31. Время сказать правду.
«Не всякая истина нужна. Иногда её узнаешь — и уже не можешь вернуться назад».
— Альбер Камю.
Мир дрожал, шел рябью и рассыпался на образы, которых я не успевала уловить. Пространство было соткано из черной вязи, как будто сама тьма плела кружева вокруг меня. Где не было стен, но было ощущение, будто я заперта в глухой, душной клетке.
Я закашлялась, хватаясь за грудь. Внутри горело — не болью, а чем-то чужим. Воздух здесь был плотный, вязкий, как дым зелья, вдыхаемый слишком глубоко. Я не сразу поняла: он живой. И он против меня.
— Где... я?
Мой голос разлетелся в пустоту — или в ничто. Но ничто ответило.
— Очнулась?
Он сидел в тени, откинутый на какой-то постамент. Не прятался, не приближался. Просто ждал. Мор. Его глаза были как расплавленный лед — бледно-серые, почти белые. В них не было угрозы. Но именно это и пугало.
— Ты это сделал?
— Кубок? Нет. Но путь... да. Лёгкий толчок — и ты здесь. Магия души, помнишь? Особенно та, что ты выдернула из себя в озере. Такая магия... она оставляет зазоры. Щели. Двери.
Я ощутила камень под ладонями. Пыль. Холод. Шероховатость. Всё казалось зыбким — но было. Слишком реальным, чтобы быть сном.
— Зачем ты меня сюда привёл?
— Чтобы посмотреть, — мягко ответил он. — Как ты ломаешься. Как сдерживаешься. Как трескаешься по швам. Я... любопытен.
— Прекрасно. Развлекаешься?
— Я пытаюсь понять, Харриет. Себя. Тебя. Всё это. — Он развёл руками. — Ты слишком... живая. Это раздражает.
— Прости, что не умерла, как ты хотел.
Он усмехнулся.
— Я не хотел, чтобы ты умерла. Я хотел, чтобы ты изменилась. А ты... пока ещё борешься. Но недолго.
Он медленно встал. Свет тенью лег на его лицо — он казался вырезанным из стекла. Хрупким и опасным.
— Ты боишься. Не меня. Не смерти. Себя боишься. Потому что теперь тебе снова придётся быть одной. А ты не умеешь.
— У меня есть друзья.
— Иллюзии. Посмотрим, сколько из них доживёт до осени, — сказал он почти ласково.
Он развернулся, и шаги его не издавали ни звука. Только голос остался в воздухе:
— В следующий раз ты придёшь сюда не по воле случая. И это будет не больно. Это будет... по-настоящему.
———————————————
Я очнулась с рывком.
Холод камня впился в кожу. Воздух пах копотью, затхлостью, сыростью — как в заброшенном склепе. Дрожащими пальцами я упёрлась в пол, пытаясь понять, где нахожусь.
Разбитые витражи. Покосившиеся скамейки. Обугленные стены.
Часовня. Разрушенная, будто время здесь застыло и сгнило. Сквозь рваные окна пробивался серый свет, окрашивая пол в оттенки пепла.
Я увидела тело.
Седрик. Он лежал на спине, одна рука вытянута в сторону, вторая прижата к груди. Его лицо казалось слишком спокойным. Слишком мирным — и только еле заметное движение груди доказало, что он жив. Ещё жив.
Вокруг — фигуры в масках. Пятеро. Замерли, как манекены, не шелохнувшись.
Двое — без масок.
Мор. И Морган.
Он стоял в самом центре, руки за спиной, взгляд скользнул по мне, как по давно знакомому объекту, не вызывающему интереса, но требующему внимания. Морган была рядом, чуть в стороне, глаза опущены. Ни одного движения, ни одного слова.
— Рад, что ты очнулась, — сказал Мор. Его голос не поднимался, но заполнял пространство.
— Где мы?.. Что это?..
Я попыталась двинуться к Седрику — но ноги не слушались. Внутри всё дрожало от напряжения. Страх был почти физическим.
— Снова ты. Снова туда, куда не следовало, — усмехнулся Мор. — Ловушка была примитивна, малышка. Я даже разочарован.
— Ты знал... ты всё знал.
Он не ответил. Не потребовалось.
Просто улыбнулся — медленно, выверенно, словно наслаждался тем, как догадка опускается на меня ледяной рукой.
И всё равно я сделала шаг. Один, второй — в его сторону. В сторону Седрика, над которым он стоял, будто сторож над добычей.
— Зачем он тебе?
Я не боялась Мора. Не раньше. Он был моим наставником, защитником, в чём-то даже другом. Но сейчас — я не могла назвать происходящее ничем, кроме предательства. Только теперь стало очевидно: я ничего о нём не знала.
— Сыр для мышки, — произнёс он с ленивым весельем, перешагивая через Седрика так, будто это был не человек, а просто мешок с песком.
— Если я мышка, то кто они? — я кивнула в сторону неподвижных Пожирателей.
— Мебель, — пожал плечами Мор, даже не посмотрев. — Не отвлекайся на интерьер.
Он взмахнул рукой — и фигуры синхронно развернулись спинами, будто по команде. Только Морган осталась стоять, как была. Она не подняла головы. Не посмотрела на меня. Ни разу.
— Как... почему?
Всё внутри сжималось от напряжения. Я не знала, чего боялась больше — ответа или молчания.
Мор приблизился. Его пальцы сомкнулись на моём подбородке — хватка твёрдая, почти болезненно точная. Я попыталась отшатнуться, но он не позволил.
— Что именно тебя интересует, малышка? — произнёс он тихо, почти ласково, но в голосе было что-то холодное, чужое. — Как я подчинил их? Почему они здесь? Как привёл тебя? Или зачем выбрал Диггори?
Большой палец скользнул по моей щеке — нежно, как у заботливого родителя. И в то же время от этого прикосновения захотелось вырваться.
Но я не могла. Его глаза, ледяные, прозрачные — тянули, держали, лишали воли. В них не было магии в обычном понимании. Но была сила. Сила взгляда, который видел слишком много.
— Ты знала, что придёшь. Я знал, что ты придёшь. Всё просто, — добавил он, улыбаясь, как будто мы обсуждали выбор книги в библиотеке, а не ловушку, в которую он загнал меня сам.
Он склонил голову ближе. И я впервые почувствовала страх. Настоящий. Глухой. Неотвратимый.
— Поведай мне свой вариант, — прошептал он, замирая непозволительно близко от моего лица. Я чувствовала его дыхание на коже — тёплое, почти обволакивающее. Но не могла пошевелиться. Ни пальцем. Ни мыслью.
— Ты предал меня и присоединился к Лорду, — выдохнула я так же тихо, в том же тоне, будто мы произносили клятвы, а не обнажали суть предательства. Этот разговор ощущался запретным, личным, почти интимным — и я не захотела нарушать это ощущение.
Мор долго смотрел мне в глаза, будто разыскивал в глубине зрачков то, что сам туда вложил. Секунды тянулись, пока его губы не дрогнули — и не растянулись в той самой улыбке, от которой по коже побежали мурашки.
Он выпрямился и тихо рассмеялся. Смех вышел глухим, почти довольным.
— Хорошо... хорошо. Значит, сказки Дамблдора о дружбе и любви не испортили тебя до конца. Я доволен.
Он развернулся, вновь перешагивая Седрика, будто тело юноши не значило ровным счётом ничего. А я стояла, сбитая с толку, не понимая, к чему всё это.
— И это всё?! Объяснись! — выкрикнула я, не выдержав.
Он не ответил сразу. Лишь остановился у разрушенного алтаря, над которым ещё висел крест с искалеченным распятием. От статуи остались только изуродованные фрагменты: отломанные кисти, отбитое бедро, вырванный венец. Следы грабежа, равнодушия — и странной ярости.
Мор смотрел на крест долго, молча. Его профиль оставался нечитаемым.
— Мор! — почти сорвалось с моих губ. Я не узнавала его. И узнавала — до боли.
Он заговорил, не отрывая взгляда от искажённого лика.
— Он позволил себя распять ради других. А что они сделали? Забили камнями, а потом — молились на его труп. Стоило лишь отвернуться, и даже над телом надругались.
Пауза. Тишина.
— Маглы, — произнёс он наконец. И это слово прозвучало как клеймо. С таким отвращением — что у меня внутри что-то оборвалось.
Это не был фанатизм. Не то слепое, истеричное презрение, какое я читала в старых статьях о Лестрейндже или Карроу. Это было что-то иное... тихое. Тяжёлое. Личное.
— Ответь мне, — выдохнула я, настаивая уже скорее из упрямства, чем из любопытства. Потому что говорить — было проще, чем молчать. Проще, чем ждать, что случится со мной в этой часовне.
Седрик всё ещё дышал. Поэтому я не спешила. Не помогала — но и не уходила. Я могла. Палочка при мне. Аппарировать я умела. Мор прошлым летом довёл эту технику до автоматизма — даже с чужим телом, я знала, как это сделать.
— Северус рассказал тебе о последнем собрании Пожирателей Смерти?
— Мы... не разговариваем, — мой голос прозвучал глухо.
Мор повернулся ко мне, и я заметила в его лице лёгкое удивление. Настоящее.
— Вот как. А раньше — он делился с тобой?
— Нет, — ответила я. И почему-то почувствовала себя предательницей. Хотя чему я удивляюсь?
Мор усмехнулся, почти беззлобно.
— Тогда как ты вообще собираешься победить Лорда? — спросил он, делая шаг ближе. — Что делает Дамблдор, чтобы готовить тебя? Он даёт тебе книги? Пестует моралью? Зачем, по-твоему, ему нужен шпион?
— К чему ты клонишь? — я нахмурилась, прислушиваясь к собственным ощущениям. Где в этом всём подвох?
— Клоню к тому, что тебе тоже нужен свой человек у Лорда. И вот он я, — он раскинул руки, и свет из разбитого витража упал на его лицо, делая его похожим на тот самый крест — только не изуродованный. Целый. Без крови. Почти святой.
Я отступила на шаг. В голове пульсировало: предательство.
Но не я ли защищала его перед Снейпом? Не я ли отказывалась верить, что он способен на подобное?
И всё же... как бы это выглядело со стороны? Мор. В окружении Пожирателей. Над телом Седрика. С ухмылкой на лице. Разве в этом кто-то бы увидел «шанс»?
— Я... — начала я, но не нашла слов.
— Не извиняйся, — мягко прервал он. Голос — почти ласка. — Никогда не извиняйся. Ни за слабость. Ни за сомнение. Ни за то, что чувствуешь. Особенно передо мной.
И в этих словах было что-то такое... что заставляло и верить, и бояться.
— Тогда объясни мне. Что здесь происходит? Зачем я здесь? Ты доставишь меня Лорду?
Мор сдвинулся с места. В этот раз он обошёл Седрика, встал за моей спиной. Его тень скользнула по моим плечам, как плащ, и стала тяжелее воздуха.
— Так он считает, — прошептал он. — Но у меня есть вариант получше.
По коже пробежал холод. "Вариант получше" из его уст звучал как "вариант хуже всего".
— Какой?
— Пророчество.
Я вздрогнула. Всё, что я знала о пророчествах, сводилось к кружке с осадком, в котором Трелони видела смерть. Всегда смерть. И к хересу — единственному катализатору, в который она действительно верила.
— Пророчество? — голос сорвался, дрогнул, выдав больше, чем я хотела.
— Ах, — выдохнул Мор, словно только что подтвердил свою догадку. — Значит, Северус даже этого не рассказал тебе...
Он вновь оказался передо мной, слишком близко. Серые глаза, похожие на сломанный лёд, в упор смотрели в мои. Руки за спиной. Позвоночник прямой, как у статуи.
— О тебе и Лорде есть пророчество. Его услышал Снейп — и передал своему господину. Именно из-за этого были убиты твои родители. Из-за него едва не убили тебя.
Я отшатнулась. Пол под ногами дрогнул, будто лабиринт в Озере снова тянул меня на дно. Сознание рябило, сердце сбивалось с ритма.
— Он... он не знал? — прошептала я. — Он же защищал меня... все эти годы.
Слова звучали глупо. Бессильные оправдания, которые я повторяла не ему — себе.
— Нет, — сказал Мор, и в его голосе не было ни жалости, ни злорадства. Только констатация факта. — Он не знал, что речь идёт о тебе. Но знаешь, что по-настоящему забавно?
Я не хотела знать. Но сглотнула, не в силах остановиться.
— Он умолял Лорда пощадить Лили Поттер. В обмен на тебя. И на твоего отца.
Мир исказился. Линии стали размытыми, как будто всё существо моё оказалось в той самой воде — вязкой, искажающей, холодной. Я слышала шум крови в ушах.
— Почему? — хрипло.
— Потому что он любил твою мать, — тихо ответил Мор. И с этими словами всё встало на свои места.
Зеркало. Его взгляд в Еиналеж. Шёпот, обращённый к отражению. Лили.
Теперь я знала, чью тень он носил на своём лице. Почему он избегал моего взгляда, почему срывался, почему... разорвал связь.
— Зачем ты мне это рассказываешь? Как это связано с нынешней ситуацией?! — голос сорвался, и я почувствовала, как по спине пробежала горячая дрожь.
Во мне поднималась злость. Не яркая, не кипящая — тугая, вязкая, как смола. Она заполняла меня изнутри, вытесняя всё остальное. Только гнев. Только он.
— Чтобы ты поняла, как много значит пророчество для Лорда, — спокойно ответил Мор, как будто мы обсуждали план на выходные. — Ты достанешь его.
— Зачем?! — выкрикнула я, но даже сама не знала, кого сейчас хочу ударить — его или себя.
Мор поднял взгляд на потолок, где в лунном свете дрожали очертания полуистлевших ангелов. Он выглядел умиротворённым. Почти просветлённым. Будто всё происходящее — лишь закономерный этап его замысла.
— Так Лорд не потеряет доверия ко мне. А ты останешься в живых. Как минимум — на какое-то время. Я скажу ему, что ты пошла на сделку. Ради этого мальчишки, — кивок в сторону Седрика, всё ещё лежащего без сознания.
В словах Мора была логика, даже рациональность — как в шахматной партии, когда жертвуют фигурой, чтобы сохранить равновесие. Но я не могла мыслить так. В моей голове звенело только одно имя.
Снейп.
Я вспомнила, как он держал мою руку, пока я вливала в Морган магию. Как остался рядом, когда я уже почти не могла стоять. Вспомнила, как молчал, когда должен был говорить. Как ушёл. Как оттолкнул. Как разорвал связь.
И теперь... теперь я знала, почему.
Он. Передал. Пророчество.
Он обрёк мою семью.
Он просил пощадить мою мать.
И всё, что он мне говорил — теперь превращалось в яд.
Я чувствовала, как что-то внутри меня рвётся. Беззвучно, без крови, но необратимо. Как будто что-то очень важное внезапно умерло. И больше не воскреснет.
— Ты в порядке? — спросил Мор. Наигранная забота скользнула в голосе, как змей под ногами.
Я выпрямилась.
— Всё в порядке. Покажи, где пророчество. Я возьму его.
Он улыбнулся. Не радостно — довольно. Его глаза вспыхнули ледяным серебром.
— Вот это ответ, который я хотел услышать.
Он взмахнул рукой, и стены часовни дрогнули. В дальней нише открылась каменная дверь — я прежде не заметила её. За ней клубилась чёрная магия, тяжёлая, насыщенная. В воздухе чувствовался холод.
Я шагнула вперёд — не для Мора, не для Лорда. Для себя. Чтобы знать. Чтобы выжить. Чтобы отомстить.
— Ты удивляешь меня, малышка, — тихо сказал Мор, провожая меня взглядом. — Иногда я даже начинаю думать, что ты не такой уж и ребёнок.
Я не ответила. Потому что ребёнок бы плакал. А я — просто шла вперёд.
———————————————
Холод был первым, что я почувствовала. Как будто из часовни нас выбросило в ледяную пасть какого-то гиганта. Камень под ногами — безжизненный, влажный. Свет — глухой, словно его изначально выцедили из воздуха.
— Портал Минестерства Магии, — тихо сказал Мор, не выпуская меня из вида. — Всё будет быстро.
Я не ответила. Не могла. В груди сидел ком. Он и удерживал меня на ногах, потому что всё остальное внутри рассыпалось.
Мы оказались у мраморной двери, которая узнала нас — или его, — и впустила без вопросов. Коридоры Министерства в ночи были пугающе пусты. Ни одного голоса. Ни шагов. Только наши голоса с Мором и Морган — и то, казались, слишком громкими.
— Ты уверена, что хочешь идти? — впервые подала голос она. Не смотрела на меня, как и раньше, но её голос был другим. Без нажима. Без безразличия.
— Поздно спрашивать, — я двинулась вперёд, даже не дождавшись реакции Мора.
Отдел Тайн не пугал, хотя каждый поворот казался странным. Живым. Будто сам коридор дышал. И каждое дыхание — моё имя.
Мор вёл уверенно. Конечно. Он знал дорогу.
— Комната Пророчеств, — прошептала я, когда дверь перед нами распахнулась, впуская внутрь зелёный, дрожащий свет. На стеллажах в бесконечных рядах — сферы, каждая пульсирует магией, глухо поёт, будто шепчет. Мир здесь был другим. Тише. Страшнее.
— Пророчество о тебе, — Мор указал на один из отсеков, не дотрагиваясь. — Тебе и только тебе его позволено взять.
— Если его взять кто-то другой... — начала я.
— ...оно уничтожится. Поэтому ты здесь.
Я медленно подняла руку. Она дрожала. Мир в этот момент сжался в одну точку. Сфера была холодной. Слишком холодной, как лёд в крови. Но она отозвалась. Сильнее, чем я ожидала.
— Забирай. А дальше — я всё скажу сам.
Я посмотрела на него. Хотела спросить, можно ли ему доверять. Хотела напомнить себе, что я ему уже не верю. Но пальцы сжали стекло — и пророчество приняло меня. Свет внутри замерцал, а голос... чужой, тянущийся из глубины — начал говорить.
Я не стала слушать.
Просто шагнула прочь.
Слишком многое сегодня я уже услышала.
Путь обратно казался длиннее, чем он был на самом деле. С каждым шагом стеклянный шар в кармане мантии словно тяжелел, тянул вниз, будто хотел остаться в этом месте.
— Я отдам тебе пророчество, и Лорду уже не понадобится давать мне время на пожить, — пробормотала я, хмурясь. Лучше уж думать об этом, чем о том, что поселилось в голове после разговора. После имени. После его имени.
— Я сказал, ты его заберёшь. Я не говорил, что ты его отдашь, — сухо напомнил Мор, не сбавляя шага.
Я остановилась, резко, почти с вызовом. Он сделал ещё пару шагов, прежде чем обернулся.
— В каком это смысле?
— В прямом, — он пожал плечами, как будто мы обсуждали прогноз погоды. — Лорд должен быть уверен, что ты попытаешься достать пророчество в следующем году. Когда станешь совершеннолетней. Он думает, ты пойдешь за ним законно, или красть— неважно. Главное, он верит, что ты не знаешь, как именно оно звучит.
— Тогда зачем было... зачем я забрала его сейчас?
— Потому что ты заберешь не настоящее, — усмехнулся Мор. — Я подменил его. Тебе достанется другое. То, что ты унесешь — будет просто копией.
— Что?! — выдохнула я, но он уже шагнул ко мне, неторопливо, небрежно.
— Лорд получит пустышку. Ты — суть. Он не узнает, пока не откроет. А это... случится не скоро. Он осторожен.
Мои пальцы сжались на стекле в кармане. Оно пульсировало магией, как живое. Неужели...?
— Это пророчество... оно настоящее?
— Настоящее у тебя. А он получит звук и пепел.
Он бросил взгляд назад, туда, где в тени осталась стоять Морган. Я тоже обернулась. Она не двигалась. Лицо бледное, как мрамор, губы плотно сжаты.
— А она? — голос мой прозвучал резче, чем я ожидала.
— Морган не выдаст тебя, — произнёс Мор без тени сомнений.
— Так ведь, Скерч? — его голос стал чуть ниже, чуть... ледянее.
Морган встретилась со мной взглядом. Янтарные глаза потемнели, будто сквозь них промелькнуло нечто совсем не человеческое.
— Так, — сказала она, и отвела взгляд.
Я чувствовала: это не клятва. Это — отсрочка. И, возможно, ещё один долг, который однажды придётся оплатить.
Мор шагнул в сторону портала, что вел прочь из Министерства.
— Пошли, малышка. Пора возвращаться в мир, где пророчества всё ещё могут изменить судьбы.
Я не сразу двинулась за ним. Но всё же пошла. Сжимая в кармане стеклянную сферу, словно это была моя собственная жизнь. Или чужая.
———————————————
Нас с Седриком выбросило на дорогу перед воротами школы уже под утро. Парная аппарация оказалась ничуть не лучше одиночной, особенно если тащить с собой полубессознательное тело. Диггори был тяжелый, и хоть я и удерживала его заклинанием, чувствовала, будто несу груз, давящий не только на руки, но и на разум.
Стоило переступить порог школы, как меня окружили со всех сторон. Люди в мантиях аврората, палочки наперевес. Кто-то сжал их с готовностью, кто-то колебался. Лица полные тревоги, недоверия, ужаса и чего-то, что я не могла определить сразу.
— Эм... — вырвалось у меня. Вопросов было слишком много.
Ответа не последовало — только напряжённое молчание, в котором раздались быстрые шаги. По лестнице из школы шли преподаватели. Узнать Дамблдора можно было с любой точки поля — его яркая мантия и нелепый колпак резали глаз даже сквозь утренний туман.
Но прежде чем он открыл рот, раздался стальной голос:
— Мистер Поттер!
Минерва Макгонагалл остановилась как буря в шаге от меня, и я впервые поняла, как пугающе может выглядеть человек в строгой мантии и с плотно сжатыми губами.
— Вы превзошли сами себя! Нарушение всех возможных правил, вторжение на закрытую территорию, исчезновение с территории школы, самовольный вход в Турнирный лабиринт, вынос тела ученика — я только не поняла, вы решили сменить карьеру на аврора прямо сейчас, не дожидаясь окончания школы?!
— Профессор...
— Нет. Не смейте, — она подняла палец, — не произносите ни одного слова, пока я не закончу. Вы подвергли опасности свою жизнь, жизнь трех своих товарищей, и, в довершение всего, — её взгляд метнулся к Седрику, — едва не привели к трагедии, которую, к счастью, удалось избежать. Я требую немедленного объяснения, и пусть Мерлин вас спасёт, если оно окажется столь же бессмысленным, как ваша привычка влезать туда, где не хватает даже взрослых магов.
Но прежде, чем я смогла хоть что-то ответить, к телу Диггори бросился человек. Среднего роста, с сутулыми плечами, в мятой мантии и с бледным, искажённым ужасом лицом.
— Мой мальчик... мой мальчик! — прохрипел Амос Диггори, прижимаясь к груди сына, что теперь лежал на полу.
Авроры расступились. Один из них — женщина с тугим узлом волос и злыми глазами — шагнула ближе:
— Вы доставили его сюда? Где вы были?
— Я... — я сглотнула. — В лабиринте. Случилось что-то странное. Кубок... он не был простым трофеем.
В этот момент тишину прорезал голос Дамблдора:
— Довольно. Мистер Поттер был очевидцем события, о котором ещё предстоит узнать. Но сейчас — позвольте Седрика отнести в больничное крыло. Остальное подождёт.
— Директор, — начала было Макгонагалл, но он остановил её взглядом.
— Минерва, прошу. Сейчас не время. Не здесь.
Меня подхватили за локоть, нежно, но настойчив. Женщина, что секунду назад смотрела, как будто собиралась арестовать, теперь подсказывала:
— Вы пойдёте с нами. Вопросов будет много.
— Дайте ему воды, — прошептала я, указывая на Седрика. — Он очнётся. Он должен очнуться.
Амос тихо всхлипывал, прижимая руку сына к щеке, и я больше не могла на это смотреть.
Меня повели, но взгляд Дамблдора я ощущала между лопаток — холодный, цепкий, отстранённый. Он не следил за мной, он читал меня, будто я была книгой, в которой пропущена важная глава. Та самая, которую он когда-то сам вырвал.
— Профессор, а Драко? Драко нашли? — я остановилась, не в силах идти дальше, и обернулась. Нас тогда разделило внезапно — и слишком легко. Как будто так и было задумано. И всё, что осталось у меня — это беглый образ: белые волосы, сжавшиеся плечи и кровь на каменных плитах у мёртвого сфинкса.
Но прежде чем успела сказать ещё хоть слово, мой взгляд встретился с другим. Не Дамблдор. Снейп.
Он стоял в тени колонны, как будто был частью интерьера, и только глаза выдавали его — холодные, тёмные, слишком внимательные. Я застыла. Не от страха. От ярости.
Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони до боли. Мне хотелось броситься на него — разорвать, вырвать, кричать. Как он мог смотреть так, будто ни в чем не виноват? Как он осмелился стоять передо мной и делать вид, что не предал?
Он шагнул назад. Всего на полшага. Но я увидела это. Увидела всё.
— Ваши друзья в порядке, — проговорила Макгонагалл, став между нами, как живой щит. — Мистера Забини оставят в лазарете до обеда, вы сможете его навестить после беседы с аврорами.
Мой взгляд не отрывался. Я хотела, чтобы он отвёл глаза первым. Пусть почувствует хоть малую часть того, каково это.
Я сжимала кулаки, чувствуя, как ногти вонзаются в ладони.
А он смотрел.
Спокойно. Безвинно.
Как будто это я предала его.
И, может быть, в каком-то смысле — да.
Но только одному из нас предстоит с этим жить.