25. На лезвии.
«Тот, кто идёт по тонкому льду, должен либо танцевать, либо тонуть.»
— Терри Пратчетт
(От лица Северус Снейпа)
Я всегда считал себя крайне неудачливым человеком, и сегодняшний день стал тому очередным подтверждением. Всё с самого начала пошло не так: начиная с пробуждения, когда глупый домовик принёс мне кофе с солью вместо сахара, и заканчивая моими тщетными потугами отвлечься от пытки, рассматривая каждый завиток плитки в доме нашего Лорда.
Обычно мне удавалось не попадать под горячую руку, но, как я уже сказал, сегодня был не мой день.
— Скажи мне, Северус, ты считаешь меня дураком? — вкрадчивый голос Темного Лорда прозвучал где-то на границе моего сознания, тщательно вычищенного перед приходом.
Именно так я и считал, но никогда бы не признался. Некогда гениальный маг, человек, что сумел повести за собой сотни последователей, сейчас был лишь жалкой, бледной тенью самого себя.
— Нет, мой Лорд, — искренне солгал я, цепляясь взглядом за самый крупный завиток в рисунке плитки. От него тянулись разветвления во все стороны, пересекались, создавая сложную сеть, которая казалась нерушимой. Но стоило убрать один элемент, как вся композиция рушилась.
Винтик по имени Северус Снейп не был настолько ценен.
Лорд не шевелился, но его взгляд давил, словно накалённый воздух перед грозой.
Я не позволил себе моргнуть.
— Тогда скажи мне, с чего ты взял, что я поверю в твою жалкую историю?
Кончик палочки уперся в мой лоб, холодная древесина обжигала кожу сильнее, чем любая из ран. Я уже приготовился к худшему. К Аваде. К новой пытке, когда Лорд с особым усердием вновь выскребет мне мозги, разыскивая в них ответы, которых я не могу ему дать.
Я знал, что это был провал с самого начала.
Но времени на лучший план просто не было.
— Я никогда не лгал вам, — мой голос прозвучал твёрдо, как никогда.
Если он усомнится, если хоть на мгновение решит заглянуть глубже — я не спасу ни Поттер, ни себя.
Мысль пришла сразу, стоило только получить лоскут кожи Морган с её меткой. Всё было слишком просто. Слишком искусственно. Теперь же каждая деталь рушилась на глазах.
— Я нашёл её в подземельях Хогвартса, — продолжил я, удерживая в голосе ровность, которой не чувствовал. — Когда преследовал Дамблдора. Он смог скрыться, но не прибрать за собой.
Я знал, что делаю, произнося это имя.
Лишь одного упоминания директора хватило, чтобы Нагайна зашевелилась в углу, мягким шелестом кожи по камню предупреждая, что чувствует напряжение хозяина.
Она когда-нибудь станет причиной моей смерти.
Я почти уверен.
— Этот старик слишком умен, чтобы не заметить слежки. Как и ты.
Алые глаза оценивающе сузились, слова взвешивались, напряжение стягивало воздух, словно глухой гул перед бурей.
Но в следующий миг что-то изменилось.
Настроение Лорда перелилось в задумчивость, будто таясь в тенях. Его взгляд больше не был прикован ко мне, а палочка чуть наклонилась вниз.
Но не исчезла.
Я оставался стоять на пыльном полу, не двигаясь, не давая ни единой эмоции прорваться наружу.
В этом доме не было домовиков.
То ли из страха перед тем, что они могут проболтаться, то ли потому, что Лорду было проще позволить Нагайне сожрать их, чем заботиться об их лояльности.
В воздухе пахло затхлостью. Кровью. Смертью.
Этот дом был мёртв так же, как и те, кто осмелился здесь жить.
Лорд молчал.
Секунды тянулись вязкой, липкой тишиной, наполняя комнату ощущением чего-то неправильного. Будто в этом доме затихла не только жизнь, но и само время. Я видел, как его узкие зрачки сужались и расширялись, словно он мысленно разглядывал нечто скрытое, прокручивал в голове цепочку размышлений, пока, наконец, не склонил голову набок.
— Ты думаешь, он оставил её случайно?
Голос прозвучал ровно, тягуче, почти лениво, но в этой лености крылась особая опасность. Я знал, что меня не спрашивают. Лорд не ждал ответа, он уже пришёл к выводу.
— Дамблдор никогда не оставляет следов, если только не хочет, чтобы их нашли.
Он сделал шаг, едва уловимый, мягкий, но достаточно близкий, чтобы воздух между нами наполнился напряжением. Я ощущал его взгляд, тяжелый, цепкий, проникающий, как скальпель, что безжалостно препарирует каждое выражение лица, выискивая скрытые смыслы.
— Что, если это не случайность?
Вкрадчивый, тихий голос звучал так, словно его обладатель шёл по краю лезвия, размышляя, стоит ли делать ещё один шаг вперёд.
Нагайна не двигалась, её раздвоенный язык на секунду выскользнул, ловя вкус страха в воздухе. Я остался недвижимым, не позволил даже веку дрогнуть.
— Что, если он знал, что за ним следят?
Очередной шаг. Лёгкий хруст пыли под его ногами раздался оглушительно громко, словно подчеркивая неизбежность происходящего.
— Что, если он оставил это для нас?
Голос стал ниже, тяжёлый, как свинцовая плита, давившая на грудь.
— Послание. Предупреждение. Угрозу.
Я чувствовал, как воздух в комнате стал гуще, пропитываясь чем-то неуловимо чуждым, холодным, как само присутствие этого человека. Лорд разворачивал мысль, выстраивал цепочку, линию, ловушку, вплетая в неё каждый найденный кусок, подгоняя его, словно шахматист, продумывающий несколько ходов вперёд.
— Как ты думаешь, Северус, что он пытался сказать?
Я не ответил сразу.
Каждое слово сейчас весило слишком много, каждое могло стать ошибкой.
И, что хуже всего, я действительно не знал правильного ответа.
— Возможно, — начал я, тщательно подбирая слова, — он действительно оставил это специально. Это означает лишь одно: под его крышей никто не сможет достать Поттера.
Ещё одно имя, ещё одна фамилия, способная вызвать ярость у тех, кто окружал меня. Я едва успел заметить, как Лорд дёрнулся, его пальцы чуть сильнее сжали палочку, а в следующую секунду воздух прорезал внезапный, рваный вскрик.
Нагайна зашипела, её гладкое тело извивалось на полу, но даже она не издавала такого звука. Это был кто-то из Пожирателей. Судя по хриплым стонам и судорожным рывкам, тело корчилось от боли, выгибаясь в нечеловеческой агонии.
Я не обернулся.
Пытка длилась всего мгновение. Едва фамилия Поттера прозвучала в этой комнате, кто-то уже рухнул на каменный пол, продолжая жалобно скулить.
Я сделал глубокий вдох, сохраняя невозмутимость.
— Морган может быть ещё жива. Я могу её найти, — произнёс я ровным, спокойным тоном, словно бросая наживку.
Лучше уж я буду искать её сам, чем доверять это кому-то из этих фанатиков.
Но Лорд даже не дал мне договорить.
— Не нужно, — его голос был ледяным, наполненным безразличной решимостью. — Я сам это сделаю.
Это было плохо.
Очень плохо.
Метки на коже Пожирателей — не просто клеймо верности. Даже если срезать их с плотью, даже если выжечь их до костей, магия останется. Она окутывает всё тело, словно сеть сигнальных чар.
Если Лорд сам займётся поисками, у меня не будет шансов перехватить инициативу.
— Она может быть ещё в Хогвартсе... — осторожно предположил я, но не успел сказать больше.
— Мой Лорд! — пронзительный голос Беллатрисы разрезал воздух, и она буквально шагнула вперёд, почти бросившись к нему, едва ли не на коленях.
— Позвольте мне! Я найду эту дрянь и лично притащу её к вам за волосы! Прошу вас!
Женщина дышала тяжело, порывисто, её глаза горели фанатичным огнём, и в них не было ни капли сомнения. Она не просила, не умоляла — Беллатриса унижалась осознанно, с искренним удовольствием.
Она не нуждалась в Круциатусе. Она сама с радостью ползла к ногам своего Господина.
— О какой дряни ты говоришь?
Ледяной тон Лорда остудил бы любого. Любого, но не Беллатрису. Она лишь надула губы, напоминая ребёнка, которого отчитали за шалость.
Некогда его любимица, она теперь была только на третьем месте. Морган заняла вторую строчку, вытеснив фанатичную Пожирательницу на задний план. Но первое место никто и никогда не смог бы отнять – оно принадлежало Нагайне.
Беллатриса сразу поняла, что допустила ошибку.
Это было видно по резкому напряжению её плеч, по едва уловимому замешательству в глазах.
Но Азкабан изменил её.
Он сломал её рассудок, оставил от прежней женщины лишь осколки, острые и рваные. Она была не просто безумной – она разучилась быть осторожной.
И именно поэтому продолжила говорить.
— Эта тварь предала вас! — её голос сорвался в визг. — Как она могла попасться в руки этого дряхлого старика?!
Она почти захлёбывалась собственным восторгом, в её голосе звучала эйфория, будто она только что раскрыла тайну Бермудского треугольника.
— Наверняка сама к нему приползла, позволила срезать метку! Она предательница!
Она верила в свою непогрешимость, верила, что права.
Лорд задумался лишь на миг. Всего на одну короткую, растянутую секунду.
А затем Беллатриса рухнула на пол.
Её тело изогнулось в неестественной дуге, пальцы впились в каменный пол, ногти с визгом заскребли по нему, и в комнате раздалось судорожное, почти животное поскуливание.
Но даже в этом звуке была откровенная нотка наслаждения.
Я брезгливо отвернулся.
— Как смеешь ты недооценивать Дамблдора?! — голос Лорда был почти ласковым, почти нежным, но от этого только страшнее.
Беллатрису сотряс новый спазм, но она не кричала от боли.
Она стонала, извиваясь, цепляясь за воздух пальцами, будто ещё больше наслаждалась происходящим.
— Если бы он был так слаб, мы бы уже давно заняли Министерство!
Ещё один всплеск магии, и Беллатриса захлебнулась на полувздохе, срываясь в тихий, лихорадочный смех.
Она была безнадёжна.
— Северус.
Лорд медленно опустил палочку, и Беллатриса разочарованно заскулила, точно лишённая лакомства псина. Я же продолжал смотреть прямо в его глаза — в эти узкие, змеевидные щёлочки, за которыми не отражалась ни тень сомнений, ни капля эмоций.
Между нами повисла гнетущая, вязкая тишина.
В этой тишине решалась судьба.
Если не всего мира, то, по крайней мере, нескольких человек, чьи жизни зависели от одного неверного слова, одного лишнего движения.
— Мне нужно зелье поиска. Займись этим немедленно.
Он говорил спокойно, слишком спокойно, будто вся его предыдущая ярость уже растворилась, испарилась, не оставив после себя ни следа.
Но мне спокойно не было вовсе, ведь я знал, сколько времени займёт это зелье. Всего несколько часов. Одна ночь.
Недостаточно, чтобы выиграть время. Слишком мало, чтобы найти выход. Если Лорд доберётся до Морган, он получит ответы. Но если он доберётся до неё вместе с Поттер...
Это конец.
Я должен был тянуть время.
— Некоторых ингредиентов у меня нет, придётся наведаться в Лютный.
Мой голос был чётким, уверенным, ровно настолько, насколько это было возможно в этой ситуации. Я должен был заставить себя поверить в свою ложь, иначе Лорд почует её за милю.
Он смотрел на меня долгую, мучительно долгую секунду.
— У тебя есть сутки.
Одним взмахом он отмахнулся от меня, точно от беспокоящей мухи.
— Не разочаруй меня снова.
Я едва заметно склонил голову, прежде чем развернуться.
Когда я делал шаг назад, Лорд уже вновь восседал в своём кресле, напоминающем трон, вырезанный из теней, а Беллатриса сидела у его ног, впиваясь в него голодным, безумным взглядом.
Я хотел уйти как можно скорее, но не мог позволить себе спешить.
Я держал спину ровной, словно проглотил стальной прут, будто у меня не было ни одной тревоги, ни единой мысли.
Образ надменного ублюдка, почти правой руки Тёмного Лорда, не раз спасал мне жизнь.
Но ровно столько же раз ставил её под угрозу.
Стоило мне переступить порог Хогвартса, как меня немедленно вызвал директор.
Я не удивился.
Эти двое — Лорд и Дамблдор — словно сговорились, дергая меня, как марионетку в разных направлениях, причём каждый считал, что у него на меня исключительное право.
Как будто у меня есть время на их игры.
Раздражение клокотало на грани выхода, но я знал, что с Дамблдором не стоит позволять себе эмоций.
Он видел их насквозь. Чем спокойнее я буду внешне, тем меньше он узнает на самом деле. Но, к моему удивлению, в этот раз беседа была назначена не в его кабинете, а на Астрономической башне.
Очередной спектакль.
Альбус любил создавать атмосферу, погружать в свои театральные иллюзии.
Вот и сейчас: полная луна, его отвратительно лиловая мантия со звёздами, а на ногах тапочки с колокольчиками, которые звякали при каждом шаге.
Не хватало только столика на двоих и чайного сервиза.
Я скривился.
— Что вы хотели, директор?
Дамблдор не ответил сразу. Он стоял, опершись на каменный парапет, и смотрел куда-то в ночь, задумчиво сцепив пальцы. Воздух был слишком тёплым для зимы, но на этом мы оба не заостряли внимания.
— Сегодня полнолуние, Северус.
Его голос был нежным, задумчивым.
— Но посмотри, какая чистая луна... Словно капля ртути на стекле. Она освещает нам путь. Ты видишь свой путь?
Я напрягся. Дамблдор никогда не говорил просто так.
Каждая его фраза имела значение, и даже если звучала как бред, её смысл мог раскрыться спустя месяцы.
Я выдержал паузу.
— Мой путь лежит во тьме, и вы это прекрасно знаете.
Альбус медленно повернулся. Теперь его лицо оставалось в тени, но его глаза светились сквозь очки, изучая каждую мельчайшую реакцию. Он смотрел внимательно, слишком внимательно.
Я не дрогнул.
— Гарри нет в школе, — произнёс он ровно, но без укоров.
Теперь я действительно напрягся.
— Сейчас он в Куокворт после очередной безрассудной выходки.
Я выдержал пару секунд, прежде чем продолжить.
— Ваш излюбленный герой решил отправиться в Запретный лес пообщаться с пауками Хагрида.
Мои губы изогнулись в презрительной усмешке.
Герой. Великан. Его отвратительные твари. Кто бы сомневался, что это закончится бедой.
Так я и должен думать, выстраивая в голове нужные, пусть и ложные образы.
Дамблдор не изменился в лице.
— И почему ты не доставил его в школу?
Его голос оставался мягким, но в этом вопросе было больше смысла, чем в самом вопросе.
— Поппи прекрасный колдомедик.
— Потому что нельзя аппарировать в больничное крыло, — ответил я жёстко, но ровно. — А Поттеру была нужна немедленная помощь.
Альбус слушал, не перебивая.
Он мог считать каждую секунду молчания оружием, и именно поэтому оно его не подводило.
— Надеюсь, Гарри не слишком пострадал, — произнёс он чуть мягче. — Ему повезло, что ты нашёл его среди ночи, Северус.
— Ещё было светло, — отрезал я.
Именно эта деталь должна была закрыть тему.
— Иначе мы бы уже обсуждали похороны.
— Никто не придёт проведать тебя?
Я смотрел на директора с каменным лицом, но внутри уже был готов к очередной ловушке в разговоре.
— Из кого? Из моих друзей?
Я фыркнул, нарочито раздражённо.
— Я пришёл только взять ингредиенты для зелья. К утру Поттер уже снова будет портить жизнь преподавателям.
Альбус медленно покачал головой, глядя куда-то поверх меня, будто размышляя о чём-то великом и неизведанном.
— Ты преувеличиваешь, Северус. Гарри активный мальчик, но он очень умён. Уверен, он прекрасно ведет себя на уроках.
Я едва не закатил глаза.
Перемена в наших отношениях ничего не значила.
Я по-прежнему терпеть не мог эту теперь уже девчонку.
Какой бы мозг у неё ни был, идиотская тяга влезать в каждое болото перечёркивала все её достоинства.
А неуемное любопытство, доставшееся ей от матери, и вовсе усугубляло ситуацию.
— Мне плевать, умён он или нет, — процедил я, сложив руки на груди.
— Найдите ему няньку, которая будет подтирать сопли вашему герою, чтобы я наконец мог заняться своими делами.
Праведный гнев.
То, что нужно, чтобы сбить Дамблдора со следа.
Альбус не выглядел встревоженным.
Он лишь покачал головой, выражая всем своим видом невыразимое снисхождение.
— Ну, ладно, ладно...
Этот тон всегда действовал мне на нервы.
— Как там поживает Том?
Я мгновенно подобрался, но внешне остался абсолютно невозмутимым.
— Спит и видит, как станет министром, — хмыкнул я.
Привычный жест — скрестить руки на груди.
Да, защитный жест.
Но его сложно расшифровать.
Альбус не стал комментировать.
— А конкретно?
— Велел найти Морган Скерч.
Я внимательно смотрел на Дамблдора, стараясь прочесть хоть что-то в его реакции.
— Очевидно, Грюм так и не довёз её до Аврората. Он не объявлялся?
Директор медленно выдохнул, будто раздосадованный ходом событий.
— К сожалению, Аластора мы обнаружили... в его сундуке для чудовищ.
Я замер.
— В каком смысле?
— В буквальном.
Альбус разжал пальцы, сцепленные за спиной.
— Всё это время в его обличье ходил Барти Крауч-младший.
Я почувствовал, как холодный ком недоверия оседает в груди. Собирался ли он рассказать мне это, если бы я не спросил?
— То есть вы отдали Пожирательницу другому Пожирателю?
Мои губы искривились в гримасе чистого отвращения.
— Почему он вообще жив?!
Дамблдор развёл руками.
— Я не знаю, Северус. Но мы уже ищем их.
Я с прищуром посмотрел на него.
— Мы?
— Сириус и Ремус уже занялись этим вопросом. У меня осталось кое-что из вещей мисс Скерч, и я передал это Ремусу пару часов назад.
Я на мгновение задержал дыхание.
Мон-сен-Мишель окружён водой, и найти след туда будет куда сложнее.
Но сам факт...
Дамблдор прикрывал тылы.
— Они ничего не найдут.
Я говорил это не потому, что надеялся, а потому, что знал.
— Если бы Крауча не взяли прямо в зале суда, его никто бы не смог поймать. Он слишком умен.
Дамблдор вздохнул, сцепив пальцы за спиной.
— Поэтому я хотел попросить тебя сварить зелье поиска.
Вы что, издеваетесь?
Я резко повернул голову, оценивая выражение его лица.
Никакой иронии. Полная серьёзность.
— Предлагаете мне оставить Поттера без присмотра в моём доме, чтобы всю ночь варить незаконное зелье?
Ядовитая пауза.
— Что ты, — улыбка Дамблдора была почти добродушной.
— Сначала позаботься о Гарри. Можешь сварить зелье завтра.
Отлично.
Спасибо большое, директор.
К чему мне сон?!
— До свидания, директор, — почти прошипел я, выскакивая за дверь Астрономической башни.
Я летел вниз по лестнице, будто за мной гналась стая оборотней.
Той самой, что сейчас искала Морган.
Очевидно, переговоры Люпина прошли успешно.
Теперь в руках Дамблдора были не только кентавры, но и оборотни.
Не удивлюсь, если скоро и великаны вступят в игру.
Хорошо это или плохо?
Я не был уверен.
Забрав всё необходимое для зелья поиска, а также несколько флаконов для спасения жизни Морган, я вышел из Хогвартса.
Меня ждали несколько аппараций.
Но сперва — Куокворт.
На случай, если Дамблдор приставил ко мне шпиона.
Я появился в узком переулке, где воздух был тяжёлым и влажным от морской соли.
Вода.
Запах воды, старого камня и сырости бил в нос.
Мон-Сен-Мишель встречал меня тишиной, нарушаемой лишь далёким плеском волн и едва различимым гулом ночного города.
Я закрыл глаза на миг, стараясь прогнать усталость.
Дамблдор. Лорд. Оборотни.
И незаконное зелье, которое я теперь обязан сварить.
Проклятье.
Я вдохнул глубже, приводя мысли в порядок.
Пора было найти Поттер и её сомнительную компанию.
Я зашагал вперёд.
Каждый мой шаг тихо отдавался в каменных улочках, и я заставил себя прибавить ходу.
Как только я вошёл в тёмный магазин, меня тут же встретил взгляд Мора.
Он прислонился к окну, сложив руки на груди, и курил, выпуская серебристые клубы дыма в сторону улицы.
— Ну, здравствуй, Северус.
Я с трудом удержался, чтобы не закатить глаза.
— Где Поттер?
— Занята, — он лениво кивнул головой, но в глазах мелькнуло что-то похожее на осторожное любопытство. — Она заварила настой, как ты велел. Теперь кормит нашу мёртвую красавицу.
Я сжал челюсти. Конечно. Кормит.
Поттер всегда находит способ сунуть нос туда, куда не следует.
Я прошёл мимо него, намеренно не задевая взглядом, и открыл дверь в дальнюю комнату, откуда тянуло горьким ароматом трав и слабым запахом крови.
Она сидела рядом с Морган, держа чашку у её губ, и, кажется, от усталости уже не осознавала, что делает.
Поттер подняла голову, увидев меня, и я тут же заметил тёмные круги под её глазами.
— Профессор.
В её голосе не было иронии, просто усталость, и напряжённое ожидание.
Я поджал губы.
— Поттер, отойдите от неё.
Она задержалась на секунду, но затем уступила, аккуратно опуская чашку на стол.
— Вы узнали что-то?
— Вопрос в другом, — я перевёл взгляд на бледное лицо Морган, чья грудь слабо поднималась и опускалась. — Успели ли вы её спасти.
— Как видите.
Поттер зевнула, но тут же спохватилась, начиная неистово растирать лицо, словно могла прогнать усталость физически.
— Вам нужно отдохнуть. Завтра вы должны быть в школе.
— Но ведь сейчас каникулы!
— Вот именно, Поттер. Каникулы, которые вы проводите в школе.
Она замерла, вся подобралась, затем медленно отступила на шаг — подальше от Морган.
— Что вы ему сказали?
— Что вы в моем доме, после неудачной прогулки к паукам Хагрида в Запретном лесу.
Не имело смысла скрывать правду. Наши слова должны совпадать.
Поттер нахмурилась, явно прикидывая что-то в уме.
Я же занялся Морган, вливая в неё сразу несколько зелий, после чего наложил диагностическое заклинание.
— Куда меня ранили?
— Это не имеет значения. Вы вернётесь здоровой.
— Имеет, если он решит выпить со мной чаю!
Я замер, подняв на Поттер оценивающий взгляд.
Она оказалась удивительно предусмотрительной для человека, который вечно влипает в неприятности.
— Пусть будет нога.
— Левая? Правая? Какая часть?
В проходе послышался тихий смешок.
Я обернулся и столкнулся взглядом с Мором.
Он разглядывал Поттер, словно развлечённый наблюдатель, изучающий редкий экспонат.
Я сжал губы в тонкую линию.
— Малышка, ты пугаешь профессора.
— Я что, не права?!
— Конечно, права.
Их единодушие раздражало.
Но я держал себя в руках.
— Левое бедро. Так никто не решится вас проверять.
Поттер кивнула, а Мор хмыкнул, подходя к Морган.
Он молча окинул её внимательным взглядом, затем направил на неё кончик палочки.
Чёрная. Чрезвычайно редкая. Странно знакомая.
Где-то я уже видел её копию.
Я прищурился.
— Поттер, покажите свою палочку.
— Зачем?
Я метнул в неё взгляд, не терпящий возражений.
Она поджала губы, но послушно вытащила палочку из рукава мантии и протянула мне.
Точно такая же.
— Откуда она у вас?
— Мне подарил её Мор.
Я резко перевёл взгляд на названного, но тот даже не глянул в мою сторону.
Он по-прежнему был сосредоточен на Морган, разглядывая сплетение магии над её телом.
— Магия больше не утекает. — равнодушно заметил он. — Видимо, отвар сработал. Что это были за травы, Северус?
Я напрягся, испытывая острое нежелание продолжать с ним этот разговор.
— Откуда у Поттер другая палочка? Это не работа Олливандера.
— Кажется, я первым задал вопрос.
Мы застыли, не отводя взгляда друг от друга.
— Это был женьшень, — ответила вместо меня девчонка.
Мор непринуждённо усмехнулся, но Поттер резко выдохнула, словно только сейчас позволила себе расслабиться.
— Мор, прекрати.
Голос её был таким уставшим, что я почти решил, будто она вот-вот потеряет сознание.
Инстинктивно я шагнул вперёд, но тут же взял себя в руки, сжимая кулаки.
Было удивительно, что она вообще разобрала основу отвара.
— Эту палочку создал я.
Поттер распахнула глаза.
— Ты? Правда?! Вау!
Её голос мгновенно наполнился неподдельным восторгом.
И это разозлило меня ещё сильнее.
— Поттер, я, кажется, велел вам отдохнуть.
Она встретилась со мной взглядом, упрямо сжимая губы.
Но через секунду сдалась.
Фыркнула.
— Если решите тут друг друга убить, то хотя бы поставьте заглушающее заклинание.
И удалилась из комнаты.
Я смотрел ей вслед, пока за Поттер не закрылась дверь. Она оставила после себя смутное чувство тревоги, но сейчас у меня было куда больше поводов для беспокойства.
Я повернулся обратно к Мору.
Он по-прежнему стоял над Морган, и на его губах играла тень усмешки.
— Ты слишком напряжён, Северус.
Я прищурился.
— Ты слишком беззаботен.
Он пожал плечами, сделав вид, что разглядывает заклинания вокруг Скерч.
— Моя работа сделана. Магия больше не утекает.
— Как великодушно с твоей стороны.
— Я вообще-то рисковал жизнью, — лениво заметил он, поднимая на меня лукаво-оценивающий взгляд.
— Тогда тебе стоит задуматься о выборе союзников.
— Разве я уже не сделал это?
Я сжал зубы.
Намек был настолько прозрачным, что меня передёрнуло.
— Не думай, что Поттер твоя.
— А она твоя?
Я молча посмотрел на него, и Мор рассмеялся.
— Ты так забавно её защищаешь, Северус. Вот только... зачем?
Я не ответил.
Он снова усмехнулся, но на этот раз в его глазах сверкнул интерес.
— Вижу, ты сам ещё не знаешь.
— Я знаю ровно столько, сколько мне нужно.
Мор повернулся к Морган, не торопясь продолжать нашу беседу.
Я глубоко вдохнул и снова перевёл взгляд на её неподвижное тело.
Она почти не изменилась с момента, как я оставил её. Всё та же смертельная бледность, кожа, натянутая на скулы.
Но теперь её дыхание было ровнее.
Она выживет.
И это означало, что нам с Поттер ещё предстоит решить, что с ней делать.
Вот только что-то мне подсказывало, что решать тут будет Мор.
— Зачем она тебе?
Мор не сразу ответил.
Его взгляд оставался прикованным к двери, за которой скрылась Поттер. В его глазах скользило что-то неуловимое, что-то, чего я не мог прочитать.
— Харриет? Затем же, зачем и всему остальному миру... — он на миг замолчал, прежде чем добавить, едва заметно склонив голову:
— Но в отличие от старика, я действительно её защищаю.
Что-то во мне дрогнуло, но я не дал себе сбиться.
— Я говорил о Морган.
Мор повернул голову, его взгляд стал острее.
— Ах, Морган?
Он смотрел слишком долго.
Достаточно долго, чтобы я успел укрепить ментальный щит, вспоминая нашу последнюю встречу. Тот момент, когда он буквально вывернул мой разум наизнанку.
Я помнил это. Моё тело помнило это. Я не дал себе скривиться, но Мор заметил всё.
Он знал, и его это забавляло.
— Она станет моим гарантом.
Губы его тронула улыбка.
— Подарком Темному Лорду, чтобы он принял меня.
Я застыл.
Его голос был лёгким, даже будничным. Будто он говорил о покупке хлеба, а не о судьбе женщины, которой мы только что спасли жизнь.
— Ты, конечно, неплохой шпион... — Мор качнул головой, словно оценивая меня. — Но ты ведь шпион Дамблдора, а не Харриет.
Я напрягся.
— Ты ничего ей не расскажешь. Ты даже директору рассказываешь не всё.
Я не знал, что на это ответить, не знал, что с этим делать.
Я знал только одно — этому человеку нельзя доверять.
— Она знает?
— Ещё рано.
Я хотел задать ещё десяток вопросов, хотел вбить его в стену и вытрясти ответы, но мне не дали этого сделать.
Морган шумно вдохнула, её пальцы дрогнули, глаза дёрнулись под веками.
Она моргнула.
Слабость в каждом движении, боль в каждой черте её лица, но она была жива.
— Привет, дорогуша, — голос Мора был мягким.
Он склонился над ней, его рука скользнула к палочке.
Я опоздал.
Кончик палочки уже прижался к её лбу.
— Legilimens!
Морган вскрикнула. Она не успела защититься. Она не успела даже осознать, что происходит.
Её тело выгнулось, ногти вонзились в дерево стола, оставляя длинные царапины.
Я мгновенно наложил заглушающее заклинание на дверь.
— Ты убьёшь её!
Мор не ответил. Он был сосредоточен. Слишком сосредоточен.
Его лицо опустело от эмоций, в глазах не было ничего, кроме холодного расчёта.
Я не мог вмешаться.
Я мог только смотреть, и ждать.
Любое резкое движение — и последствия могли быть необратимыми. Мор вгрызался в сознание Морган, и я не знал, что он ищет, что пытается вытащить из её головы.
Она билась в судорогах, её пальцы царапали тёмное дерево прилавка, оставляя глубокие борозды. Кожа на руках напряглась, побелев от напряжения, а из прикушенной губы потекла алая капля.
Её глаза...
Я видел их янтарное свечение даже сквозь веки — она боролась.
Но у неё не было сил.
— Мор! — я зашипел его имя, но он не шелохнулся.
Челюсти сжаты. Губы стиснуты в тонкую линию. Движений — минимум.
Он был сосредоточен.
И, похоже, ничего не слышал.
Морган сражалась... и проигрывала.
Но в какой-то момент она резко дёрнулась вперёд — и закричала.
Глухо. Дико. Отчаянно.
Я не выдержал.
— Finite Incantatem!
Магический импульс с треском разорвал связь.
Морган бросило обратно, она ударилась затылком о стол, а её глаза остались открытыми, выпученными от ужаса.
Мор отшатнулся, но не выглядел обескураженным.
Наоборот — он улыбался.
Ему удалось.
— Мерлин вас всех побери... — выдохнул я, стремительно проверяя дыхание Скерч.
Она была жива.
Едва.
Магия в ней плескалась обрывками — неуправляемая, разбитая, хрупкая, как стекло.
Я резко повернулся к Мору, заставляя себя не сжать палочку в кулаке.
— Что ты с ней сделал?!
— Я? — его голос был удивлённым, но я знал, что это лишь игра.
Мор откинулся на спинку ближайшего кресла, бросая палочку в воздух, ловя её снова.
— Я просто получил то, что мне было нужно.
В глазах его — довольное торжество.
Что он узнал?
Что было в её голове?
Я знал только одно — всё это не предвещало ничего хорошего.