4 часть
— Лиза, — Том настойчиво дергал за рукав спящую девушку. Гарри же стоял у окна, и смотрел на нее пустым взглядом.
Было раннее утро, небосвод расцветился кроваво-алым, причудливо смешанным с теплым розоватым, медово-желтым и пронзительно бирюзовым. Братья не спали всю ночь, ворочаясь с боку на бок и размышляя над произошедшим, а потому застали рассвет одними из первых, но едва ли обратили внимание на буйство красок, расплескавшихся по небу от самого горизонта.
Получается, можно... лгать? Вот так просто, безо всякой причины?
Близнецы и сами не раз скрывали что-то от Коул или Марты. Взять к примеру ту разбитую цветастую чашку Денниса. Деннис сам был виноват, и братья не желали отвечать за сущую глупость, особенно зная, что миссис Коул относится к ним гораздо строже, чем к прочим детям. Поэтому они просто прятались по всему приюту пару-тройку дней, пока неуклюжий Бишоп ходил и ныл о своей любимой разбитой кружке. Он не решился обвинять мальчиков открыто, но каждый раз при встрече смотрел обиженно и грустно, будто пес, незаслуженно побитый хозяином.
Или сиротские дети, которые лгали очень часто, стремясь избежать наказания, но делали это столь топорно, что братьям, слушавшие их пререкания с Коул, не составляло труда отличить обман от правды.
Но еще никогда они не сталкивались с такой уверенной взрослой ложью. Она была иной, отточенной за долгие годы. И близнецы отчетливо осознавали, что любой другой ребенок на их месте бы просто поверил Марте. А они не могут. У них в голове будто бы раздавался звоночек всякий раз, как они разговаривали со лживым человеком. А в этот раз звоночек превратился в самый настоящий колокол.
Впрочем, об этом он поразмыслит попозже.
Марта упомянула имя Меропы, сказала, что оно странное, и Том с Гарри были вынуждены согласиться — таких имен они раньше не слышали. Если оно как-то связано с мифологией, значит, в нем может быть скрыт некий смысл. Братья перебрали в уме все имеющиеся в приюте книги, но это были либо простейшие учебники по математике и чтению, либо детские сказки. А значит, вариант оставался только один — наведаться в Лондонскую библиотеку.
— Лиза, — шипяще повторил Том. — Лиза, просыпайся уже.
Со второй помощницей Коул у близнецов сложились странные доверительно-деловые отношения. Лиза была резкой, грубой и беспринципной. Она, как и братья, считала, что свою судьбу нужно ковать собственными руками, оттого и не выносила нытиков и мягкотелых. Том и Гарри был непривычными детьми — тихими, как и многие приютские дети, но самостоятельными. Еще в младенчестве они почти не плакали и не требовали ни внимания, ни ухода. А подрастя, и вовсе перестали обращаться за помощью. Они ели то, что им давали, читали книги, которые им приносили, и спали на кровати, которую им выделили. Они не требовали игрушек, общения, не капризничали, не жаловались на скромный рацион, рваные простыни или тонкие одеяла. Они были сами по себе и им было достаточно крыши над головой — все остальное, чего они хотели, они получали сами.
Лиза была такой же. К тому же, она не осуждала братьев, ни в чем их не подозревала и не смотрела настороженно. Они могли бы назвать ее своим другом, но пока еще не определились с таким понятием, как «друзья».
— Лиза! — рявкнул со своего места Гарри.
— Чего вам, мелкие негодники? — сонно пробормотала девушка, глядя на братьев недовольным мутным взглядом.
— Тебе все равно скоро вставать и помогать Марте на кухне, а нам нужна твоя помощь.
— Ну? — Лиза села на кровати и широко, не стесняясь, зевнула.
— Нам нужно попасть в библиотеку, но в одиночку нас из приюта не выпустят.
— А с Мартой вы, понятное дело, идти не хотите, — понимающе усмехнулась Лиза, относившаяся к Марте едва ли не хуже самих близнецов.
— Да.
— Я поищу время для вас. А что мы скажем Коул? — Лиза ехидно взглянула на Гарри. — Вы же наверняка не просто так вздумали туда наведаться.
— Мы что-нибудь придумаю.
— Взрослые вы не по годам, — вздохнула Лиза. — Все. Выметайтесь и дайте мне проснуться.
***
В ближайшей к приюту библиотеке царила приятная тишина, заполненная шелестом страниц, сухими покашливаниями и стеснительным шепотом редких посетителей. Уставшие от визга и воплей маленьких сиротских детей, братья с наслаждением погрузился в новую атмосферу. В библиотеке они были впервые, и обилие книг просто поразило их.
— Это небольшая библиотека, — хмыкнула Лиза, наблюдая за восторженными лицами мальчишек. — Есть и больше.
— Насколько больше? — жадно спросил Том.
— О... с настолько высокими стеллажами, что без стремянки до их верхних полок не добраться. И с настолько большими залами, что противоположные стены теряются в сумраке.
— Но это же... невероятно! — воскликнул Том и резко смолк, поймав недовольный взгляд Гарри и библиотекаря. — Ты сводишь нас туда? — шепотом продолжил он.
— Как станете постарше, Том. В общем, ищите, что искали, а мне нужно пробежаться по магазинам. Я же могу оставить вас одних?
— Конечно, — машинально ответил Гарри и уверенно направился к стойке со старичком в твидовом пиджаке и очках-половинках. Том последовал за ним.
Старичок взглянул на мальчиков поверх оправы и вопросительно поднял брови.
— Что-то конкретное ищите, молодые люди? — прошелестел он. Голос у него был вкрадчивый и настолько тихий, какой бывает только у людей, привыкших, что к ним прислушиваются и никогда не перебивают.
— Мы ищем книги с мифами, — отчетливо сказал Гарри.
— Древнегреческие, скандинавские, мифы страны восходящего солнца?
— Те, в которых упоминается имя Меропа, — сказал Том, стоящий позади Гарри.
— Меропа? Ах да... это нечто о плеядах. Нет ничего проще.
Старичок выплыл из-за стойки и легкой походкой проскользил к одному из дальних стеллажей. Потертая книга в темно-коричневой обложке с тисненым золотым названием «Мифы древней Греции» мгновенно оказалась в его руке. Он небрежно полистал страницы, без труда найдя нужную главу.
— Я полагаю, вы ищите это, — он сунул раскрытую книгу в руки Гарри. — Или вот это, — еще одна книга упала поверх первой. — Есть и про Меропу, жену Полифонта. И вот еще про океанид. Не пугайтесь, здесь все очень кратко. Не самая популярная тема, знаете ли.
Но Гарри не чувствовал раздражения или недовольства — напротив, его захватил азарт. Такого количества книг никогда не было в приюте, и представить себе не мог, с какой жадностью, оказывается, он погрузится в чтение.
— А про Марволо? У вас ничего нет про Марволо? — с надеждой спросил Том.
— Марволо? — библиотекарь удивился. Он выглядел, как человек, впервые за свою жизнь не знающий ответа на заданный вопрос. — Нет, молодой человек. Такого имени в мифах нет. Слово старика Оберона.
Том хотел было спросить, быть может, библиотекарь просто запамятовал, но встретившись взглядом с Гарри, тут же проглотил вопрос. Такой вопрос безмерно оскорбил бы его.
— Возьмете с собой? — Оберон окинул братьев скептическим взглядом.
— Нет, мы почитаем здесь.
Близнецы устроились за дальним столом, в самом углу, разложив перед собой книги в свете тусклой грязной лампы. Страницы были плотными и шершавыми на ощупь, пахли стариной и пылью. Ни в одной книге не обнаружилось даже намека на пятно или порванную страницу, и братья быстро поняли, почему. Один раз ненароком сдвинув со стола книгу, Гарри чуть не уронил ее на пол, но он успел вовремя подхватить. Встретившись с внимательным взглядом Оберона, Гарри тут же отодвинул оставшиеся книги подальше от края — старик смотрел так, будто мог убить за одну лишь замятину на странице. Гарри, пораздумав об этом, с удивлением осознал, что совсем не боится старика, а наоборот — уважает.
Они погрузились в чтение мифов и только через час поняли, что совершенно забыли об изначальной цели своего визита. Спохватившись, Том открыл указанные стариком главы. Информации и вправду было немного.
Согласно одному из источников, Меропа была океанидой, одной из многочисленных дочерей титана Океана. Она отличилась тем, что родила сына от бога Солнца Гелиоса. Ее сын Фаэтон, по мнению братьев, был весьма самонадеянным и недалеким юношей, раз не смог управиться с доверенной ему колесницей своего отца и огнедышащими конями. Фаэтон погиб, сраженный Зевсом, а потому интереса не представлял.
Вторая Меропа была женой коринфского царя Полиба. Она с мужем приютили мальчика Эдипа. История этого юноши была куда интересней — нашедший его пастух назвал его Эдипом по причине опухших ног у мальчишки, которые его настоящий отец проткнул перед тем, как выбросить ребенка связанным в горах. Поначалу захлестнувшая Гарри ненависть мигом отступила, когда он дочитал историю до конца. По пророчеству Эдип должен был убить своего отца и жениться на матери, что и случилось в последствии, несмотря на то, что Эдип до последнего не подозревал в своей жене Иокасте родную мать, а в убитом на дороге старце — своего отца. Эдип был умным, расчетливым, быть может, несколько несдержанным и эгоистичным. Но его вины в том не было, рассудил Том. Его отец сам сделал мальчика таким. Однако, сам Эдип явно был другого мнения, так как, узнав о содеянном, добровольно ослепил себя и ушел в изгнание, отказавшись от трона фиванского царя. Пусть он и получил прощение богов и был похоронен в месте для святых, братья не были согласны с его действиями.
Почему Эдип позволил богам решать за него? Почему ему было так важно прощение каких-то там божеств, которые проглядели ту жуткую несправедливость, когда его отец Лай решил убить собственного сына из-за угрозы пророчества?
К тому же, пусть эта история и была увлекательна, но Меропа была упомянута здесь лишь единожды и не являлась родной матерью Эдипа. Хотя братья были вынуждены признать, что им нравится думать о себе, как об отвергнутом отцом сыне, который еще сможет отомстить. Подсознательно они пытались найти того, кто виноват в их одиночестве.
Третья Меропа обладала еще более интересной биографией. Эта Меропа была женой мессенского царя Кресфона, сына Геракла. Ее мужа и старших сыновей убил некий возница и насильно взял Меропу в жены. Единственный ее выживший сын Эпит смог отомстить злодею, когда вырос, после чего занял трон убитого возницей отца и до конца жизни правил справедливой и твердой рукой.
Быть может, они тоже чьи-то сыновья? Быть может, их отец был убит, а мать преследовали? И когда они вырастут и найдут ответы на вопросы, они обязательно вернутся и возьмут то, что принадлежит им по праву.
Гарри глубоко вздохнул и покачал головой. Нельзя делать глупых выводов, основанных на чужих мифах и своей фантазии. Нельзя уподобляться сиротским мальчишкам, придумывающих себе красивые, но бессмысленные истории.
Четвертая и последняя версия о жизни Меропы повествовала о плеядах, дочерях титана Атланта. Бедняжки были расстроены тем, что их отец вынужден держать небесный свод и не нашли лучше способа выразить свое мнение, чем покончить жизнь самоубийством. Том только фыркнул. Если хочешь что-то кому-то доказать, лучше сделать это при жизни, а не драматично умирать в молодости. Однако на этом сюрпризы не закончились — плеяды были вознесены на небо и названы небесными нимфами. А вот Меропа, одна из семи дочерей, предпочла другую участь. Она вышла замуж за смертного, в отличие от остальных своих сестер. Этот смертный с противным именем Сизиф был довольно хитер, раз смог столько раз избежать смерти, пленить самого Танатоса, да еще и сбежать от Аида. Но было ясно — Меропу он не особо любил и был готов пожертвовать ею ради своих личных целей.
Итак, перед братьями было четыре истории. В одной из них Меропа оказалась матерью нерадивого сына, во второй она была милосердной царицей, приютившей сироту. В третьей ей выпала участь вдовы, а в четвертой она представлялась весьма неразумной женщиной, выбравшей себе в мужья глупого смертного вместо любого, пусть и самого захудалого божества.
Братья вздохнули.
Конечно, имя их мать получила при рождении, то есть, еще до всех тех событий, что могли с ней случится в жизни, но братья верили в магию имен. Они считали, что имя, данное человеку или начатому делу, значит очень многое. Особенно, если это имя уже связано с какой-то историей. Именно поэтому они ненавидели свои. Кому вообще придет в голову назвать кого-то Том или же Гарри? Это то же самое, что вообще никак не называть человека.
— Нашли, что искали? — осведомился Оберон, бесшумно подобравшийся к братьям. Мальчики вздрогнули — обычно они всегда чувствовали чужое приближение.
— Наверное, — неопределенно пожал плечами Гарри. — А что у вас еще есть?
— Я дал вам все, что у меня было.
— Нет, я имею в виду — вообще. Какие-нибудь интересные книги. У нас в приюте... — Гарри понял, что проговорился и замолчал. Он не любил упоминать о том, что он сирота, как и его брат — это заставляло людей странно реагировать. Либо они тут же отворачивались, думая, что он начнет попрошайничать, либо начинали сюсюкать, будто он был новорожденным слепым котенком.
Но Оберон не обратил на этот факт ни малейшего внимания.
— Первый раз столкнулись с таким количеством книг? — понимающе усмехнулся он и поцокал языком, о чем-то раздумывая. — Знаете..., а сказки братьев Гримм придутся вам по вкусу.
— Сказки? — Гарри не удержался от презрительного тона.
Оберон насмешливо закряхтел. Он издавал странные рваные звуки, отдаленно похожие на смех.
— Сказка — ложь, да в ней намек, — наконец сказал старик. — Я дам вам не ту исправленную, изуродованную никчемной цензурой, версию, а настоящую. Словно только что вышедшую из-под пера авторов.
— У вас есть оригинал? — удивленно сказал Том сидящий рядом, но причиной удивления было не то что у старика есть подобные вещи, а тому, что тот был согласен доверить незнакомым мальчишкам такую ценность.
Оберон добродушно расхохотался.
— Оригинал? Я не настолько стар! Да и к чему бы я пытался всучить вам книгу на чистейшем немецком?
Братья смутились.
— Но не отчаивайтесь так, — старик одобрительно крякнул.- Эта чудная копия, переведенная на язык Шекспира заинтересованными людьми. К сожалению, этот мир привык прятать голову в песок, так что исходная версия не пользуется большим успехом среди юных сентиментальных читателей.
— И вы так просто отдадите ее нам?
— Отдам? — Оберон снова резко засмеялся, и теперь его смех зазвучал зловеще. — Я не занимаюсь благотворительностью, молодые люди. Я всего лишь одолжу ее вам. Мне кажется, вы сможете оценить. Тем более знаете, как оно бывает: сделаешь один раз доброе дело человеку, а он потом про тебя не забудет.
Братья смотрели в глаза старика и напряженно размышляли. Наверняка Оберон не просто так получил оригинал издания. Возможно, у него были и другие, куда более редкие книги, и совсем необязательно, что они были получены легально. Но близнецы были сиротками — мальчишками без рода и племени, за которыми и присмотра меньше, и чьи исчезновения никого не опечалит. Иными словами, если Оберону понадобится «достать» очередную книгу, кто обратит внимание на хлипких неприметных мальчишек, коим не представит труда пролезть в чужой дом, пробраться незаметным, похитить вещицу и сбежать?
А взамен Оберон мог делиться с Томом тем, что было куда ценнее денег — знаниями.
— Мы будем очень благодарны вам, — синхронно кивнули наконец братья.
Оберон хмыкнул.
— Вы сообразительны, не так ли? — скупо улыбнулся он и «уплыл» к стойке все той же неспешной походкой. Библиотекарь вернулся через пару минут с книгой, завернутой в сухой пергамент. — Не потеряйте эту красавицу, молодые люди. А если потеряете, то лучше бы вам вместе с ней потерять и головы.
— Не потеряем, — твердо ответил Гарри и вновь не почувствовал никакого страха. Он крепко ухватил книгу, бережно убрал ее под куртку и вышел вместе с Томом из библиотеки.