27. Под водой.
«Чем дольше смотришь в бездну, тем сильнее бездна смотрит в тебя.»
— Фридрих Ницше
Толща воды сомкнулась надо мной, отрезая от шума толпы, но мне всё ещё казалось, что я слышу голоса друзей и оклик Снейпа. Я бы хотела их успокоить, сказать, что со мной всё в порядке, но сейчас это было неважно. Сейчас существовала только тёмная бездна подо мной, холодная и бесконечная, засасывающая в свою глубину.
Я накинула на себя заклинание воздушного пузыря — под водой колдовать оказалось не так сложно, как я ожидала. Глухая тишина окружила меня, лишь гулкое биение сердца напоминало о том, что я ещё здесь. Вокруг колыхались тёмные водоросли, похожие на искривлённые силуэты деревьев, сплетающиеся в целый подводный лес.
Мне нужно было пробираться дальше, к самому центру озера — туда, откуда выплыл Крам. Я плыла, изо всех сил преодолевая сопротивление воды, молча благодаря Мерлина за то, что когда-то меня отправили вместе с Дадли на курсы плавания. Но даже с этими навыками я чувствовала, как с каждым гребком холод пробирается глубже, сковывая мышцы, стягивая кожу ледяными лентами.
Но мне было не до этого.
Я искала Габриэль.
И не находила.
Вода сжимала меня холодными пальцами, пробираясь под мантию, проникая в лёгкие, несмотря на защитное заклинание. Тишина давила, звуки наверху погасли, оставив меня в мире приглушённых шорохов, редких пузырьков воздуха и мерцающих водорослей, покачивающихся, как тени в пустоте.
Я продвигалась вперёд, сквозь бесконечный водяной мрак, где всё казалось зыбким, нерушимым и неподвижным одновременно. Свет с поверхности медленно угасал, оставляя меня в царстве синеватого полумрака.
Огромные заросли водорослей колыхались в такт течению, обвиваясь вокруг моих рук и ног, будто живые. Они цеплялись, задерживали, обхватывали мои лодыжки, мешая двигаться дальше. Я дёрнулась, срывая их с себя, но они тут же сменялись новыми.
Пальцы начали неметь. Где-то в голове мелькнуло беспокойство — я уже давно плыла вниз, глубже, чем, возможно, следовало. Глупая, зачем вообще я прыгнула?
Но тут, в просвете между густыми зарослями, мелькнуло что-то светлое.
Серебристый отблеск кожи, длинные белокурые волосы, растворяющиеся в воде, словно тонкие ленты...
Габриэль.
Она парила в толще воды, связанная мерцающими водорослями, её глаза были закрыты, губы приоткрыты, будто она спала.
Я рванулась к ней, сердце стучало так яростно, что казалось, я слышу его даже сквозь толщу воды.
Но стоило мне приблизиться, как что-то большое, тёмное и жуткое двинулось в стороне.
И я поняла, что здесь я не одна.
Конечно, не одна. Флер была изранена, и теперь становилось ясно, почему.
Гриндилоу и русалка окружили «трофей», вооружённые трезубцами — или чем-то, что их напоминало. Но страшны были не они.
За их спинами, в самой глубине, сквозь темноту смотрели глаза — белые, нечеловеческие, слишком большие для чего-то, что могло бы принадлежать обычной твари. Я не видела самого тела, только силуэт, сливающийся с мраком, и этого было достаточно.
Холод воды пронизывал до костей, но это ощущение не шло ни в какое сравнение с парализующим ужасом, который накрыл меня с головой.
— Убирайся! — прошипела русалка, направляя на меня трезубец.
Гриндилоу сомкнули кольцо, извиваясь в воде, словно хищные угри, готовые вцепиться в плоть. Движения лёгкие, обманчиво плавные — ждать они явно не собирались.
— Испытание закончилось. Отдайте девочку, — голос звучал твёрдо, но я сама чувствовала, как страх сжимает горло.
Мой взгляд то и дело возвращался туда, в глубину, где таилось нечто куда хуже этих тварей.
— Чемпион не успел забрать награду. Теперь она наша.
Русалка приблизила трезубец, остриё зависло прямо у моего пузыря.
Гриндилоу оскалились.
Они медленно подбирались ближе, примериваясь — с какой ноги начать рвать добычу.
Я не сводила глаз с русалки, чувствуя, как магия дрожит на кончиках пальцев, пронизывая тело, словно молния перед грозой.
— Она — не ваша.
Я не собиралась отступать. Не могла.
Русалка взвилась в воде, трезубец сверкнул, отражая слабый свет, пробивающийся с поверхности.
— Ты не чемпион. — Голос был резким, хлестким, как удар плети. — Ты не можешь требовать ничего.
Гриндилоу поползли ближе, их длинные пальцы извивались, когтистыми кончиками царапая воду. Голодные. Злые. Ждут приказа.
Но мне было не до них.
Глаза в темноте больше не просто смотрели. Они двигались.
Ко мне.
Я стиснула палочку, но откуда-то из глубины пришло давящее ощущение, словно магия здесь — ничто.
— Чемпион потерпел поражение. Их награда достаётся нам.
Голос русалки теперь звучал иначе. Глубже. Холоднее.
И только теперь я заметила перемены.
Шелушащиеся пятна на коже.
Растянутые, искажённые черты лица.
Зубы — слишком длинные, слишком острые, торчащие из-под губ.
Это не русалка.
Во всяком случае, не та, что описана в учебниках.
Что-то древнее.
Что-то из тех легенд, которые рассказывают в полутьме у каминов.
И Габриэль была в их власти.
Я подплыла ближе.
— Вы не можете её оставить.
Русалка резко улыбнулась, уголки её губ вздернулись слишком высоко.
— Забери её, если сможешь.
И тогда они бросились на меня.
Их было слишком много. Они двигались слишком быстро.
Я не была здесь хозяйкой.
Вода стягивала, давила — она была их стихией, их оружием, их домом.
Но я не могла отступить.
Я не могла оставить Габриэль.
Русалка рванулась вперёд, размытым силуэтом скользя сквозь воду. Я едва успела отбить удар трезубца, но сила удара отбросила меня назад, и я врезалась в стену из водорослей, которые тут же обвились вокруг меня, словно змеи, пытаясь удержать.
Плена не будет.
Если я проиграю — я умру.
— Relashio!
Я выбросила вперёд руку, вода взорвалась пузырями, волна силы разметала тварей вокруг.
Но русалка только рассмеялась.
Этот смех — он не был человеческим.
— Маленькая ведьма, ты думаешь, что твоя магия может что-то изменить?
Я стиснула зубы.
— Попробуй и узнаешь.
Гриндилоу не ждали приглашения.
Волна когтистых рук, скользких тел, оскаленных пастей ударила в меня сзади.
Я почувствовала, как когти впиваются в плечо, как чьи-то зубы клацают в миллиметре от горла, и в этот миг я перестала думать.
Я просто действовала.
Резкий взмах палочки — и из её кончика вырвался огненный поток, не пламя, а магия, сотканная из самой жары, обжигающая, кипящая вода, превращая её в оружие.
Гриндилоу завизжали, извиваясь, отпрыгивая прочь, а я развернулась, ударяя в них ещё раз, пока они не отступили.
Но стоило мне моргнуть, как русалка была уже передо мной.
— Глупая девочка. Ты заплатила свою цену. Теперь плати и за неё.
Её когтистыми пальцы метнулись к моему горлу.
Не знаю, что на меня нашло, когда я ударила палочкой.
Но она пробила насквозь когтистую руку русалки, вгрызлась в плоть, как кинжал, и прежде чем тварь успела сообразить, я ударила её второй рукой — прямо в грудь.
Кожа была ледяной и скользкой, но стоило мне коснуться её, как магия вырвалась наружу.
Неуправляемая. Дикая. Живая.
Та самая, что когда-то разнесла ритуальный зал в клочья.
Русалка отлетела назад с нечеловеческим воем, и я ощутила, как дрожит вода вокруг, сжимается, будто страх её касался тоже.
А потом — плоть начала отваливаться.
Куски её тела сползали, оголяя гниющую черноту под ними, расползаясь, исчезая, рассеиваясь, как тень на солнце.
А Гриндилоу набросились, пожирая её на глазах.
Я не могла оторвать взгляда.
Я даже не понимала, что только что сделала, но мыслить было некогда. Чудовище в глубине было ещё там.
И оно двигалось.
Где-то внизу, в непроницаемом мраке, горели глаза — два белых пятна в темноте.
За нами.
Я разрубила водоросли одним движением, прижимая Габриэль к себе.
Она не шевелилась, кожа была бледной, почти синей, но я чувствовала её слабый пульс.
Жива.
Пока жива.
Я наложила на нее воздушный пузырь, а потом рванула вверх, гребя изо всех сил.
Но вода была густой, холодной, она цепляла за одежду, за волосы, а рана на плече и бедре оставляла в воде след из крови — сигнал для любого, кто мог быть голоден.
Я не знала, успею ли.
Но выбора не было.
Казалось, что с каждым гребком во мне оставалось всё меньше сил.
Лёгкие горели, мышцы ломило, а поверхности воды всё не было.
Ноги давно онемели.
Я чувствовала только холод и тянущую боль — разорванную плоть, из которой ускользала кровь.
Я стиснула зубы, направила палочку вниз, чтобы послать импульс — последний рывок, последний шанс...
Но стоило опустить взгляд, как меня парализовало.
Пасть.
Огромная. Раскрытая.
Зубы — длинные, кривые, как копья.
Они вспыхнули жёлтым в глубине, жирный налёт слизи, острые, как стекло, скользящие во тьме.
Я не успела крикнуть.
Тьма рванулась вперёд.
Я не думала, просто метнулась в сторону, толкнув Габриэль вверх, отпуская её, просто чтобы дать ей шанс, пусть даже крошечный.
Челюсти захлопнулись где-то рядом, скорее всего, там, где я была мгновение назад.
Вода вздрогнула, и я почувствовала, как что-то движется — не просто одна тварь, но ещё что-то.
Я рванула к поверхности, но тень опять мелькнула сбоку.
Я не могла плыть быстрее.
Не могла победить.
Но я могла ударить первой.
Я не видела, что это было — голова? хвост? лапа?
Я просто выплеснула всё, что осталось в магии, чувствуя, как вода вокруг вспыхивает, бурлит, и свет пронзает глубину.
Громкий рёв сотряс озеро.
Габриэль уже почти была наверху.
А меня поглотила тьма.
———————————————
— ...ри?
Голос пробивался сквозь туман, дрожащий, словно звук далёкого колокольчика на ветру.
Кто-то трогал меня, но я ощущала это так, будто была за стеклом — приглушённо, словно прикосновения не касались кожи, а скользили по теням, которые могли принадлежать мне, а могли и нет.
Меня подняли. Губы разжались сами собой, когда в рот полилась жидкость. Горло содрогнулось, заставляя глотнуть, но вкус ускользнул, будто растворился в воздухе, как и само ощущение жидкости. Всё происходило не со мной. Где-то в стороне, в другом месте, с другим человеком.
Я находилась сразу в двух мирах — в теле и вне его.
Ощущения расплывались, словно меня накрыло волной и унесло обратно, вглубь озера. Тяжесть наваливалась со всех сторон, обволакивала, впитывалась в кожу. Я пыталась шевельнуть пальцами, но даже это оказалось непосильной задачей. Они будто не существовали.
Руки?
Ноги?
Были ли они у меня?
Я не чувствовала ни одной конечности. Тело стало чем-то отдалённым, чем-то, что уже не принадлежало мне. А если меня действительно достали не всю?
Эта мысль скользнула в голове, но не вызвала ни страха, ни ужаса. Просто отметка. Простое констатирование факта.
Я была разорванным звуком, приглушённой мелодией, рассеянной где-то между жизнью и чем-то... другим.
И мне было всё равно.
— Как он? — спросил чей-то голос. Глухой, далёкий, словно звук прорывался через плотный слой воды.
Как я? Кажется, совсем никак, мистер.
— Крайнее магическое истощение. Нам пришлось погрузить мистера Поттера в медицинскую кому, чтобы хоть как-то ускорить процесс выздоровления.
Вот как? Значит, поэтому я ничего не чувствую. Это просто кома.
Новость не вызвала ни облегчения, ни страха. Ни тени сожаления.
Просто факт.
Я словно висела в пустоте — безвесомая, ненужная. Ни холода, ни жара, ни боли. Даже мыслей почти не осталось, кроме одной...
Спать.
Бесконечно.
———————————————
— Знаешь, ты здорово нас напугал, Поттер. Я думал, Блейз сразу за тобой сиганёт, но его опередил Тео. Представляешь, он уже почти нырнул, а его вышвырнуло прямо на берег, словно спружинило.
Я слышала голос, но он плыл где-то на грани сознания, не требуя ответа.
— Я думал, Снейп его там на кусочки порвёт, — продолжал собеседник, и в его голосе слышался смех, но нервный. — Ан нет, он только взглядом его порезал и сам за тобой прыгнул.
Я не знала, кто говорил, но мне было неважно. Голос был знакомый, а значит, безопасный.
— Вот что-что, а теперь его бояться будут либо меньше, либо больше. Он когда с тобой вылезал... Мерлин, Поттер, он был похож на убийцу. Весь в крови, с бешеными глазами. Это мы потом поняли, что кровь твоя, а тогда... тогда страшновато стало.
Кажется, я даже почувствовала, как на мгновение замерло моё сердце.
— Дамблдор ещё что-то увещевать пытался, — голос стал чуть тише, словно говоривший наклонился ближе. — Так Снейп ему что-то такое прошипел в лицо, что старик побледнел, как снег, и ретировался. Ужасно интересно, что он ему сказал...
Голос всё говорил и говорил. Монолог, в котором я потеряла начало, но каждое слово вязалось в мягкую пелену, баюкая меня.
Трескотня над ухом казалась чем-то тёплым, привычным.
Где-то в глубине сознания проскользнула мысль: что-то про Флер, про Министра...
Но усталость накрыла меня с головой, утащив обратно в темноту.
Как бы это ни звучало — слабость оказалась сильнее меня.
———————————————
— ...и, конечно, теория Трансфигурации Гэмпа остаётся краеугольным камнем в изучении магии превращений.
Голос был ровный, уверенный, и даже сквозь вязкую пелену сна я могла бы узнать его из тысячи.
Гермиона.
— К примеру, основное исключение касается еды. Ты, конечно, знаешь, что её нельзя просто создать из ничего, но можно увеличить, переместить или преобразовать одно вещество в другое...
Она говорила спокойно, будто читала лекцию в библиотеке, и, возможно, так оно и было. Я чувствовала, как страницы время от времени шуршали под её пальцами, как мягкий звук мела по доске.
— Гарри, ты же не собираешься отставать по программе, правда? — в её голосе скользнула строгая нотка, словно она ожидала ответа.
Как будто я могла бы что-то ей сказать.
— Я понимаю, что тебе нужно время на восстановление, но подумай, сколько ты пропустишь! Ты и так всегда слишком сильно полагаешься на везение, а это плохая стратегия.
Шуршание страниц.
— В следующий раз хотя бы попытайся предупредить нас, прежде чем прыгать в озеро, хорошо?
Я не могла ответить, но если бы могла, то, наверное, усмехнулась бы.
Она вздохнула, и я почти почувствовала, как она сжимает пальцы на книге.
— Ладно. Пока ты спишь, я продолжу. Значит, Гэмп...
Её голос тёк, как вода, ровный, безупречно правильный.
Я снова заснула, уносимая в темноту под мерный ритм её чтения.
———————————————
— Вот ты спишь, а мы тут, понимаешь, волнуемся.
Голос был низкий, тёплый, чуть насмешливый.
Блейз.
— Хотя, если честно, я ожидал от тебя чего-то подобного. Слизеринцы, конечно, любят рисковать, но ты, Поттер, вообще без тормозов.
Я чувствовала, как кто-то устроился рядом, возможно, перекинул ногу на край кровати.
— Ты вообще в курсе, что почти половина школы решила, что ты и вправду помешан на героизме? Хотя, возможно, они правы. Я бы сказал, что твоя репутация летит в тартарары, но, увы, она оттуда и не выбиралась.
Что-то мягко шуршало — наверное, он бездумно мял край одеяла.
— А вот Драко, представляешь, поставил на то, что ты выберешься через минуту после того, как прыгнешь. Выглядел очень самоуверенно, пока время шло, а тебя всё не было. Уж не знаю, сколько он там проиграл, но лицо у него было очень... выразительное.
Тёплая усмешка.
— Флер, кстати, тоже хороша. Ты видел бы её, когда тебя вытащили! Я бы сказал, что это было что-то среднее между ужасом и обожанием. Если она после этого не влюбится в тебя, я разочаруюсь.
Он чуть качнулся, опираясь локтем на кровать.
— Ну, давай, Поттер, просыпайся уже. А то что я, просто так тут сижу?
Я не ответила.
Он вздохнул.
— Ладно. Если ты не проснёшься к ужину, я доем твою порцию шоколада.
Шаги.
Тишина.
Но, кажется, мне всё же захотелось проснуться. Хотя бы ради шоколада.
———————————————
Тихий, едва слышный звук шагов. Они были почти бесшумными, словно кто-то боялся потревожить покой в комнате.
— Гарри?
Голос был мягкий, осторожный, с лёгким акцентом, но я бы узнала его в любом состоянии.
Флер.
Она приблизилась, и я почувствовала лёгкое движение воздуха, когда она, должно быть, опустилась рядом.
— Ты... ты все еще не очнулась, — её голос дрогнул, и я уловила в нём что-то, похожее на тревогу.
Пауза.
Я не могла видеть, но почему-то была уверена — она смотрит на меня так же, как тогда, на пристани.
— Габриэль... она сказала, что ты спасла её. Что ты сражалась за неё.
Лёгкий вдох, почти неслышный.
— Ты совсем безумец, Гарри. Но если бы не ты...
Что-то коснулось моей руки, так легко, что я не была уверена, что это реальность.
— Мерлин, я так рада, что познакомилась с тобой.
Она тихо рассмеялась. Смех был немного хриплым, почти нервным, но тёплым.
— Я должна сказать «мерси», да?
Ещё один вдох.
— Спасибо, Гарри.
Она не ждала ответа, не ждала, что я вдруг открою глаза.
Просто посидела рядом, немного, в тишине, а потом её шаги растворились в воздухе.
———————————————
— Ты просто не представляешь, что пришлось сделать.
Голос Тео был приглушённым, но не таким, как у Флер. Не мягким и не осторожным. Он говорил спокойно, твердо, как умел говорить только он.
— Мне пришлось вытрясти из этой сумасшедшей медиведьмы непреложный обет.
Он фыркнул, и я могла почти почувствовать, как он лениво откинулся на спинку стула.
— Я, конечно, знал, что она не проболтается просто так, но, знаешь, бывают всякие «несчастные случаи»... или «непредвиденные обстоятельства», которые, конечно же, случаются по чистой случайности, если ты понимаешь, о чём я.
Я, очевидно, ничего не понимала.
— В общем, теперь твой секрет остаётся только между нами. И деканом, конечно. Как же без него.
Он хмыкнул.
— Кстати, о Снейпе. Ты бы видела его. Он буквально выкинул Дамблдора за дверь. Директор даже не успел открыть рот, а Снейп уже стоял перед ним, как цербер у входа в ад. Бледный, хмурый и максимально угрожающий. Я даже подумал, что Альбус сейчас сделает шаг назад. Но нет, он просто постоял минуту, пожевал свою бороду и развернулся.
Пауза.
— Тебе бы это понравилось. Я уверен.
Тео тихо постучал пальцами по подлокотнику кресла, а потом, после небольшой паузы, добавил:
— Я не буду говорить, сколько раз мы думали, что потеряли тебя. Блейз смеётся, говорит, что у тебя семь жизней. Но он тоже почти не уходит из палаты. Гермиона притащила гору учебников, будто ты вот-вот откроешь глаза и побежишь зубрить. А я...
Он на секунду замолчал, подбирая слова.
— Я просто рад, что ты ещё здесь.
Тёплая ладонь осторожно накрыла мою, задержалась на мгновение, а потом исчезла.
— Только попробуй после этого всего снова вляпаться в какую-нибудь смертельно опасную ситуацию.
А потом Тео вздохнул, и комната снова погрузилась в тишину.
———————————————
Тишина.
В этот раз в палате никого не было. Только мерное потрескивание свечей в настенных держателях и редкое капанье воды — то ли в умывальнике, то ли в какой-то бутылке с зельем.
Я не сразу поняла, что зашел кто-то еще. Его шаги были почти бесшумны, а аура — знакомо гнетущая, как перед грозой.
— Поттер.
Голос был сухим, отрывистым. Не вопрос, не обращение — просто констатация факта.
Слабый шорох ткани — возможно, он уселся в кресло. Или встал рядом, скрестив руки на груди.
— Вы ведете себя безрассудно.
Лёгкий вздох, почти раздраженный, но не злой.
— И вас это совершенно не красит.
Секунды тянулись медленно.
— Глупо.
Простое слово, за которым, возможно, скрывалось нечто большее.
Долгая пауза.
— Ваши друзья не отходят от постели. Мисс Грейнджер приносит учебники, мистер Забини строит из себя развлекателя, а мистер Нотт ходит вокруг с таким видом, будто готов дать кому-то в морду.
Небольшая пауза, как если бы он решал, стоит ли говорить дальше.
— Дамблдора я не пустил. Его присутствие было бы вам ни к чему.
Что-то легонько стукнуло по прикроватной тумбе. Возможно, флакон с зельем.
— Когда решите очнуться — выпьете.
Еще мгновение тишины, а потом он поднялся.
— Не вздумайте снова совать голову туда, куда не следует, Поттер.
Шаги. Тихие, но уверенные.
Тяжелая тень задела полог.
Дверь закрылась — так же бесшумно, как и открылась.
А я разомкнула веки.