5 часть
1935 год...
— Я редко прибегаю к подобным наказаниям, Гарри, но... Мне придется высечь тебя. Я сделаю это лично.
— Мне восемь лет, — Реддл сказал это так, словно ему было по меньшей мере двадцать.
— Это не имеет значения.
Кабинет миссис Коул, расположенный на третьем этаже приюта, всегда вызывал в Гарри двоякие ощущения. Просторный и заполненный дружелюбным светом в солнечную погоду, он, тем не менее, был связан исключительно с неприятными воспоминаниями. Всякий раз, как Гарри появлялся здесь, наставница отчитывала его за тот или иной проступок — отчитывала, не имея ничего, кроме подозрений, но радости это все равно не прибавляло.
В этот раз миссис Коул сидела напротив Реддла, но вместо тягостного сомнения в ее глазах застыла непоколебимая решительность. До поры до времени.
Из прически женщины выбивался седой волосок, словно намекая, до чего ее довели дети приюта вообще и Гарри в частности. Сам мальчик был предельно спокоен. Положив руки перед собой на колени, он глядел на миссис Коул безучастным равнодушным взглядом, и в этот момент она чувствовала себя кроликом, проглоченным удавом.
Так некстати вспомнилась та ночь и мучительно темные глаза новорожденных братьев.
— Мне восемь лет, — спокойно повторил Гарри, пронизывающе глядя на наставницу, и та неосознанно сжалась. — Вы не можете.
Он говорил уверенно, не допуская и толики страха в свой голос. А Коул казалось, что она разговаривает с каменной горгульей — чужеродным созданием, лишенным всего живого и человеческого. Не признающей над собой никакой власти, кроме своей собственной.
— Гарри, то, что я узнала... — Коул тряхнула головой и, пораздумав секунду, вытащила из-под стола стаканчик и бутылку джина. Стаканчик был заляпанным и мутным, как и наполовину пустая бутылка. С детьми Коул себе такого не позволяла, но Гарри стал исключением. Он всегда им был. — То, что я узнала, заставило меня задуматься.
Коул плеснула джин в стаканчик, и прозрачная жидкость расплескалась неуклюжими пятнами по грязному стеклу. Отхлебнув, наставница глянула на Гарри ясным, предельно трезвым взглядом.
— Эта книга принадлежит не мне, — внезапно произнес Гарри и так же резко замолк.
Коул приподняла брови, откинулась в своем затертом зеленом кресле и вздохнула.
— То есть, ты признаешь, что понимаешь, о чем идет речь? — медленно протянула она. В ее глазах мелькнуло торжество.
— Эми Бенсон обнаружила ее у меня и расплакалась на весь приют, когда я не согласился ее одолжить. А после прибежал этот... Эрик Уолли, — Коул часто слышала выражение «его голос источал яд», но никогда не могла понять его. До этого момента. — Он раскричался о том, что книга ворованная. Будто бы он видел ее в какой-то газетной заметке.
Гарри смолк, и миссис Коул глубоко вдохнула. На мгновение ей показалось, что сегодня она наконец-то возьмет над ним верх, поймает его на горячем и сможет приставить к ответственности. Но мальчишка, почувствовав близость поражения, разом поднял свою защиту до нового уровня. Он подстраивался под собеседника с такой скоростью, будто мог читать чужие мысли.
— Не в какой-то газетной заметке, Гарри. А в заметке о краже имущества у очень богатых господ. Это громкое преступление для Лондона, ведь книга раритетная и весьма ценная. А господа эти баснословно богаты, да и пробраться к ним в дом совсем нелегко. — Коул сделала паузу, но Гарри ее совершенно не слушал.
— Эрик перепутал, — настойчиво сказал он.
— Перепутал?
— Я видел ту заметку. Это просто сообщение об ограблении, в котором не дается никаких подробностей. Любая книга в хорошем кожаном переплете и с узорчатым орнаментом подойдет под описание.
— То есть, книга принадлежит не тебе? — Коул чуть наклонилась над столом, и раздражающий запах алкоголя подступил к Гарри тошнотворно близко. — Но где-то ведь ты ее взял!
Гарри продолжал молча смотреть на женщину, но в глазах его впервые за весь разговор мелькнуло сомнение. Он раздумывал над ответом, а значит, решила Коул, ей удалось наконец-таки нащупать верный путь.
— Книга старика Оберона, — медленно произнес он. — Это библиотека на углу...
— Я знаю, Гарри, — перебила его Коул, откидываясь в кресле с выражением лица «все с тобой понятно». — Гиблое мрачное место. Захолустье, какое поискать. Иными словами, книга принадлежит Оберону и ты просто одолжил ее в библиотеке?
— Точно так.
— Не пойми меня неправильно, Гарри... — Коул сделала очередной значительный глоток из стакана, и Реддл презрительно поморщился. — Я не хочу приводить в наш дом полисменов. Они начнут выспрашивать, обнаружат неуплату за газ и воду, найдут какие-нибудь несоответствия... Мне проблемы не нужны. И с Эриком я поговорю. Но если подобное произойдет еще раз, или полиция сама заявится в приют, я не стану молчать.
Гарри усмехнулся чему-то, а губы растянулись в неискренней улыбке. Но не прошло и, минуты, как улыбка спала.
— Вы не верите мне, не так ли?
Коул посмотрела на Гарри мутным, чуть опьяневшим взглядом и как-то по-детски всхлипнула. Она точно знала, что если б только не этот парень, она бы пила гораздо меньше.
— Я верю тебе, Гарри, — сказала она и нервно улыбнулась.
«Ложь».
— Но я обязана приглядывать за всеми вами, а старик Оберон не лучшая компания для молодого юноши. Он водится с нехорошими людьми. Я просто хочу обезопасить тебя, Гарри.
«Ложь!»
— Ты иди, — тихо вздохнула миссис Коул. — Иди. Я так разозлилась на тебя отчего-то, когда услышала про кражу, но сейчас поняла, что поторопилась. Не буду я тебя сечь. Телесные наказания недопустимы для детей.
Гарри вновь улыбнулся краем губ, и его лицо разом подобрело. Расслабилось и поплыло, приобретая сочувствующее и немного ласковое выражение. Вот только глаза на бледном лице темнели непроницаемыми холодными камешками, и Коул знала — им нельзя верить.
Когда Гарри ушел, неслышно ступая по деревянному паркету, миссис Коул взглянула в зеркало и снова всхлипнула. Как же она постарела за эти восемь лет в приюте! Пораздумав с минуту, она одобрительно крякнула собственным мыслям и от души налила себе еще джину.
***
«Идиот, простофиля, неудачник!»
Том без остановки ругал себя за совершенную оплошность. Так глупо и безответственно выставить напоказ книгу! Всего лишь на секунду он потерял бдительность, подумал, что Эми, играющая в своих страшных кукол, ничего не заметит, и вытащил книгу из-под кофты. Но та была слишком яркой, богато украшенной, в непривычной деревянной обложке, и сорока-Бенсон просто не могла упустить ее из виду. А потом так некстати рядом оказался Эрик Уолли и завертелось.
Нужно было избавиться от книги как можно быстрее. Мало того что, книги чуть-ли не лишился, так и брата подставил. Сидящий рядом, на одной кровати с Томом брат, что-то увлеченно читал. Незаметно для других, я выхватил предмет чтения Гарри, и сунул в его руки, ту самую книгу. Позже, Гарри обвинили в воровстве. А еще позже, его избили мальчишки старше него в разы. Видимо из-за подавленного состояния он не мог противостоять, а я труся, не помог.
Том толкнул знакомую обшарпанную дверь и вновь погрузился в пыльный сумрак старой библиотеки.
— Оберон?
Старик выступил из темноты, сверкнул своими хитрыми глазами и, словно птица, склонил голову набок. В его взгляде чувствовалось нетерпение, но Оберон не был бы собой, если бы позволил чувствам и желаниям контролировать свои действия.
— Принес?
Том только молча протянул ему книгу. В глазах Оберона мелькнуло неподдельное удивление, немало позабавившее Тома. Неужто библиотекарь сомневался в талантах своего подопечного?
— О боже, — прошептал старик, гладя и лелея в руках книгу. Он чуть ли не целовал ее, лаская пальцами старую обложку, как, наверное, никогда не ласкал ни одну из своих любовниц.
— Ты доволен, Оберон? — спросил Том и сел на соседний стул, смиренно сложив руки на столешнице. Библиотекарь обещал ему неплохую плату за эту книгу, но настаивать и напоминать было бы неверным. У Оберона никогда нельзя было требовать, но его всегда можно было... попросить.
— Ох, Том, мой мальчик, — Оберон поднял на паренька влажные глаза, не находя слов, чтобы выразить свою благодарность. — Когда два года назад ты зашел в эту развалюху, я почуял в тебе какой-то диковинный талант...
Оберон присел напротив Тома, все так же прижимая книгу к груди. От него пахло крепким табаком и типографской бумагой. Обычно деловитый старик сейчас вел себя очень необычно, несколько пугая Реддла такой переменой.
— Я много людей повидал на свете, Том, — хриплым шепотом проговорил Оберон, пригибаясь ближе к столу, — очень много. Знал таких же, как и ты. С таким же талантом. Но ты лучше, лучше их всех, — старик почти шептал, походя на больного в лихорадочном бреду.
— Каким талантом, Оберон? — напрягся мальчик, его голос дрогнул. — О чем ты?
— Таким, как у тебя, — подмигнул ему старик и быстро-быстро утер глаза своим серым рваным рукавом. Эмоции схлынули, и библиотекарь вновь становился самим собой. Теперь момент был упущен, и Тому придется ждать следующего шанса, чтобы выведать хоть что-то.
— Как ты обошел собак? — Оберон бросил короткий подозрительный взгляд на Тома. У старика и самого была пара немецких овчарок, и теперь он опасался, что раз Том так легко проник в дом к тем богачам, то ему не составит труда подобраться и к нему самому.
— Какое тебе дело? — ворчливо ответил Том. Он не без удовольствия вспомнил ластящихся к нему псов, буквально умоляющих, чтобы новый друг почесал их за ухом. — Я выполняю твои поручения, ты мне платишь, и все довольны.
Оберон еще мгновение сверлил Тома своим всепроникающим взглядом, потом согласно крякнул и сказал:
— Я помню про книгу, что ты просил. На мой взгляд, ты, конечно, маловат для углубленного курса химии, но дело твое. И деньги, безусловно.
Расчетливый Оберон платил Тому не очень много, привыкнув к тому, что мальчишке ценнее знания, а Реддл не настаивал. Слишком большие траты привлекли бы внимание сирот и наставницы, а все необходимое он получал и так.
Мешочек с горстью шиллингов перекочевал к Тому, и тот бережно положил его в нагрудный карман пальто. Пальто он прикупил год назад в одном магазине уцененных товаров. Сказал Коул, что взамен продал свою куртку, но та ему, конечно, не поверила. Пальто Тома хоть и было поношенным, но из хорошей шерсти, даже почти не выцветшее. Особенно Реддлу понравились пуговицы — непроницаемо черные, матово отливающие в электрическом свете, они были похожи на волшебные камешки, внутри которых поселилась самая темная тьма.
— Заходи на следующей неделе, — сказал Оберон. — У меня появится одно занимательное дельце для тебя. С месяц назад я бы задумался, прежде чем посылать тебя, но сейчас... у меня не осталось сомнений в тебе, Том.
Реддл кивнул и направился к двери. Остановившись на самом пороге, он повернулся и равнодушно произнес:
— Коул каким-то образом проведала о моем и Гарри знакомстве с тобой, Оберон. Сказала, что если к ней придет полиция, она не станет покрывать нашу связь. — И, не дав Оберону опомниться, безмолвно вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
— Каков бес! — выдохнул старик, покачав головой. Мальчик был сокровищем, да и брат его тоже, но цена за его обладание начинала пугать библиотекаря все больше и больше.
***
В приюте было простое негласное правило: либо ты позволяешь над собой издеваться и считать себя слабым, либо ты становишься по другую сторону и тогда боятся тебя. Гарри не по душе было ввязываться в драки или диктовать собственную власть. Он ценил уединение, хорошую мысль и идеи, бесконечным роем возникавшие в его голове. И ему совсем не хотелось быть похожим на огромного недалекого увальня, метящего свою территорию посредством разбитых носов и сломанных ребер. Поэтому он действовал тоньше.
Так, умел только Том, и он сам.
— Уолли! — крикнул Гарри, выходя из своей комнаты и завидев светловолосую макушку Эрика. — Уолли, стой!
Эрик было припустил быстрее, но властный голос Реддла пригвоздил его к полу. Группа маленьких сирот, играющая неподалеку, испуганно покосилась на Гарри и гуськом удалилась из зала.
— Уолли, — очень мягко сказал Гарри, приближаясь к Эрику, — пойдем поговорим.
Реддл умел говорить так, что ему никто не мог отказать. Вот и сейчас Эрик на секунду замялся, но постепенно сник и вяло кивнул. Гарри положил мальчугану руку на плечо и потянул его за собой.
В пустующем после полудня классе было свежо и тихо, сквозь распахнутое окно внутрь врывался ветер, пахнущий клевером и свежей выпечкой. Гарри опустился за парту, словно на уроке, и исподлобья взглянул на Уолли, стоящего перед ним.
— Гарри, я... — Уолли был похож на загнанного в угол зверя. Только пока непонятно, какого именно. Он мог обернуться безобидным кроликом, а мог оказаться и голодным львом.
— Эрик, — вкрадчиво начал Гарри, делая свой голос как можно мягче, и впервые за последние полгода назвал Уолли по имени. — Зачем ты распускаешь сплетни о том, что я вор?
Эрик уставился на Гарри немигающим удивленным взглядом и неожиданно выкрикнул:
— Сплетни?! Меня, Гарри, ты не проведешь! Все знают, что ты делаешь! Все знают, что ты собираешь свои трофеи!
Значит, все-таки лев.
— Какие трофеи, Эрик? О чем ты?
— Те самые, Гарри! Бен Олдридж недавно рассказывал о том, что у него пропала его любимая игрушка йо-йо, а маленькая Джинни потеряла свою розовую заколку с бабочкой.
«Бен и Джинни, значит».
— И все знают, что перед этим они жутко повздорили с тобой. А еще два года назад бедняга Деннис лишился своей кружки, и, хоть ты и отрицаешь это, мы оба знаем, кто ее разбил.
«И Деннис к тому же».
— Ты воришка, Гарри, — выплюнул Эрик и воззрился на Реддла обличительным злым взглядом. — Пусть другие боятся сказать тебе об этом, но я — нет! Ты — воришка! — повторил он визгливым злым голосом и осклабился.
Эрику казалось, что в этом противостоянии сила наконец-то оказалась на его стороне.
— Что ты сказал?
Наступил краткий момент тишины. Томас (второе имя Гарри) продолжал буравить Эрика раскаленным взглядом, а тот отчего-то вдруг дернулся и скис.
— Что? Гарри, что ты шипишь? — нахмурился он, машинально отступая от Реддла. В его глазах мелькнул страх, губы предательски задрожали, и Эрик сомкнул их плотнее.
— Я сказал... — Гарри вздрогнул, обрывая сам себя. Звуки, которые он издавал, едва ли были похожи на привычную английскую речь. Это было дикое ощущение — с одной стороны, он знал, что говорит на незнакомом языке, с другой стороны, понимал абсолютно все сказанное. — Я сказал, что я не вор, — тихо проговорил он, судорожно сглатывая и с диким облегчением осознавая, что снова говорит по-человечески.
Уолли продолжал тупо смотреть на Гарри, всматриваясь в его лицо опасливым боязливым взглядом.
— Да ты сумасшедший... — наконец выдохнул он и попятился к двери. — Не приближайся ко мне, урод!
Уолли вырвался из класса, оглушительно хлопнув дверью, и еще с минуту был слышен его гулкий топот по кафельному полу приюта. Реддл вздохнул.
Он всегда действовал тоньше.
Так, умел только Том, и он сам.
Проблема в том, что это не на всех срабатывало.
За дверью послышался шорох. Гарри чуть напрягся, но тут же расслабился, когда дверь поскрипывая открылась. Это был Том. Тот подошёл, и встал почти вплотную к Гарри. А после, коснулся его щеки, где располагалась ссадина. Последовало тихое шипение от боли, и Гарри уткнулся лицом в грудь брата. Том обнял Гарри, а после произнёс:
— Спасибо, Гарри.
Ответом было приглушенное «угу», и взъерошенные волосы.
Как же, странно, чувствовать родное тепло.
_________________
Мне будет приятно, если Вы оцените и прокомментируете эту часть. Укажите недостатки, ошибки и недочёты. Желаю всем удачи! (●'ω｀●)
《КТО-ТО》