Шикарное начало

Тёмный портал дома Блэков с грохотом распахнулся, пропуская внутрь запыхавшуюся пару. Они ввалились в коридор Гриммо-12, всё ещё дыша ночным воздухом и смехом. В темноте Кира, не разглядев препятствия, тут же споткнулась о разбросанные посреди коридора ботинки Рона и с негромким вскриком понеслась вперёд.

– Вот черт! – выругалась она, беспомощно цепляясь в воздухе.

Но Фред, чьи рефлексы были отточены годами уворачивания от летящих в них заклинаний, ловко поймал её за талию, не дав упасть.

– Кто вообще оставляет обувь посреди коридора?! – фыркнула она, выпрямляясь и всё ещё вцепившись в его рубашку, как в спасательный круг.

– Брат твоего почти недопарня, – раздался насмешливый голос из темноты гостиной.

Из-за порога медленно вышел Джордж, скрестив руки на груди. Его рыжие волосы торчали в разные стороны, словно он только что проснулся, но глаза, блестящие в полумгле, были ясными и насторожёнными. Он окинул их внимательным взглядом, считывая растрёпанную одежду, разгорячённые лица и то, как Кира всё ещё не отпускала Фреда.

– Вообще-то уже парня, – невозмутимо поправил его Фред, выпуская девушку , но тут же обвив её рукой вокруг плеч, заявляя свои права.

Джордж поднял бровь, явно впечатлённый. Его взгляд переметнулся на Киру, ища подтверждения.

– Да ну, врёшь. Кир? – удивлённо спросил он, хотя в его тоне уже сквозила догадка.

Девушка, на чьём лице всё ещё играла счастливая, чуть смущённая улыбка, кивнула.

– Да, мы теперь окончательно вместе, – подтвердила она, и в этих словах звучала не просто констатация факта, а глубокая, обретённая уверенность.

Джордж замер на секунду, а затем его лицо озарила широкая, сияющая улыбка, почти точная копия улыбки его брата, только чуть более мягкая.

– И я так понимаю, я опять первый, кто узнал, – радостно заявил младший близнец, с удовлетворением покачивая головой. Мысленно он отметил: А ведь и правда, в прошлый раз он тоже узнал самым первым. Он был тем, кто видел её слёзы, кто знал её тайны, и теперь он стал первым свидетелем её нового счастья, которое она обрела во второй раз. Это наполняло его странной гордостью и спокойствием за них обоих.

... Они вернулись с очередной ночной прогулки по Хогвартсу, их пальцы были переплетены, а на губах играли улыбки, украденные у лунного света. Пустая гостиная Гриффиндора встретила их благословенной тишиной. Рухнув на старый, продавленный диван, Кира тут же заметила странную напряжённость в его позе.

– Фредди, ты чего такой напряжённый? – спросила она, её голос прозвучал тихо в спящей комнате.

Он вздохнул, проводя рукой по взъерошенным волосам.

–Понимаешь, я не могу обманывать брата. Он каждый раз спрашивает, куда это я по ночам без него ухожу, и так далее.

В его голосе звучала неподдельная мука. Для близнецов секреты друг от друга были противоестественны.

– Ты хочешь рассказать? – уточнила она, стараясь скрыть внезапно нахлынувшую тревогу.

– А почему мы молчим? Что такого, если расскажем? – начал Фред, поворачиваясь к ней. – Мы же не делаем ничего плохого.

Кира опустила взгляд, её пальцы нервно теребили край мантии.

–Я просто боюсь, что и на тебя начнут говорить вроде: «Парень дочки убийцы» и всё такое...

– Мне наплевать, – отрезал Фред, и в его глазах вспыхнул тот самый, знакомый огонь неповиновения. – Я готов всем им дать в морду, если тебя это тревожит. Мне всё равно, кто и что говорит. Мы с тобой пара, а значит, я буду за тебя горой. Да и к тому же ты сама знаешь, что твой отец не виновен.

Он взял её за руку, и его прикосновение было твёрдым и обнадёживающим.

– Ладно, чего это я... – она сдалась, качая головой, но тревога не уходила. – Если ты так считаешь, то делай, как считаешь нужным. Но я тебя предупреждала: если потом меня бросишь из-за слухов...

– Дурочка, нет, конечно. Не брошу, – он перебил её, его голос смягчился. Он притянул её к себе и нежно поцеловал в щёку. – Ты от меня и в следующей жизни не отвяжешься.

И в этот самый момент, словно подстроенный самой судьбой, с лестницы донёсся возмущённый возглас:

– Во те на! Я же, сука, так и думал, что вы всё-таки сошлись!

На пороге стоял Джордж, его лицо выражало комическое сочетание триумфа и обиды.

– Вот скажи мне, Фред, сколько ты собирался молчать? – подходя к паре, продолжал он, размахивая руками. – Заранец ты! А я-то думаю, почему это мой братец перестал ныть о том, что Блэк его не замечает, видит в нём только друга...

– Заткнись, – попытался остановить его Фред, но было поздно.

– Нет уж, ты молчал, а я не буду!

Девушка, наблюдая за этим братским разборкой, не могла сдержать улыбки. Её страх отступил перед лицом этой житейской, такой настоящей сцены...

– Да, Джордж, ты первый опять, – улыбаясь во все зубы, ответил Фред, возвращаясь в настоящее, в прихожую Гриммо-12.

– Ой, я аж горд, – усмехнувшись, проговорил младший близнец, принимая поздравления как должное.

– Только не зазнавайся, – с лёгкой угрозой в голосе сказала Кира, но глаза её смеялись.

Джордж внезапно стал серьёзнее, его взгляд скользнул с сияющего лица брата на чуть более сдержанное выражение Киры.

– Так, а теперь по-серьёзному. Ну что, рассказала? – спросил он, изучающе глядя на Фреда.

Фред кивнул, а Кира, погрустнев, опустила взгляд, снова на мгновение ощущая тяжесть своего признания.

– Да, – коротко выдохнула она.

Джордж тяжело вздохнул и потянулся, словно сбрасывая с себя огромный, давно давивший груз.

– Наконец-то. А то я уже думал, мне самому придётся тебя сдавать, – он шутливо подмигнул Блэк , но в его голосе слышалась искренняя, глубокая забота. Потом он махнул рукой по направлению к лестнице.

– Ладно, идите спать. Надо будет теперь всем рассказать. Завтра будет  очень весело.

В его словах «всем рассказать» не было угрозы, а было обещание поддержки. И в предвкушении этого «веселья» сквозь усталость пробивалось чувство полного, абсолютного облегчения. Самый тяжёлый разговор остался позади.

Он уже сделал шаг в тёмный провал коридора, его силуэт начал сливаться с тенями, но Фред окликнул его снова, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость:

– Джордж...

Близнец замер, словно ожидая этого, и медленно обернулся. В скупом свете, падающем из гостиной, его рыжие волосы казались тёмными, а лицо – загадочным. Он поднял бровь, и в этом жесте читался безмолвный вопрос.

– Что?

– Спасибо, – проговорил Фред, и это простое слово, висящее в тишине прихожей, наполнилось гораздо более глубоким смыслом. Это была благодарность не только за сегодняшнюю тактичность, но и за все те разы, когда Джордж был буфером между ним и любопытством остальных, за его понимание, за его молчаливую поддержку, которая длилась все эти месяцы.

Уголки губ Джорджа поползли вверх в своей фирменной, чуть асимметричной ухмылке. В его глазах вспыхнуло тёплое, братское понимание.

– Не за что, – отозвался он, и его голос прозвучал на удивление мягко. Но тут же в его взгляде мелькнула знакомая озорная искорка, и он добавил, указывая на брата пальцем: – Просто не вздумай снова её расстраивать, а то я тебе уши оторву. И на этот раз это не фигура речи.

Кира фыркнула, прикрыв рот ладонью, а Фред с притворным возмущением возвёл глаза к потолку, словно взывая к высшим силам:

– Я же не... Я вообще образец благоразумия!

– Ладно, ладно, – Джордж махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи, и его ухмылка стала шире. – Спокойной ночи, голубки.

Он развернулся и на этот раз окончательно растворился в темноте, его шаги быстро затихли за поворотом. Джордж прекрасно понимал, где сегодня будет ночевать его брат. Он не испытывал ни ревности, ни досады — лишь тихое, глубокое удовлетворение. Некоторые двери, однажды открывшись, уже не должны закрываться. И он был рад, что дверь в комнату Киры для Фреда теперь была распахнута настежь.

Юная Блэк тяжело вздохнула, и это был вздох облегчения, смешанного с накопившейся усталостью. Она скинула туфли, почувствовав прохладу старого паркета под босыми ногами, и потянулась, закинув руки за голову. Каждая мышца в её теле ныла приятной, глубокой усталостью, а веки налились свинцом. Эмоциональная буря окончательно вымотала её.

– Пойдём? – Фред снова притянул её к себе, обняв за плечи, и его прикосновение теперь было не страстным, а умиротворяющим, обволакивающим, как тёплое одеяло в холодную ночь.

– Пойдём, – кивнула она, почти бессознательно прислонившись головой к его плечу, вдыхая знакомый запах пороха, мыльной кожи и чего-то неуловимого, что было просто им. – Только ты ко мне.

– Само собой, это даже не обсуждается, – его голос прозвучал твёрдо и спокойно, пока они поднимались по скрипучей лестнице, их пальцы снова нашли друг друга и переплелись в тёмном, привычном уже ритме.

Уже в комнате Блэк царила особая, уютная атмосфера. Воздух был наполнен запахом её духов — вишня и кофе — и старой древесины. Комната освещалась лишь узкой полоской света из-под двери, отбрасывая длинные, танцующие тени на стены, заставленные книгами. Пара, погружённая в эту интимную полутень, без стеснения и лишних слов начала переодеваться, как будто делали это всю жизнь.

Вот Кира, повернувшись к нему спиной, с лёгким шелестом скинула платье, и оно мягко упало на стул. Она осталась в одних коротких шортах и простом чёрном лифчике, её кожа в полумгле казалась фарфоровой, а позвоночник вырисовывался чёткой, хрупкой линией. Она потянулась к полке за его старой, заношенной футболкой, которую он когда-то забыл и которую она с тех пор тайком хранила, как талисман, даже после всего что случилось девушка иногда спала в ней, чтобы просто почувствовать его рядом.

И тут она почувствовала на себе  взгляд. Это был не мимолётный взгляд восхищения, а пристальное, изучающее внимание. Фред стоял в нескольких шагах, уже в одних боксёрах, его руки были скрещены на груди, а на лице не было и тени улыбки — лишь глубокая, нахмуренная озабоченность.

– Слушай, – тихо начал он, нарушая тишину, и его голос прозвучал непривычно серьёзно. – Тебе надо есть больше. Ты вообще исхудала — вон, – он сделал шаг вперёд и осторожно, почти не касаясь, провёл пальцем по её боку, чуть ниже линии ребер, – рёбра просвечиваются.

Она обернулась, сделав вид, что смотрит на своё отражение в тёмном окне, и попыталась снять напряжение лёгкой шуткой, надев маску бравады:

– Ты чё, я в своём самом лучшем теле! Идеальная форма для охоты на дичь Уизли.

Но Фред не улыбнулся. Его лицо оставалось сосредоточенным. Он подошёл ещё ближе, и в его глазах она увидела не осуждение, а настоящую тревогу.

– Блэк, я серьёзно, – он настаивал, его голос стал тише, но твёрже.То что девушка выучила, так это то, что когда Уизли не шутить а говорит серьёзно, а она этого не понимает, он называет её просто по фамилии – Ты стала слишком худой. Да, до этого ты тоже была худой, но сейчас это перебор. Это уже не стройность, а...

Она перебила его, отвернувшись и натягивая его просторную футболку, которая пахла им и немного — ею. Голос её прозвучал приглушённо, с лёгкой, искусственной небрежностью, скрывающей давнюю, глубоко запрятанную неуверенность:

– Парням же нравится, когда всё рельефно, без капли жира...

– Вот ты мне скажи, ты нормальная? – его голос прозвучал не с насмешкой, а с лёгким, обезоруживающим недоумением, будто она задала ему самую нелогичную загадку в мире. – Ты где видела таких парней? А если видела – они последние идиоты.

Он не дал ей ответить, его пальцы мягко, но твёрдо сомкнулись вокруг её запястья, не как захват, а как якорь, привязывающий её к реальности, в которой его слова были истиной.

– Ей-богу, неважно, в каком весе девушка. Ты её любишь не за тело, а за её улыбку, глаза, привычки, да вообще за другое. – Его взгляд был пристальным, проникающим в самую суть её страхов. – Конечно, внешность тоже играет роль, но не в первую очередь. И уж точно не тогда, когда речь идёт о твоём здоровье.

Он притянул её чуть ближе, и его голос смягчился, стал почти умоляющим.

–Кир, прошу, не худей больше ни на грамм. Кушай больше, а я буду следить, – и, чтобы скрепить это обещание, он коротко, но глубоко поцеловал её в губы. В этом поцелуе не было страсти; в нём была забота, обет и тихая, уверенная любовь, которая видела её настоящую, а не ту, что она пыталась ему показать.

Она отступила на шаг, её щёки горели. Вздохнув с преувеличенной покорностью, она натянула на себя его пижамную кофту, слишком большую для неё, утопая в её тепле и запахе.

–Ладно, – сдалась она, но в её глазах блеснул знакомый огонёк. – Но если я буду весить 200 фунтов – сам виноват.

Фред усмехнулся, и его лицо снова озарилось той самой, беззаботной ухмылкой, которая свела её с ума в самом начале.

–Я буду любить тебя любой. Если это и случится, ты думаешь, эти сильные руки не смогут тебя поднять? – он сжал кулаки, демонстрируя бицепсы, и его смех прозвучал глухо в тишине комнаты.-Нет толстых девушек, есть слабые парни.

Кира ничего не ответила, но улыбка, которую она не смогла сдержать, была красноречивее любых слов. Она просто плюхнулась в кровать, утопая в подушках, а Фред последовал за ней, его крупное тело заняло привычное место рядом. Заснули они почти мгновенно, измотанные эмоциональной бурей дня: Фред, конечно же, крепко обнял её, прижав к своей груди, а та, в свою очередь, закинула ногу на него, как будто боялась, что он исчезнет, если она его отпустит.

Следующее утро встретило их ярким, навязчивым солнечным светом, который с трудом пробивался через окна кухни Гриммо-12. Лучи выхватывали из полумрака хаотично разбросанные тарелки с остатками завтрака, кружки с недопитым чаем и следы ночной жизни его обитателей.

Рон, с набитым ртом, что-то оживлённо говорил , размахивая ложкой. Джинни, свернувшись калачиком в углу дивана, лениво листала журнал . Гермиона, уткнувшись носом в толстенный фолиант, время от времени что-то быстро записывала на развёрнутый пергамент, её брови были сведены в сосредоточенной гримасе. Гарри, положив голову на сложенные на столе руки, тихо посапывал, его очки съехали набок. Драко, бесшумно войдя на кухню, коротко, почти незаметно поцеловал Гермиону в висок — жест, ставший уже привычным, — и занял место рядом, его взгляд скользнул по присутствующим с привычной, немного отстранённой вежливостью. Джордж, прислонившись к притолоке, просто наблюдал за этой разномастной компанией, терпеливо ожидая появления брата и Киры. В воздухе висело невысказанное ожидание.

И вот они вошли. Фред, с ещё влажными от умывания волосами, и Кира, в его же футболке и с следы усталости под глазами, но с новым, странным спокойствием в позе. Все взгляды, как по команде, устремились на них.

– Ну что, – Джинни отложила журнал, её глаза блестели от любопытства, – я так понимаю, вам есть что нам рассказать.

Фред обменялся с Кирой быстрым взглядом, в котором читалась взаимная поддержка. Он сделал шаг вперёд, его голос прозвучал твёрдо и ясно:

–Да, есть две новости: одна хорошая, вторая не очень. – Он сделал небольшую драматическую паузу. – Первая: я теперь парень Киры, никаких испытательных сроков. Окончательно.

– Отлично, – пробормотал жующий Рон, поднимая большой палец в знак одобрения.

– Слава богу, а то я думала, ты будешь тормозить до конце жизни , – фыркнула Джинни, но её улыбка была широкой и искренней.

Драко лишь кратко, почти незаметно кивнул в сторону кузины. Их взгляды встретились — он, воспитанный в строгих условностях, всё ещё с лёгким скепсисом относился к этому бурному, непредсказуемому союзу. Фред Уизли — тот самый парень, который уже однажды заставил её страдать. Но Кира в ответ мягко улыбнулась, и в её глазах он прочитал не старую боль, а новое, твёрдое счастье. Потом, – молчаливо пообещал её взгляд, – я всё расскажу. И он откинулся на спинку стула, принимая это. Конечно, он был рад, что Кира счастлива. Это перевешивало все его предубеждения.

– А вторая? – поинтересовался Гарри, наконец полностью проснувшись и поправляя очки. Его взгляд был внимательным и готовым к действию, как всегда.

Кира глубоко вдохнула, ощущая, как ладонь Фреда находит её руку и сжимает её в безмолвном ободрении. Воздух на кухне сгустился, ожидание стало почти осязаемым.

– Мне нужно кое-что вам сказать, – начала она, и её голос, тихий, но твёрдый, заставил всех присутствующих замереть. Даже Гермиона оторвалась от книги.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и взрывоопасные. Рон застыл с полной ложкой каши у рта, его челюсть буквально отвисла. Каша так и осталась недожёванной.

– Это серьёзно? – выдохнул он, наконец проглотив комок в горле. Его голос прозвучал приглушённо, почти шёпотом, полным неверия.

– Да, – подтвердил Фред, его ответ был коротким и ясным, как удар молотка. Он опустился на стул рядом с Кирой, и его пальцы мгновенно нашли её, сплетаясь в твёрдое, безмолвное «Я здесь». Его ладонь была тёплым якорем в бушующем море её страха.

– Помните, я пропадала на втором курсе? – начала Кира, её взгляд скользил по ошеломлённым лицам.

– Ну да, – Рон сглотнул, отодвигая тарелку. – Ты вернулась вся злая. Мы думали, ты в секту попала.

Уизли-младший тут же получил точный и звонкий подзатыльник от Джорджа, который смотрел на него с укоризной.

– Не в секту, – голос Киры дрогнул, но она заставила себя продолжать, глядя куда-то в пространство между Гарри и Гермионой. – В психушку.

Тишина, воцарившаяся на кухне, была густой, плотной, как сливочный соус на тосте у Рона. Она давила на уши, поглощая все звуки. Казалось, даже пылинки в солнечных лучах замерли в ожидании.

– ЧТО?! – Джинни вскочила так резко, что её стул, который стаял рядом с диваном, с грохотом упал на пол, а кружка с чаем опрокинулась, образуя на полу тёмную лужу. Её лицо исказилось от шока и мгновенной, чистой ярости.

– Моя бабушка... – Кира говорила быстро, тараторя, словно боялась, что если остановится, то не сможет продолжить. – Она решила, что я неуправляемая... А потом там был парень... Сокал. Он подсадил меня на дрянь. Но с того момента, как я вышла, я чиста. – Последнюю фразу она выдохнула с особой силой, вкладывая в неё всю свою гордость и боль.

Гарри побледнел так, будто за его спиной стоял дементор. Его пальцы сжали край стола, костяшки побелели. В его глазах мелькнуло знакомое выражение — ярость за несправедливость, с которой он сталкивался всю свою жизнь.

– И теперь он шантажирует тебя? – уточнила Гермиона. Её голос, в отличие от остальных, был собранным и аналитическим, но в нём слышалась стальная нотка. Её ум уже работал, выстраивая логические цепочки и возможные решения.

Кира лишь кивнула, не в силах вымолвить ещё слово.

– КАКОЕ ОН ВООБЩЕ ПРАВО ИМЕЕТ?! – взрыв Джинни прорвал гнетущую тишину. Она ударила кулаком по столу, заставив дребезжать посуду. – Я, БЛЯТЬ, КИНУ В НЕГО НЕПРОЩАЕМОЕ И НЕ ПОЖАЛЕЮ, УБЛЮДОК! – её крик был оглушительным, в нём звучала вся её пламенная, неукротимая натура, готовая сжечь любого, кто посмел тронуть её близких.

– Джинни... – слабо попыталась успокоить её Блэк, чувствуя, как её собственная тревога смешивается с странным облегчением от такой яростной защиты.

– ЧТО «ДЖИННИ»?! – завопила подруга, её глаза метали молнии. – Какой-то идиот просто шантажирует тебя прошлым! Это, блять, неадекватно! – она не унималась, её грудь вздымалась от гнева.

И сквозь этот хаос, сквозь крики и напряжённое молчание, послышался тихий, холодный и абсолютно трезвый голос Малфоя.

– Сокал, значит...

Все взгляды, как по команде, устремились на него. Драко сидел неподвижно, его бледное лицо было маской невозмутимости, но в глазах, холодных и серых, бурился расчётливый огонь.

– Ты знаешь его? – резко спросил Фред, его пальцы инстинктивно сжали руку Киры.

Драко медленно поднялся. Его движения были отточенными, лишёнными суеты.

–Сейчас вернусь, – это было всё, что он сказал.

И прежде чем кто-либо успел среагировать, он резко развернулся , и воздух с громким хлопком сомкнулся за его спиной. Он трансгрессировал, но куда — никто не знал.

Место, куда перенесся Драко, резко контрастировало с шумной кухней Гриммо-плас. Это была уединённая, полуразрушенная лачуга на отшибе магической части Лондона, известная лишь тем, кто искал информацию без лишних вопросов. Воздух был густым от пыли и запаха старого пергамента. За грубым деревянным прилавком сидел старик с лицом, испещрённым морщинами, как старая карта. Он не выразил ни малейшего удивления, когда Драко материализовался в центре комнаты.

Малфой, не тратя времени на приветствия, прямо с порога подошёл к прилавку. Его взгляд был твёрдым и не терпящим возражений.

– Сокол, – отчеканил он, положив на столешницу несколько золотых галеонов. Звук монет был громким в тишине. – Мне нужно всё.

Старик молча взвесил на ладони золото, затем кивнул и бесшумно скрылся в задней комнате, затянутой чёрной занавеской. Драко не двигался, стоя с идеально прямой спиной, его пальцы нервно постукивали по рукоятке палочки, спрятанной в складках плаща.

Через пару минут старик вернулся. В его руке была небольшая, пожелтевшая фотография и тонкая папка с потрёпанными листами. Молча, он протянул их Драко.

– Всё, что у меня есть, – сипло проскрипел старик. – Места, связи, прошлые дела. Будьте осторожны. У него длинные руки.

Драко взял папку и фотографию, даже не взглянув на них. Он сунул их во внутренний карман плаща, кивнул старику в знак благодарности и так же резко, как и появился, развернулся. Ещё один оглушительный хлопок — и он исчез, оставив после себя лишь клубящуюся пыль и старика, который снова уткнулся в свою книгу, словно ничего и не произошло.

- И что теперь делать? - спросил обеспокоенный Рон. Конечно, он не был близок с Блэк, но всё же она его подруга.

- Я не знаю. Ведь если он даст делу огласку, то всё - мне конец, - опустив голову, проговорила зеленоглазая. Фред по-прежнему держал её за руку.

- Ему пиздец, - проговорил Джордж. Хоть он и знал эту историю, но не думал, что всё настолько серьёзно. Что этот ублюдок до сих пор шантажирует... Когда он прислал письмо, было понятно, что не чай пить звал. И о встрече просто так не просил. Но девушка ведь не пошла, а значит, это может плохо закончиться.

- Понимаете, я... - не успела договорить Кира, как перед ними снова появился Драко.

- Вот, гляньте, - процедил он, швыряя на стол потрёпанную фотографию...