытыми от ужаса и изумления глазами.
Кира рассмеялась, поднимая палочку и возвращая её подруге.
— Ох, Джин… Джин, Джин, — покачала она головой с видом всезнающего сыщика. — Ты за завтраком пятый раз потянулась к солонке, чтобы посолить омлет, но всякий раз твоя рука замирала в воздухе, ты морщила нос и отодвигала тарелку, потому что тебя чуть позывало на рвоту от одного запаха. Плюс, я заметила, ты пьёшь сегодня только воду, от чая и сока отказалась. Ну и, наконец, — она сделала небольшой, деликатный жест рукой в направлении живота Джинни, где её облегающая кофта едва-едва намекала на новую, мягкую округлость, — тут уже и слепой бы заметил.
Джинни залилась ярким румянцем, но через секунду её смущение сменилось смехом — тихим, счастливым и немного нервным.
— Ладно, попала, детектив Блэк, — сдалась она. — Но, Кир, пока никому ни слова, ладно? Я хочу сама ему сказать. Особенно. — Она внезапно стала серьёзной. — Блять, я до сих пор поражаюсь, как ты умудряешься читать людей, как открытую книгу. Хотя мы дружим уже сто лет.
— Мои секреты, — с загадочным видом ответила Кира, поднося палец к губам и делая вид, что поворачивает воображаемый ключ. — Но если он сам не догадается в ближайшие пару дней, я начну намекать. Очень, очень прозрачно. — Она помолчала, а затем её лицо озарила новая, лукавая идея. — И, кстати, напомню, вы официально-то не женаты. Это упущение нужно срочно исправлять. Как насчёт двойной свадьбы? Вы с Малфоями? Было бы эпично.
— О, спасибо за предложение, но я вежливо откажусь, — фыркнула Джинни, снова становясь собой. — Представляю эту пафосную церемонию в поместье Малфоев... Нет уж. Ладно, давай лучше закончим с твоими синяками, а то твой рыжий рыцарь, наверное, уже весь извёлся там без тебя, рисуя в уме картины нашего страшного женского заговора.
Кира довольно ухмыльнулась.
— Пусть потерпит ещё немного. Мне, признаться, нравится, когда он немного поревнует. Это мило.
Джинни покачала головой, но в её глазах светилась тёплая улыбка.
— Вы с Фредом оба абсолютно неисправимы.
— И знаешь что? — беззаботно ответила Кира. — Мы этим гордимся.
В этот момент за дверью гостиной послышались нерешительные, но узнаваемые шаги. Дверь приоткрылась, и в щель осторожно просунулась рыжая голова Фреда.
— Вы там... ещё не закончили? — спросил он, стараясь придать своему голосу беззаботность, но по тому, как его глаза сразу же нашли Киру, было ясно — он и правда заскучал.
— Только что, — улыбнулась ему Кира, вставая с дивана. — Всё в порядке? Папа не замучил тебя своими расспросами?
— Да нет, просто... — он зашёл в комнату, смущённо потирая затылок, затем махнул рукой, сдаваясь. — Ладно, признаюсь. Мне без тебя скучно. Кухня кажется пустой.
Джинни фальшиво и громко закашляла, прижимая руку к сердцу.
— Ой, что-то меня от этой слащавости тошнить начинает! — объявила она, проходя мимо Фреда и подмигивая Кире. — Ладно, ладно, не буду вам мешать. Наслаждайтесь своим обществом.
Когда дверь за ней закрылась, Фред тут же перестал сдерживаться. Он подошёл к Кире и обнял её за талию, притягивая к себе.
— Ну что, мисс Блэк, — прошептал он, глядя ей в глаза, — теперь ты совсем здорова? Нигде не болит?
— Почти, — она прижалась к его груди, вдыхая знакомый запах. — Осталось вылечить только одно...
— И что же? — он приподнял бровь, играя вдоль.
— Поцелуй, — с наивным, девичьим видом сказала Кира, поднимая на него глаза. — Чтобы окончательно всё прошло. Последнее лекарство.
Фред рассмеялся — счастливым, беззаботным смехом, который, казалось, наконец развеял последние тени в комнате.
— Как же мне невероятно повезло с тобой... — прошептал он и наклонился к ней.
Их губы встретились в нежном, тёплом поцелуе, который был обещанием. Обещанием спокойствия, безопасности и множества таких же утренних впереди. А за большим окном гостиной ярко светило зимнее солнце, и его лучи, отражаясь от снега, заливали комнату таким ослепительным светом, что, казалось, даже сама вселенная улыбалась, глядя на них.