Гарри Поттер|Братья

К чему сейчас они вспомнили о зоопарке и о том случае, что произошло с ними? Целый год прошел с тех пор, и сейчас близнецам казалось, что все это было лишь наваждение.

Том вздохнул, отходя от зеркала, и бросил взгляд на Гарри. Мальчишка лежал на кровати и смотрел в потолок, своими холодными глазами. Глянув на потолок, я увидел изображение ангела. Краска на рисунке местами облезла, а вместо четкой фигуры, был виден лишь силуэт. Иногда эта бедность угнетала Тома, но большую часть времени он был занят собственными размышлениями и не обращал внимания на материальное.

Гарри, почувствовав чужой взгляд, опустил глаза и задержав на мне пару секунд, поднял их обратно. Том неосознанно вздрогнул. Что-то потустороннее промелькнуло в глазах его братца. Это не могло его не настораживать.

— Пойдём, Гарри, — сказал он и отметил, как напряглись плечи близнеца.

Сегодня был особенный день.

Сегодня братья наконец-то решились на Тот-Самый-Разговор.

Так дети приюта называли беседу с Мартой, когда спрашивали ее о своих родителях.

Этот момент наставал для каждого ребенка в приюте. Сначала дети мялись, ходили кругами, неуверенно теребили края одежды и с сомнением поглядывали на наставницу или ее помощниц. Взвешивали за и против, пытаясь понять, насколько им необходимо это знание, поначалу отговаривая себя, но, в конечном итоге, сдавались. И всегда выбирали Марту.

В приюте Вула такие расспросы не любили. С самого рождения сирот приучали к одиночеству, им не давали забыть о том, что во всем этом страшном мире они совершенно одни. По мнению Коул, подобное воспитание укрепляло силу духа и готовило детей к дальнейшей жизни. Поэтому ни она, ни ее помощницы не спешили делиться с детьми подробностями об их родителях, но так или иначе совсем этих вопросов было избежать невозможно.

Это было то, что мучило детей и подтачивало их изнутри с самого рождения. И никто из них не мог поверить, что они не виноваты в том, что их бросили. Никто из них не мог просто смириться со своим одиночеством, с тем, что их отвергла родная плоть и кровь.

И братья тоже. Им важно было понять. Необходимо.

Некоторое время они собирались с духом — они не искали утешения и не пытались привлечь к себе внимания, но считали, что должны получить любую информацию о своих родственниках. Любой ключик, который будет способен открыть двери в прошлое и найти ответы.

Почему они такие?

Почему с ними происходят все эти вещи?

Почему другие сироты обходят их стороной безо всякой причины? Смотрят на них иногда просто с опаской, а иногда и с явным испугом?

Конечно, они были нелюдимыми и малообщительными, не любили делиться игрушками и принимать участия в общих беседах, но... дело было не только в этом. Того же Билли Старка, угрюмого неразговорчивого мальчугана, который вечно таскал в комнату всякую живность, вроде найденных на улице мышей и лягушек, не раз поколачивали в туалете или на чердаке. Еще тогда, когда он был совсем маленьким. А Тома или Гарри никогда не трогали. Только глядели вслед напряженными взглядами и старались держаться в стороне. Даже не перешептывались, обсуждая.

Близнецы чувствовали, что отличаются. Чувствовали, что в них есть что-то, чуждое всем этим детям и этому миру, который казался зыбкой иллюзией, миражом или же маской, за которой скрывается что-то гораздо более весомое. Но что? И как пробраться за эту непреодолимую грань?

И как спросить Марту так, чтобы получить ответы на все свои вопросы, не вызвав при этом многочисленных подозрений? Они не хотели показывать, что за их любопытством скрывается нечто большее, чем обида на бросивших сироток родителей. Они не хотели показывать того, что чувствуют и знают, как боится их миссис Коул и все остальные.

Братья спустились в столовую, и как ожидали, обнаружили там лишь Марту, оставшуюся убирать посуду после полдника и протирать столы. Остальные дети разбрелись по приюту кто куда: убежали играть во двор лепить снеговиков из подтаявшего липкого снега и кататься с ледяных горок, или же отправились наслаждаться послеполуденным сном. Близнецы снег не любили, как не любили они и холод, а сон считали лишней тратой времени.

— Марта, — осторожно начал Гарри, подходя к девушке со спины. Том шел за ним.

Та дернулась от неожиданности и с облегчением рассмеялась.

— Гарри! Ты просто невидимка.

— Я, то есть мы, хотел спросить про... — Гарри решил, что спрашивать сразу и прямо нельзя. Любой ребенок бы замялся, терзаемый волнением и неуверенный в том, что хочет получить ответ, и сделал бы какую-нибудь «многозначительную» паузу.

— Про... родителей? — улыбка Марты стала немного грустной. Она уже привыкла к таким моментам, знала этот тон и это выражение лица.

— Да, — порывисто кивнул Том стоявший за спиной брата, размышляя над тем, насколько естественно выглядит его поведение.

— Давайте присядем, — Марта опустилась на стул, откладывая тряпку в сторону и глядя на мальчишек своими полными сочувствия оленьими глазами. — Во-первых, вы должны понять, что вы не виноваты, вы...

— Мы знаем! — синхронно воскликнули близнецы, прежде чем сообразили, что ведут себя неправильно и слишком нетерпеливо. — Мы хотели сказать, что... что понимаем это. Вы всем детям это говорите. Мы просто не хотим выслушивать все эти слова утешения. Они всегда одинаковые и ничем не отличаются от предыдущих разговоров.

В глазах Марты на миг мелькнуло удивление, но она лишь пожала плечами.

— Хорошо. Так что именно вы хотите знать?

Братья открыли было рот и замерли. Такой прямой и конкретный вопрос поставил их в тупик. А действительно, что именно они хотели знать? Какой была их мать? Или отец. Или почему она бросила их, или от чего умерла... А что если услышанный ответ разрушит все их фантазии? Что если все то, во что они верят, вся их отличительность и непохожесть — это просто один большой мыльный пузырь? Что если они, как и все сироты, просто напридумывали себе всяких глупостей, чтобы было не так серо и тускло жить?

Нет. Они не должны сомневаться. Они должны знать.

Том сглотнул, поднял глаза на терпеливо ожидающую их вопросов Марту и начал первым:

— Какой была наша мать?

— Как ее звали?

— Почему она оставила нас?

— Почему здесь?

Они спрашивали и спрашивали, с недоумением понимая, что просто не могут остановиться. Это так долго мучило их, что теперь просто выплеснулось наружу неконтролируемым потоком.

И это пугало.

Ведь они привыкли все контролировать.

Эта обида глубоко в сердце, с которой они думали, что справились, внезапно захлестнула их, не позволяя дышать, а только сильнее ковыряя изнутри длинными коготками. Братья глубоко вздохнули, пытаясь справиться с собой и немедленно прекратить эту глупую вспышку, и наткнулись на взгляд Марты. Он был не таким, как всегда. Он был заинтересованным и немного недоуменным. Будто близнецы были занимательными невиданными зверьками, а Марта — опытным зоологом.

Наверное, они ведут себя неправильно. Но в чем именно проблема?

Марта тряхнула головой и вновь улыбнулась открыто и ласково.

— Меропа. Ее звали Меропа. Очень странное имя, если честно. Такое непривычное, но красивое. Я, когда услышала его, подумала, что она, наверное, из какого-то древнего знатного рода, который называет своих дочерей согласно какой-нибудь традиции. Даже порылась в справочниках имен в поисках подробностей. Вот миссис Коул говорит, что это имя в мифологии упоминается, правда, я уже и не помню в какой. — Марта углубилась в лишние детали, но братья слушали жадно. — А впрочем, вам ведь не это нужно, да? Какой она была... Странной. Простите меня, что я так о вашей матери. Я не знаю, отчего она умерла, но я один раз посмотрела ей в глаза, еще тогда, когда она постучалась в двери приюта. Такие глаза бывают лишь у человека, которого уже ничего не держит на этом свете.

Марта взглянула на мальчишек, изучая их реакцию, но те смотрели все так же прямо и заинтересованно. Где-то глубоко внутри них что-то больно сжалось, но ощущение сразу же пропало. Пусть эта Меропа и была их матерью, но они не знали ее ни секунды в своей жизни и почти не испытывали сожаления.

— Она пришла в канун Нового Года, появилась на нашем пороге изможденная, измученная, металась в агонии, дала вам имена сама. Том Марволо Реддл и Гарри Томас Реддл. Меропа и Том. Такие имена, будто они из разных миров взяты, да и фамилия у вас вполне обычная. Отцовская, наверное — ведь она и назвала Тома в честь отца. А Марволо — так вроде бы звали ее отца — тоже довольно странное имечко. Если не ошибаюсь, Томас это отец вашего отца. Но это давно было я плохо помню. А больше мне сказать и нечего, — Марта развела руками и посмотрела братьям в глаза. — Я ничего о ней не знаю. Из вещей у нее было только старое платье, в котором она пришла, да пальто. Но мы сожгли все, опасаясь заразы.

Марта замолчала, глядя на близнецов виновато и сочувственно.

— И все? — разочарованно спросил Гарри. — Она больше ничего не говорила? Не просила передать?

— Нет, Гарри, — Марта снова грустно улыбнулась и зачем-то повторила: — Это действительно все, что мне известно. Вы родились из материнского чрева, как и все нормальные дети. А потом она, Меропа, умерла. Вот и все.

И тут со всей ясностью братья поняли. Почувствовали. Марта лжет. Лжет так просто и открыто, глядя им прямо в глаза, нисколько не смущаясь и не краснея. Они даже и не знали, что Марта может так. Они не знали, что именно она умолчала, но нутром чувствовали, что девушка недоговаривает. Быть может, это был сущий пустяк, о котором не стоило и упоминать, и который Марта решила скрыть из каких-то собственных соображений, но ощущение чужой лжи было настолько явным и диким, что они удивленно уставился на девушку.

В этот момент они отчетливо поняли, какое оружие получили.

Почувствовав что-то неладное, братья обернулись и увидели миссис Коул. Та смотрела спокойным весомым взглядом, задумчивым и немного подозрительным. Неизвестно, как давно она здесь стояла и неизвестно, какой реакции она ждала от них. близнецы снова повернулись к Марте, открыли было рот, собираясь обвинить ее во лжи и потребовать разъяснений, но кто-то словно приклеил им язык к небу.

«...— Это совершенно неразумно. Как вы объясните им, что почувствовали ложь?

— Мы же дети! Они всегда говорили, что дети тонко чувствуют обман.

— Да, но... вы начнете задавать вопросы, они продолжат скрывать, расскажут вам не все. Лишь часть, чтобы успокоить ваше любопытство. Они станут более подозрительными...»

Голос в голове говорил и говорил, и братья были вынуждены согласиться с услышанным. Лучше промолчать. И выведать все самим.

Они сглотнули и кивнул Марте.

— Спасибо. Мы тогда... пойдём.

Наверное, их уход был слишком резким, но братьям было необходимо время подумать. А миссис Коул и так подозревает их чуть ли не во всех бедах приюта.

А Марта, удивленно глядя вслед удаляющимся мальчикам, лишь пожала плечами и тут же забыла о разговоре.