Гарри Поттер. За гранью отражений

«Если судьба закрывает одну дверь, жди — сейчас откроется другая. И оттуда выйдет вэйла.»

(От лица Северуса Снейпа)

В этом мире, пожалуй, слишком много шума. Он проникает повсюду: в коридоры, классы, даже в мои собственные мысли. Сегодня он звучит особенно раздражающе, словно кто-то намеренно терзает мне нервы.

Я останавливаюсь перед дверью. Тихий стук. Не потому, что мне есть, чего бояться, а потому что слишком устал за эту ночь.

Ответа нет.

Я вхожу.

Поттер спит.

Наконец-то.

Несколько дней без полноценного отдыха, боль, что тянет плечо, слабость, с которой она не привыкла бороться. Удивительно, но даже во сне этот ребенок, этот упрямый, безрассудный ребенок умудряется выглядеть настороже.

Глаза закрыты, но дыхание неровное.

Она знает, что я здесь.

— Вам следует спать, Поттер.

Голос выходит хриплым, и я недовольно морщусь.

— Вам тоже, профессор, — раздается в ответ, и я чувствую, как уголки ее губ дергаются в улыбке.

Острая, язвительная девчонка.

Но теперь...

Теперь я не знаю, что с этим делать.

Я отворачиваюсь, глядя на мерцающий свет свечи, что едва тлеет у изголовья кровати.

— Как вы себя чувствуете?

— Хуже, чем хотелось бы, но лучше, чем могла бы.

Я вздыхаю.

Поттер молчит.

И мы остаемся так — в тишине, что вдруг кажется совсем не раздражающей.

———————————————

(От лица Харриет Поттер)

Я не знаю, который сейчас час. Возможно, уже утро. А может, ночь ещё и не думала заканчиваться.

Но тьма в комнате вязкая, густая, как зелье, что забыл помешать.

Где-то в углу мерцает свеча, её дрожащий свет касается моего лица. Я чувствую тепло, но оно не согревает.

Я делаю вдох. Глубже, чем надо.

— Вы всё ещё здесь, профессор?

Тишина.

На секунду я думаю, что Снейпа в комнате уже нет, но потом слышу едва уловимый звук — движение ткани, скрип кресла.

— Вынужден вас разочаровать, Поттер.

Я улыбаюсь — слабее, чем хотелось бы.

— Вряд ли я рассчитывала на иное.

Я не вижу его лица.

Но знаю, что он смотрит.

Наверное, оценивает, сколько во мне ещё жизни.

— Вы не спросите, почему я здесь? — спрашивает он.

Я закрываю глаза.

— Зачем? Вы всё равно не ответите.

Свеча потрескивает.

Я не хочу засыпать.

Снейп молчит.

И в этой тишине мы понимаем друг друга больше, чем во всех наших разговорах.

— Вы всегда так молчаливы, профессор? — спрашиваю я, когда тишина становится слишком тяжёлой.

— Вы всегда так разговорчивы, Поттер?

Я усмехаюсь — сухо, без настоящей радости.

— Удивительно, но мне кажется, я говорю меньше, чем следовало бы.

Скрип кресла, шорох ткани.

Он встаёт.

— Спите, Поттер.

— А если я не хочу?

— Вас никто не спрашивает.

Я открываю глаза. Тень его фигуры вытянулась, слилась с ночной мглой.

— Вы боитесь, что я умру во сне?

— Если бы боялся, то не оставил бы вас одну.

Он оборачивается, и на мгновение свет от свечи цепляет его лицо.

Я не знаю, что вижу в его глазах.

Но точно не страх.

Я закрываю глаза первой.

— Тогда оставайтесь.

Я не слышу ответа.

Но когда снова открываю глаза — он всё ещё здесь.

———————————————

В следующий раз я открываю глаза, когда сквозь оконное стекло пробивается мягкий солнечный свет. Воздух в комнате изменился: пропал запах воска и гари, а вместе с ним — удушливый привкус крови. Теперь здесь пахло чистотой. Возможно, это заслуга свечей, но скорее — заботливых рук домовиков. Один из них как раз стоял у постели, сложив руки и ожидая, пока я замечу его присутствие.

— Доброе утро? — голос мой хриплый, будто я молчала не сутки, а целую вечность.

Домовик, не поднимая взгляда, почтительно протянул мне стопку одежды.

— Мистер Снейп велел вам надеть это и выйти к нему. Вас ждёт завтрак, — он поклонился так низко, что его уши коснулись ковра, а затем исчез, не дав мне шанса задать хоть один вопрос.

Я вздохнула.

Смогу ли я вообще встать?

Предыдущее пробуждение было... болезненным. И теперь я не спешила повторять этот опыт. Проклятые раны — вещь неприятная, от них не избавишься лёгким заклинанием.

Первая попытка закончилась неудачей. Стоило только сесть, как боль полоснула по рёбрам, и я, задыхаясь, рухнула обратно в подушки, сжимая пальцы на бинтах. Они были влажными.

— Чёрт...

Шиплю сквозь зубы, крепче вцепляясь в одеяло.

— Вставай. Хватит лежать, слабачка!

Ругательства всегда помогали мне терпеть боль. Мор знал это, знал, как вытянуть из меня остатки сил, как заставить двигаться, даже если казалось, что я не смогу.

Я смогу.

Со второй попытки удаётся сесть.

С четвёртой — встать.

С пятой — натянуть штаны и кое-как накинуть рубашку, даже не пытаясь застегнуть её.

Бинты пропитались кровью, липко прилипали к коже, и я решила, что лучше показаться специалисту, чем запачкать скромный гардероб.

Обувь? Нет, даже думать о том, чтобы нагнуться, казалось мучением.

Так что я вышла босиком, одной рукой придерживая бок, а другой вцепившись в дверной косяк.

Как бы я ни старалась, изобразить здорового человека не получалось.

— Профессор? — голос слабее, чем хотелось бы.

Профессор обнаружился в одном из кресел, скрытый за развёрнутой газетой. Его пальцы сжимали тонкие страницы так крепко, что бумага грозилась смяться под их напором. Я успела заметить, как вздулась жилка у него на шее, прежде чем он отложил газету и поднял на меня мрачный взгляд.

— Вам нужно больше двигаться, — его голос прозвучал ровно, но в глазах читалось напряжение.

Я слабо хмыкнула. В моём состоянии даже спускаться с кровати было подвигом. Не каждый день приходится буквально вылезать из могилы.

— Это довольно проблематично. В конце концов, не вас порубили проклятым клинком, — скривилась я, когда по телу вновь прокатилась волна боли.

Профессор напрягся ещё сильнее.

И тогда меня осенило.

Он чувствовал это.

Я уставилась на него, внезапно лишившись дара речи.

— Оу... — только и смогла выдавить, поспешно отводя взгляд.

Я совсем об этом не подумала.

— Вижу, до вас наконец дошло, — процедил он. — Сядьте, Поттер, мне нужно осмотреть вашу рану.

Он поднялся, но даже не попытался мне помочь. Оставил бороться с этими несколькими шагами в одиночку, словно зная, как сильно это ударит по моему самолюбию.

Я, конечно, справилась. С глухим стоном опустилась в ближайшее кресло, ощутив под собой тепло чужого тела. Это странное, неуместное осознание отчего-то принесло слабое чувство комфорта, которого мне так не хватало.

Профессор, напротив, явно был не в восторге.

— Я ожидал, что вы займёте кресло напротив, — холодно бросил он.

Простите, профессор, но мои силы на исходе, и пересесть уже не представляется возможным.

В его руках оказалось слишком много всего: несколько пузырьков, бинты, свежие простыни. Первым он протянул мне один из флаконов.

— Кроветворное? — я качнула головой. — Боюсь, в меня придётся влить целый котёл.

Я усмехнулась, но тут же пожалела об этом — лишнее движение грудной клетки отозвалось тупой болью. Удивительно, что ночью мне удалось проспать без мучений.

— Рад, что в вашей голове отложились хоть какие-то знания о моём предмете, — сухо заметил он, наблюдая за тем, как я беспрекословно принимаю лекарство.

Я проглотила вязкую жидкость, поморщилась и слабо улыбнулась.

— Это моё любимое зелье.

— Это мы с вами ещё обсудим, Поттер, — его тон не предвещал ничего хорошего.

А затем последовала команда, от которой мне захотелось исчезнуть.

— Теперь покажите ваш бок.

На его лице читалось такое глубокое отвращение, что на секунду я даже задумалась — не относится ли оно ко мне? Но интуиция, подпитываемая нашей связью, подсказывала: дело не во мне.

И мне совсем не нравилось, что я начинала понимать этого человека лучше, чем хотелось бы.

Пальцы дрогнули, когда я осторожно отвела рубашку в сторону. Пришлось приложить усилия, чтобы стянуть один из рукавов, явив на свет своё перевязанное тело. Благо бинты скрывали не только бок, но и грудь. Но осознание того, что их вот-вот снимут, заставило меня сглотнуть, покрываясь холодным потом.

Быть настолько уязвимой, да ещё и перед этим человеком...

Такого не позволялось даже Мору. Любую рану, полученную в бою с ним, я залечивала сама, если для этого требовалось раздеться. Не знаю, в чём тут дело — в том ли, что я всю жизнь скрывала свой пол, или в привычке держать дистанцию, но мысль о том, что кто-то видит меня без одежды, казалась мне невыносимой.

Лучше бы я тогда умерла в той луже крови, чем испытывала этот ужас сейчас.

— Поттер, прекратите думать, у меня уже голова болит, — раздражённо бросил Снейп. — Я не собираюсь с вами ничего делать.

Я вздрогнула, вдруг осознав, что он действительно смотрит на меня.

Никто из нас не хотел находиться в этой комнате.

Никто не хотел этой ситуации.

Никто не хотел друг друга.

— Я могу позвать Поппи, — вдруг сказал он, откладывая бинты на столик.

— Нет! — вырвалось слишком резко. — Нет...

Я глубоко вдохнула, с трудом успокаивая стучащее сердце.

— Вы и так уже всё видели.

Это было правдой.

Всё уже случилось. Он лечил меня прошлой ночью. Он смыл мою кровь. Он перевязал мои раны.

И никто от этого не умер.

Снейп выдохнул, явно недовольный, но ничего не сказал.

Его руки были холодными, когда коснулись моего бока, но прикосновения — удивительно бережными. Я напряглась, но не отстранилась.

— Рана не воспалена, но заживление идёт медленно, — его голос звучал глухо. — Ожидаемо, учитывая её природу.

Он снова потянулся к зельям.

— Вам нужно будет принимать отвары ежедневно. И пока я не скажу, будете соблюдать постельный режим.

Я скривилась.

— Сколько?

— Пока не скажу, Поттер, — холодно повторил он. — Вам повезло, что вы вообще пришли в себя так быстро.

Он не смотрел мне в глаза.

Я тоже не смотрела на него.

Это было какое-то странное, некомфортное перемирие.

— Может, стоило просто оставить меня там, — пробормотала я, скорее для себя, чем для него.

Но Снейп услышал.

И его реакция была мгновенной.

— Никогда. — В голосе не было ни капли эмоций, но что-то в нём всё же заставило меня замереть.

Я резко подняла голову.

— Почему?

Он встретил мой взгляд, и воцарилась тишина.

Затем Снейп отвернулся.

— Потому что я так решил.

И этим разговор был окончен.

———————————————

Снейп, видимо, только и ждал момента, когда я достаточно оправлюсь, чтобы загнать меня обратно в могилу. Он орал с таким самозабвением, что я могла бы засмотреться, если бы в этот момент не жмурилась, вжимаясь в постель, надеясь слиться с простынёй — если не в один цвет, то хотя бы в одну плоскость.

— Что это?! Что это, я вас спрашиваю, Поттер?! Вы вообще представляете, во что лезете?! В вашей бестолковой голове способно отложиться одно простое слово — «опасно»?!

Я моргнула, не сразу понимая, о чём он, но когда мой взгляд упал на знакомый потрёпанный том, меня словно окатило ледяной водой.

Эту книгу я открывала всего дважды. И оба раза дались мне невыносимо тяжело.

Из-за неё мы с Мором тогда поссорились.

Да, он всё мне объяснил. Да, я даже согласилась с его словами. Но не смогла заставить себя углубиться дальше пяти страниц.

Потому что в этой книге говорилось о магии, от которой вставали волосы дыбом. О магии, столь древней и отвратительной, что её следовало бы сжечь, как и тех, кто её творил. Во времена её создания не гнушались ничем: ни животными жертвоприношениями, ни человеческими. В ход могли идти младенцы — свои или соседские. Особенно ценились сквибы. А учитывая, что магический потенциал ребёнка можно определить только ближе к году, становится понятным, почему когда-то начались гонения на ведьм.

Слава инквизиции!

Никогда не думала, что скажу такое всерьёз.

— Что? Не можете придумать ложь повнушительнее? Или решили сказать, что вам это подкинули?!

Снейп швырнул книгу мне на колени. Пыль взвилась в воздух, словно запах давних преступлений.

Я сглотнула.

— Нет... — глухо ответила я, опуская глаза. Полностью виновата. Или не полностью. Но не сдавать же Мора.

— Вы хоть представляете, что с вами станет?! Зачем вам эта книга?! — он повысил голос. — Вы же, Мордред вас раздери, просто ребёнок, Поттер!

— Харриет!

— Что?

— Меня зовут Харриет! — меня трясло. От злости. От бессилия. От усталости. — Прекратите уже обзывать меня моей фамилией!

Он резко замолчал.

Будто осмысливал не только мои слова, но и всю сущность бытия.

Но надолго его не хватило.

— Поттер, вы в своём уме?!

— И я уже не такой и ребёнок! — я резко села, не обращая внимания на резь в боку. — На войне, знаете ли, не бывает детей! Мне что, бороться с Волдемортом Левиоссой?!

— Не называйте его по имени!

— А то что?! Он меня отследит?! О, какая неожиданность будет для него узнать, что я в Хогвартсе, да?!

— Прекратите на меня орать!

— Это вы прекратите!

Мы уставились друг на друга, тяжело дыша, словно два разъярённых зверя, готовых вцепиться друг другу в глотку.

Снейп сжимал пальцы в кулаки так сильно, что костяшки побелели. Я видела, как в его глазах вспыхнула злость, но тут же уступила место чему-то другому — чему-то более глубокому, чему-то, что он сам не хотел признавать.

Я же чувствовала, как внутри всё клокочет, как огонь плещется под рёбрами. Мне было больно. Мне было страшно. Но сильнее всего мне хотелось, чтобы меня услышали.

Первой отвела взгляд я.

— Неужели вам не всё равно, кем я буду, когда в конечном итоге умру?

Снейп вздрогнул.

Я увидела это.

Его дыхание сбилось, и он резко развернулся, отвернувшись от меня, словно не мог больше смотреть.

Я продолжала:

— Вы злитесь. Не потому что нашли у меня эту книгу. Не потому что я что-то скрывала. Вы злитесь, потому что теперь не знаете, что со мной делать.

Он молчал.

А я просто устало опустилась обратно на постель.

— Теперь вы боитесь за меня больше, но я не знаю, почему бы вам вообще за меня бояться.

Я не смотрела на него.

Но знала, что попала в цель.

———————————————

Когда просыпаешься несколько раз подряд в одной и той же комнате, это либо тюрьма, либо больничная палата. В моем случае — что-то среднее. Я не была привязана к кровати, но стоило сделать лишнее движение, и тело тут же напоминало о себе вспышками боли, словно настаивало: оставайся здесь.

Комната была почти всегда полутемной. Единственная лампа отбрасывала слабый свет на каменные стены, а за узким окном неспешно текла вечная серость подземелий. Запах зелья — густой, пряный, терпкий — въелся в воздух, пропитал простыни, осел в легких. Где-то в стороне потрескивал камин, но даже его тепло казалось чужим, ненастоящим.

Я не знала, сколько дней прошло с момента боя, но утро впервые не встретило меня болью, от которой темнело в глазах. Голова больше не кружилась, руки не дрожали, а раны хотя бы не горели огнем. Прогресс.

Теперь можно было задуматься о том, что будет дальше.

Сегодня мне впервые за пару дней стало легче. Действительно легче. Снейп поил меня зельями на завтрак, обед и ужин. Он не сидел со мной, словно нянька, удостаивая лишь теми моментами, когда ему приходилось это делать. Мы больше не обсуждали ту книгу, но она исчезла, словно ее никогда и не было.

Я боялась, что сойду с ума от скуки, но и этого мне испытать не удалось. Снейп принес мне учебники и принадлежности, заставляя работать и учиться, чтобы я не отстала. Письмо давалось нелегко — пальцы все еще ныли от напряжения, и чернила то и дело растекались по бумаге, но лучше было это, чем тишина, что давила на уши.

Пару раз я слышала, как он гнал от двери моих друзей, которые рвались меня навестить, но против ужаса подземелий никто не рискнул выступить напрямую, и я была только рада. Мне не хотелось всем рассказывать, что Поттер на самом деле девушка, а потом еще вдаваться в объяснения, как такое вышло и почему я скрывала. Хотелось только переждать бурю, но кое-что меня все же гложило...

— Что стало с Морган? И кто был тогда со мной в лесу?

Снейп перебирал свитки, когда я вышла из комнаты, опираясь плечом на дверной проем. Я все еще держалась за бок, словно боялась, что без пальцев на бинтах с меня вновь хлынет кровь.

Он замер, а потом взглянул на меня.

Теперь я уже одевалась нормально и больше походила на человека, чем на труп, как было до этого. Только волосы были распущены, потому что поднимать руки вверх было все еще больно. В комнате пахло пергаментом и свежесваренным кофе, который остывал в чашке на столе. В воздухе повисло напряжение.

Снейп замер с пергаментом в руках, его пальцы едва заметно сжались на свитке. Он поднял на меня взгляд — острый, цепкий, изучающий.

— Ее забрал Грюм, — наконец сказал он. — С тех пор его никто не видел.

— Что?! — я резко выпрямилась, но тут же поморщилась от боли. — Вы отдали ее ему?!

Меня передернуло. Этот псих был последним, кому я бы доверила хоть что-то.

— Аластор Грюм — бывший мракоборец. Это был самый быстрый способ доставить преступницу в аврорат, — он говорил спокойно, но я слышала его раздражение.

Не из-за меня. Из-за Грюма.

— Вы не понимаете. Он...

Я замялась.

Как это объяснить? Сказать, что он хотел, чтобы я убила своих друзей? Что он говорил вещи, от которых мороз по коже? Но я ведь не знала его лично. Может, такие методы и правда норма для мракоборцев. Может, так из них и делают настоящих солдат.

— Я прекрасно понимаю, Поттер, — Снейп сузил глаза. — Нет ни одного человека, который не знал бы о сумасшествии Грозного Глаза.

Я сжала губы.

— А Волде...

— Поттер, — зашипел он.

Я закатила глаза.

— Ладно! Лорд вызывал вас в эти дни?

— Я не собираюсь это обсуждать.

— Вам придется! Я должна знать!

— Всё, что вам следует знать, — он кивнул на стопку учебников, — уже лежит на вашем столе.

— Если вы думаете, что сможете просто задвинуть меня в угол, то вы плохо меня знаете, профессор. Я благодарна вам за спасение, но сидеть в замке, пока другие подвергают себя опасности, я не намерена!

Он медленно поднял голову.

— Вы — ужасный слизеринец.

Я улыбнулась.

— Вы, кстати, тоже.

— Обмен, — я произнесла это слово, едва успев его осознать. Идея вспыхнула резко, как зажженная свеча. Раз уж мы оба слизеринцы, хоть и бракованные, то стоит действовать по их правилам. Нам обоим нужна выгода — значит, мы её создадим.

Снейп скептически хмыкнул, но взгляд его был цепким, ожидающим.

— Обмен? Вам нечего мне предложить, Поттер.

— Вообще-то, у вас в руках уже кое-что ценное. Информация обо мне. Знание, которым владеет крайне ограниченный круг лиц. Так что, выходит, вы мне должны.

Он усмехнулся, чуть склонив голову набок, и отложил свитки. Его пальцы застыли на столе, потом медленно заиграли по дереву, отбивая задумчивый ритм.

— Тогда это не обмен, Поттер. Я уже получил информацию. С чего бы мне давать вам что-то взамен?

Я нахмурилась. Он прав. Чёрт.

— Тогда... сыграем на вашем чувстве долга?

Его палец замер. Он медленно поднял взгляд.

— Как трогательно. И каким же образом?

Я сглотнула, но не отвела глаз.

— Обмен информацией может спасти мне жизнь.

— Или, что более вероятно, вы сорветесь с поводка и убьётесь на первом же повороте, — сухо отрезал он.

Я стиснула зубы.

— Вы не даёте мне выбора.

— Именно.

Он снова начал стучать ногтем по столу — и это раздражало до чертиков.

Снейп продолжал отбивать ритм ногтем по столу — размеренно, почти лениво, но в этой неторопливости чувствовалась насмешка. Он смотрел на меня так, словно ожидал, что я наконец начну складывать кусочки мозаики сама.

Я сжала губы, пытаясь удержать раздражение. Он не собирался ничего говорить. Конечно. Снейп никогда не давал готовых ответов — только обрывки, намёки, разбросанные, как хлебные крошки, которые нужно было собрать и сложить во что-то осмысленное.

Ладно. Если он хочет, чтобы я думала, я буду думать.

Я опустила глаза, глядя на аккуратно сложенные свитки, на пальцы, замершие на столе. Если бы всё было плохо, он бы сейчас здесь не сидел. Если бы Волдеморт знал о произошедшем...

Я медленно выдохнула.

— Раз вы всё ещё здесь... и вас не убили, — задумчиво произнесла я.

Он едва заметно склонил голову набок, но молчал.

— Значит... он не знает? — мои пальцы сжались в кулак. — Или знает, но ему всё равно.

Никакой реакции. Только это чертово постукивание по дереву, выводящее из себя своим равномерным ритмом.

— Или... вы убедили его, что это неважно, — пробормотала я.

Теперь пауза была чуть длиннее.

Снейп усмехнулся — коротко, почти про себя, — а потом поднялся.

— Поздно, Поттер. Вам давно пора вернуться в постель.

Его мантия скользнула по каменному полу, и через секунду он уже скрылся за дверью, оставив меня наедине с моими мыслями.

———————————————

Еще через три дня меня выставили за дверь. Рана полностью затянулась, но я все еще напоминала собой котел номер два, доверенный Лонгботтому, — слишком много зелий плескалось внутри.

Стоило только переступить порог родных подземелий, как меня снесли с ног. Буквально.

Очнувшись на полу, под Тео, которого благополучно уронил Блейз, и который теперь тоже оказался сверху, я лишь молилась, чтобы не сломать себе пару ребер. Еще одной отсидки в «камере» под названием личные покои декана я точно не выдержу. Хотя Снейпу каким-то образом удалось отбить меня от походов к медиведьме — и за это ему, пожалуй, спасибо.

— Я тоже рад вас видеть, но можно слезть?! — голос на последних словах сорвался в хрип, и Тео с испуганным видом скинул Блейза, едва не отправив того в камин.

— Прости.

— Блейз, я тебя за покушение на убийство сдам, — я инстинктивно сжала бок и поморщилась.

В гостиной Слизерина собралась чуть ли не половина школы, хотя, скорее всего, это просто создавалось впечатление из-за присутствия дурмстрангцев. В толпе я заметила Гермиону, смущенно пробирающуюся к нашему балагану.

— Гарри! — выдохнула она и, не выдержав, бросилась обнимать меня, слезы блестели в глазах.

Причина ее смущения прояснилась мгновенно — я уловила на себе жесткий взгляд одного из чемпионов.

— Герми, меня не было неделю, а ты уже обзавелась ревнивым ухажером? — я аккуратно погладила ее по спине, а Драко, появившийся словно из воздуха, громко фыркнул.

— Гарри! — возмутилась она, толкнув меня в плечо и моментально заливаясь румянцем. — Только не думай, что я не навещала тебя из-за этого! Профессор Снейп очень красноречиво дал понять, что не желает паломничества в свои покои.

Она хмыкнула, задрав нос, и скользнула взглядом по Драко.

— Да ничего, я все равно был способен только кивать, — не совсем правда, учитывая регулярность наших перепалок с деканом.

Тео все еще смотрел на меня с явной тревогой, а Блейз, потирая плечо после неожиданного приземления, нахально ухмыльнулся:

— Это была просто проверка, выдержишь ли ты второй раунд.

— Еще одна такая проверка — и тебе придется выдерживать собственное тело, закопанное под землей, — буркнула я, осторожно растирая бок.

Тео коротко взглянул на меня, явно заметив этот жест, но промолчал. Я знала, что потом он все равно допросит меня в узком кругу, желательно без свидетелей. А вот Блейз, наоборот, явно наслаждался моментом, словно моя временная неуязвимость была для него очередным поводом для развлечения.

— Ты правда герой, Поттер, — Драко скрестил руки на груди, оценивающе оглядывая меня с ног до головы. — Еще и возвращаешься в самом эпицентре вечернего спектакля.

Я перевела взгляд на заполненную гостиную, и тут же наткнулась на пару внимательных глаз. Виктор Крам, стоявший чуть в стороне, наблюдал за нами, почти не скрывая своего интереса.

Ну да, в глазах всех я все еще был Гарри Поттер, загадочный мальчик, который вечно влипал в истории.

— Он, кажется, сейчас подумает, что ты и правда его конкурент, — прошептал Блейз, но достаточно громко, чтобы Гермиона вскинула на него возмущенный взгляд.

Я только усмехнулась:

— Ну, по крайней мере, его ревность не приведет меня обратно в больничное крыло.

Гермиона вспыхнула и, шепнув что-то себе под нос, быстро взяла меня за руку, потянув подальше от посторонних ушей.

— Гарри, ты хоть понимаешь, сколько всего произошло, пока тебя не было?

— Судя по тому, что я снова в центре внимания, ничего хорошего.

Гермиона крепче сжала мою руку и быстро огляделась, словно проверяя, кто может нас услышать.

— Во-первых, Дамблдор все же решил устроить бал. Объявил об этом пару дней назад.

— Какой еще бал? — Я нахмурилась.

— Святочный, — она закатила глаза, явно не понимая, как я могла не знать. — Часть Тремудрого турнира. Официально для чемпионов и их пар, но на самом деле почти все старшие курсы смогут пойти.

Я фыркнула. Вот уж событие века.

— А во-вторых?

Гермиона замялась, явно подбирая слова.

— Малфой сказал, что тебя выселили из их комнаты.

Я глупо заморгала.

— Что?! И где я теперь живу?

— Отдельно, Поттер.

Я вздрогнула, услышав за спиной знакомый голос. Снейп. Какого черта? Он сам вышвырнул меня из своих покоев минут десять назад, а теперь снова здесь. Извините, профессор, но я еще не успела соскучиться!

— И что это значит? — Я обернулась, сощурившись, встретила его взгляд. Вечный вызов.

— Это значит, Поттер, что директор счел необходимым выделить вам отдельное жилье. Якобы индивидуальные занятия требуют уединения, — его голос капал ядом, но, кажется, даже он не особо верил в эту версию.

Вот же гад! Очевидно же, что меня выселили, потому что я девчонка, а не потому, что нуждаюсь в уединении! Будто я не жила среди парней до этого!

— Раньше мне это не мешало.

— Не заметил, чтобы это способствовало вашей успеваемости.

— А я не заметил обратного.

— Поттер.

— Профессор.

— Простите, я, наверное, там подожду, — вдруг подала голос Гермиона, и я резко вспомнила, что она вообще стояла рядом.

— Это не обсуждается, Поттер, — сухо оборвал Снейп, не оставляя мне шанса на возражения. — Ваша комната следующая по коридору, после комнаты старосты. Наслаждайтесь.

Мантия взметнулась в воздухе, задевая меня краем, словно ставя жирную точку в разговоре.

— Я вам это еще припомню, — буркнула я, возвращаясь к друзьям.

— Смотрю, тебя уже уведомили, — сказал Драко, отводя взгляд от двери, за которой скрылся декан.

— Да уж, не было печали... За неделю больничного мне теперь придется пахать в три раза больше, чем вам всем вместе взятым, — проворчала я.

— Идем на ужин! Еда тебя быстро вернет в строй, — довольно заявил Блейз, бесцеремонно подталкивая меня к выходу.

———————————————

Печали действительно не было... пока я сидела в своей новой комнате и никуда не выходила. Кто бы мог подумать, что однажды я соглашусь со Снейпом — лучше держать меня на привязи, иначе обязательно вляпаюсь!

Иначе это и не назовешь.

Передо мной стояла Флер Делакур и на своем очаровательном, но ломаном английском приглашала меня на бал. Меня?!

— Прости, я правильно тебя понял? — Я моргнула, надеясь, что ослышалась. Это что, шутка? Да, для всех я парень, но мне же пятнадцать. Какого черта такой красивой, взрослой девушке идти на бал с младшекурсником?

Очень странные у нее вкусы.

— Харри, — почти правильно произнесла она мое имя, и от этого почему-то стало не по себе. — Ты же Харри Поттер. Конечно, я хочу пригласить тебя.

Она улыбнулась, и я все поняла. Ну конечно! Я же тот самый Поттер, Мальчик-Который-Выжил. Это как подписать чей-то автограф. Возвращаясь домой, можно хвастаться перед друзьями и родственниками: «А я танцевала с самим Гарри Поттером».

Я тяжело вздохнула.

— Знаешь...

— Он пойдет! — вдруг заявила Гермиона, материализовавшись рядом.

Я уставилась на нее с немым — да каким там немым! — громогласным взглядом.

— Вот и славно! — Флер хлопнула в ладоши и, довольная, исчезла.

— Ты в своем уме? — прошипела я, оборачиваясь к Гермионе.

— Гарри! Я не хочу быть единственной четверокурсницей, что идет на бал с чемпионом, — она залилась румянцем, а я окончательно потеряла дар речи.

— Куда тебя отправляла шляпа, признавайся?

— В Гриффиндор, — гордо заявила она, но, увидев мой взгляд, тут же сдалась: — Ладно, но, Гарри, это же Флер Делакур!

— Тем более! — я провела рукой по лицу, пытаясь осмыслить происходящее. — Гермиона, она вейла. Вейла! Это значит, что на нее реагируют все, у кого хоть какие-то гормоны есть.

— Ну, не все, — она скептически посмотрела на меня.

Я резко замолчала. Так, стоп.

— Гермиона, ты что, намекаешь, что у меня с этим проблемы?

— Нет, конечно, просто... — она замялась, а потом хмыкнула. — Просто ты вел себя слишком спокойно.

Я закатила глаза. Да, конечно, спокойно. Я едва не упала в обморок, когда она на меня так посмотрела. Но тут дело в другом.

— Это был рефлекс самосохранения, — буркнула я, покачав головой. — Вейлы опасны, ты же знаешь.

— Опасны? Гарри, она всего лишь пригласила тебя на бал, а ты уже готов строить баррикады!

— Потому что я знаю, чем это кончится, — пробормотала я, но Гермиона только фыркнула.

— Ну, теперь ты официально кавалер одной из самых красивых девушек школы. Поздравляю, мистер Поттер.

Я простонала и, развернувшись, отправилась к лестнице.

— Куда ты?

— Куда-куда. Умирать морально.

———————————————

Новости распространились с пугающей скоростью. К ужину мне пришлось выслушать три совершенно одинаковых комментария от разных людей:

«Ты серьезно идешь с Флер?!» (Тео, с выражением крайнего потрясения)

«Ты меня предал, Поттер» (Блейз, трагично приложив руку к сердцу)

«Как ты это провернул?» (Драко, с подозрением)

Последний вопрос, кстати, больше всего отражал мои мысли.

— Я ничего не проворачивал! — в сотый раз повторила я, швыряя себе в тарелку картофель. — Она сама меня позвала.

— Брось, — скептически отозвался Драко. — Чемпионы не зовут кого попало.

— Ну, ты же зовешь, — усмехнулся Тео.

— Мне можно, — фыркнул Драко.

— Неважно, — я устало потерла переносицу. — Давайте просто притворимся, что это не случилось.

— О, конечно! — радостно воскликнул Блейз. — Я прямо сейчас начну притворяться.

— Поттер, ты понимаешь, что теперь все будут на тебя смотреть? — поинтересовался Драко, глядя на меня так, будто я был каким-то редким видом животного.

— Чудесно, — проворчала я. — Именно об этом я мечтал.

На другом конце зала Флер бросила на меня лукавый взгляд и улыбнулась.

Я поперхнулся тыквенным соком. Кто опять налил мне этот дурацкий сок?!

Рядом раздался смешок Блейза. Он явно наслаждался спектаклем.

— Кажется, ты теперь официально обречен, Поттер.