20. Открытые раны.
«Величайшие из заблуждений — это те, что мы создаем сами.»
Все вокруг напоминало сказочный, разноцветный сон. За последние дни трибуны выросли, словно по волшебству, и теперь на них, затаив дыхание, сидели сотни людей. Их взгляды были прикованы к центру загона, где восседал огромный валлийский зелёный дракон.
Маленькая фигурка Флёр Делакур укрылась за выступом камня, готовая атаковать. В палатке она дрожала, сжимая палочку до побелевших костяшек, но стоило выйти на поле — и её спина выпрямилась, подбородок приподнялся, а в глазах зажглась уверенность.
— Не уверен, что это мудрая тактика! — донёсся возбужденный голос Бэгмена. — Близко! Совсем близко! Ох, ну как так можно?! Внимательнее надо! Чёрт! Думал, сейчас схватит!
На трибуне, в отдалении от остальных преподавателей, Северус Снейп щурился, неустанно раздражённый слишком ярким светом. Он с тоской думал, что отдал бы многое, чтобы оказаться где угодно, лишь бы не здесь — не рядом с Дамблдором, не среди толпы, и уж тем более не под палящим солнцем, что безжалостно выжигало и без того скудные остатки терпения.
— Такая храбрая девочка, не правда ли, Северус? — Дамблдор склонился чуть ближе, и его борода задела дощатый настил, цепляясь за щели жесткими, седыми волосками.
— Этот турнир — один большой фарс, — отозвался Снейп, скрестив руки.
Он почти не смотрел на поле. Его взгляд скользил по рядам зрителей, лениво, рассеянно — до той секунды, пока он не осознал, что не видит там одной конкретной фигуры.
Поттера.
Первая мысль: злорадное удовлетворение. Вот наконец-то, впервые в жизни этот мальчишка не лезет в эпицентр событий, а делает что-то полезное — например, исчезает.
Вторая: подозрение.
С каких это пор Поттер мог пропустить столь грандиозное зрелище?
И третья — самая тревожная. Едва ощутимая вспышка злости, которая ему не принадлежала.
— Где Поттер? — спросил он вслух, не обращаясь ни к кому конкретно.
Снейп снова осмотрелся, чуть приподнялся со своего места, хмурясь всё сильнее с каждой секундой. В груди закрутился знакомый, глухой ком тревоги.
Он не стал медлить. Потянулся к невидимой нити, что связывала его с мальчишкой, и едва ощутил, как где-то далеко, вне поля зрения, разгорелся настоящий ураган эмоций.
Ссора.
Опасность.
Чужая боль обожгла кожу сквозь ткань мантии.
Снейп резко поднялся. В мгновение ока он пересёк трибуну, расталкивая препятствия на пути. На периферии сознания он уловил чужой взгляд — холодный, оценивающий. Грюм.
Его магический глаз вращался, и Снейп почувствовал, как он буквально вгрызается в то место, где под одеждой пряталась клеймённая кожа.
Северус сжал руку в кулак и, даже не оборачиваясь, шагнул вниз, в проход.
Если Поттер снова умудрился найти приключения, их разбор придётся отложить.
Сначала — разобраться, с чем именно он столкнулся.
Заклинания впивались в стены подземелий, рассыпая камни в пыль, разрывая воздух свистом и вспышками. Обломки летели во все стороны, завеса оседающей пыли скрывала нас друг от друга, и я использовала её как могла.
Морган была слабее Мора. Но опыт... Чёртов опыт.
Она двигалась уверенно, размеренно, с ленивой грацией хищника, позволявшего себе играть с добычей. Её голос, полный насмешки, плыл сквозь дымку пыли, впивался в разум, выискивая слабое место. Она хотела вывести меня на эмоции, заставить атаковать бездумно, без защиты, чтобы подловить на ошибке.
Я знала это. Но это не делало её слова менее раздражающими.
Летние тренировки дали мне стойкость, но не угасили огонь, не погасили инстинкт рвануться вперёд, разорвать дистанцию и уничтожить её, как только она посмела ранить моего друга.
— Харриет, ты нужна мне живой, зачем всё это? Просто сдайся, — лениво протянула она.
Я стиснула зубы. Её голос всё ближе. Пыль завихряется от движения, затем с силой ударяет в стену. Это уже моё заклинание. Обломки сыплются, но я не слышу крика боли.
— Откуда ты вообще знаешь, что я Харриет?!
Я перекатываюсь в сторону, едва увернувшись от вспышки, что с треском разнесла место, где я была мгновение назад. Взмах палочки — и из разломанной двери вырывается поток щепок, летящий прямо в её силуэт.
На том конце коридора зашипели, но я не успеваю ощутить даже секунды триумфа.
— Я многое знаю, — тянет она. — Например, что Лорд за твой побег убил Питера Петтигрю. Не жалко друга отца? Совесть не мучает?
Она пыталась выманить меня голосом, определить, где я, но пространство было слишком тесным. Классы, коридор, закрытая дверь, за которой я заперла Тео. Думай.
— Он был таким же другом моему отцу, как ты для меня мать!
Я зажмуриваюсь.
С палочки срывается ослепляющее заклинание.
Вспышка, раскалывающая тьму, обжигающая глаза даже через закрытые веки.
Я слышу вскрик боли.
Не её. Свой.
Рывок. Слишком поздно.
Короткий, обжигающий резак рассекает плоть. Крик застревает в горле. Я отшатываюсь, зажимая бок, чувствуя, как кровь горячей струёй пропитывает мантию.
Только бы не лёгкое. Только бы не...
— Глупая девчонка, — голос Морган полон веселья. — Удивительно, что ты вообще выжила до этого момента.
Она двигается быстро. Слишком быстро.
Я вскидываю палочку.
— Expulso!
Она блокирует.
Я пячусь назад. Её взгляд встречает мой, в нём сверкает предвкушение.
— Ты мне интересна, Поттер, — усмешка. — Не разочаруй меня.
И бой продолжается.
Боль мешает сосредоточиться.
Морган больше не забавляется. Её атаки становятся агрессивнее, точнее, мощнее. Я не уверена, что смогу продержаться дольше.
Но потом...
Металл скребёт камень.
Звук шагов.
Глубокий голос, пробирающийся сквозь гул адреналина:
— Поттер!
И мир снова переворачивается.
— Чёрт бы вас побрал, профессор, — рычу я, но не понимаю, кому именно из них.
Я не выстою против двоих. Против одной Морган я едва держусь, прижимая ладонь к окровавленному боку, чувствуя, как тёплая жидкость сочится сквозь пальцы. В висках стучит боль. Грудь сжимает так, что каждое движение даётся с трудом.
И сколько бы Снейп ни говорил, что он на моей стороне, я не могу ему доверять. Ещё нет. Верить в альтруизм и бескорыстие человека, который прожил жизнь среди змей, — глупо.
Цепочка от Тео тяжело лежит на шее. Я могла бы использовать её прямо сейчас, уйти, разобраться с раной позже. Но что будет с ним, если я исчезну? Морган не забудет. И не простит.
— Северус, — её голос скользит, словно змея по гладкому камню. — Пришёл помочь? Не волнуйся, Поттер уже едва дышит.
Я сжимаю зубы.
— Он нужен Лорду живым, если ты не забыла, — Снейп произносит это тихо, но голос его впивается в кости, разъедает кожу.
— Живым. Но про целого никто не говорил.
Она смеётся. Это предупреждение.
Я вижу движение кончика её палочки — быстрое, почти неуловимое. Влага в воздухе сжимается, с хрустом превращаясь в ледяные острия, и прежде чем я успеваю отреагировать, они летят прямо в меня.
Высшая трансфигурация.
До такого я ещё не доросла.
Но я умею отражать.
Взмах. Вспышка.
Мой щит поднимается, пылая алым, выжигая кислород, потрескивая, разбрасывая искры. Ещё секунда, и я задыхаюсь от жара.
— Профессор, если то, что вы обещали, правда, сейчас самое время это доказать, — говорю я безлично, чтобы каждый понял мои слова по-своему.
Я чувствую, как воздух начинает дрожать.
И затем он разрывается.
Грохот. Оглушающий. Давящий.
Пыль поднимается вихрем, окутывая нас с головой.
Я надеюсь.
Я надеюсь, что Снейп не лгал.
Но сил больше нет.
Я падаю на колени в лужу собственной крови. Слишком много крови.
По крайней мере, я умру раньше, чем попаду в руки Лорду.
Пусть удавится.
———————————————
Как страшно открывать глаза, когда не знаешь, куда в этот раз забросила тебя судьба.
Где я? Чем всё закончилось? Открою ли я глаза в окружении Пожирателей? У ног Лорда?
Но если я ещё жива, значит, его здесь нет. Он не стал бы ждать, пока я приду в сознание. Он убил бы меня сразу — так же, как когда-то попытался убить ребёнка в кроватке. Лежачего он не пожалеет. Он пнёт.
Я пытаюсь пошевелиться — и сразу же прокусываю губу от боли. Тело разбито до последнего остатка сил. Даже с увеличенным резервом мне не хватило мощи. Рука сама собой тянется к боку, и пальцы замирают на бинтах.
Никакой одежды. Никакого барьера.
Теперь все знают.
Я не смогла сдержать обещание. Два года. Всего два года, и вот оно — раскрылось, прорвалось наружу вместе с моей кровью. Лорд вернулся, и мой секрет больше не в безопасности. Я слишком слаба. Я не справилась даже с одним Пожирателем.
Надо было уехать, когда она предлагала.
С усилием, через затвердевший страх, я приоткрываю глаза. Нет смысла бояться того, что уже случилось.
Темно. В комнате тихо.
Тёплое пуховое одеяло, балдахин, тяжёлый, словно ночная мгла. Просторная постель. В воздухе стоит терпкий запах лекарств, но это точно не больничное крыло. Здесь пахнет кровью, моей кровью, воском свечей и пылью. Неправильный уют, который почему-то не пугает, но я всё равно кутаюсь в ткань, будто она может защитить.
И всё же что-то не так.
Я чувствую это.
Незримый взгляд прожигает кожу, не касаясь её. Кто-то здесь. Кто-то наблюдает.
— Спасибо, — мой голос звучит хрипло, но тишину всё равно разрывает.
Я не вижу его, но чувствую.
Сомнение. Гнев. Страх.
Эти эмоции имеют вкус. Густой, терпкий, горчащий язык.
— Тео... он в порядке?
Я не могу даже думать о том, как меня отмывали, как перевязывали, как залечивали раны. В голове только одно — Тео тоже был ранен. Я бросила его там.
Молчание.
А потом — голос.
Хриплый, будто выжженный изнутри.
— В порядке.
Я моргаю, всматриваясь в полумрак.
Кресло в углу. Темная фигура в его глубине. Он не двигается, не выходит из тени.
Но я чувствую его.
Молчание тягучее, затхлое, как воздух в старых склепах. Оно врывается мне под кожу, оседает на рёбрах, сковывает грудную клетку.
Снейп.
Я знаю, что это он. Знала с самого начала.
Его присутствие тяжёлое, как гром перед бурей. Он не шевелится, но я всё равно чувствую его — сидит в этом чёртовом кресле, спрятавшись в темноте, смотрит.
— Где я?
Слова срываются с губ тише, чем хотелось бы.
Тишина.
Я различаю, как он дышит. Ровно, отрывисто.
— В безопасности.
Безопасность. Слово, которое в последнее время мне ничего не говорит.
Я пробую сесть. Глупая, глупая идея. Тело сразу же откликается болью, резкой, выжигающей, и я срываюсь на короткий стон. Пальцы судорожно сжимают одеяло, ногти впиваются в ткань. Чёрт.
Стук.
Я вздрагиваю.
Снейп отставляет чашку. Кажется, он тоже сжимает что-то в руках.
— Ты не можешь вставать, Поттер.
Я усмехаюсь. Губы дрожат.
— Обычно вы рады, когда я не могу никуда пойти.
Он не отвечает.
Я жду.
Но ничего не происходит.
И это... хуже всего.
Я не хочу этого молчания. Не хочу этой темноты, его взгляда, который чувствую кожей.
— Вы меня спасли.
Заявление, а не вопрос.
— Да.
Признание.
Не знаю, чего я ожидала.
Я закрываю глаза, выдыхая. Боль внутри уже не такая резкая, но это затишье перед новой вспышкой.
— Почему?
Я не уверена, что он ответит.
Но он отвечает.
— Ты должна была выжить.
Не "ты должна была жить".
Выжить.
— Вы бы поступили так с любым студентом?
Ещё одна пауза.
— Да.
Я вжимаюсь в подушку, силясь разобрать, что я слышу в его голосе.
Но он снова молчит.
И мне остаётся только лежать, ловя обрывки чужих эмоций в темноте.
— Что теперь?
Я вкладываю в эти слова всё, что хотела бы спросить. Что теперь, когда вы знаете, что я девушка? Вы расскажете? Как вы объясните это Лорду? Где сейчас Морган? Что будет дальше? Что? Что? Что?!
Моё дыхание срывается. Я не плачу, не впадаю в панику, не позволяю ужасу сжать горло. Это просто короткий приступ. Просто боль, просто усталость, просто страх, который я не имею права показывать.
Я чувствую его эмоции через связь. Растерянность. И это пугает меня сильнее всего.
— Теперь... — он делает вдох, в комнате слышен только тихий скрип обивки кресла под его пальцами. Будто бы он сдерживается.
— Теперь мне нужно сходить к Дамблдору, чтобы сообщить о вашем состоянии, Поттер.
— Не говорите ему. Пожалуйста, не говорите.
В моём голосе — мольба. Я знаю, что не имею права просить об этом, но что мне ещё остаётся?
Он замирает в дверном проёме. Я вижу, как его голова опускается, как длинные пряди волос скрывают лицо.
— Уверен, что директор и так был в курсе. — Голос звучит странно. Сухо. Напряжённо. — Только я здесь... оставался в неведении.
Он обрывается. Я чувствую, что он хотел сказать нечто другое.
— Пожалуйста.
Я пытаюсь подняться с постели — и тут же падаю обратно, сжимая зубы от боли.
Проклятье! Почему магия не могла исцелить меня сразу?!
Снейп тяжело вздыхает. Его пальцы сильнее сжимают дверную ручку.
— Лежите смирно, Поттер.
В его голосе раздражение, усталость. Но не холод.
— Рана нанесена проклятым оружием. Она не лечится магией.
Он говорит это так, будто это что-то само собой разумеющееся. Будто бы я должна была это знать. Будто бы в этом нет ничего страшного.
Но я чувствую.
Я чувствую, как рана тянет из меня силы, как горячее жжение под бинтами разрастается, пульсируя в такт сердцебиению.
Это не обычная рана.
— Что это значит? — я цепляюсь за его слова, срываюсь на шёпот.
Он не отвечает.
Я слышу, как он стискивает зубы, прежде чем заговорить снова:
— Значит, вам понадобится время.
Он всё ещё не смотрит на меня.
— Сколько?
— Столько, сколько потребуется.
Я закусываю губу. Не нравится мне этот ответ. Не нравится совсем.
— Так что же теперь, профессор? — я намеренно давлю на последнее слово.
Он не двигается.
Я ощущаю, как его магия трепещет в воздухе — он злится. На меня? На себя? На весь этот фарс?
Но когда он наконец поворачивается, лицо его снова — непроницаемая маска.
— Теперь вы отдыхаете. И помалкиваете.
Я ухмыляюсь, даже сквозь боль.
— Как же так, профессор, я думала, вы любите мои комментарии.
В уголке его губ дрожит едва уловимое движение — то ли нервный тик, то ли ухмылка, которой так и не позволили появиться.
— Я бы за них снял с вас баллы, если бы мог.
Он поворачивается к двери, но прежде чем уйти, замирает на полшага.
Я вижу, как сжимается его кулак.
— Отдыхайте, Поттер.
И он уходит.
А я остаюсь лежать, в комнате, пропитанной воском, кровью и ощущением, что я снова что-то потеряла.
———————————————
(От лица Северуса Снейпа)
Морган исчезла.
Я знал это ещё до того, как перешагнул порог кабинета.
Дамблдор сидел в своём кресле, сцепив пальцы и глядя на меня поверх очков-половинок. Чайник на его столе выпускал ленивые облачка пара, а сама обстановка выглядела пугающе спокойной.
— Грюм забрал её? — спросил я, не садясь.
— Да, — кивнул директор, словно это был рядовой случай.
Но это не было рядовым случаем.
— И где же он сейчас?
— На связь не выходил.
Я стиснул зубы.
— Вы понимаете, что это значит?
— Это значит, что наш дорогой Аластор либо слишком увлёкся своим служением правосудию... либо его что-то задержало.
Он не сказал «кто», но имя повисло в воздухе само собой.
Я скрестил руки, не давая гневу взять верх.
— Великолепно. Всё под контролем, как всегда.
— Ты сам настоял на том, чтобы её убрали, Северус, — мягко напомнил он.
— Я велел её забрать, — отчеканил я. — Я не велел мракоборцу, у которого подозрительно высокий процент мёртвых пленников, делать то, что он делает лучше всего.
Дамблдор вздохнул и слегка наклонился вперёд, разглядывая меня поверх сцепленных пальцев.
— Уверен, что с мистером Ноттом всё в порядке?
Я моргнул, но не изменился в лице.
— Он уже выписан.
— Да, и я хотел бы, чтобы ты его проведал.
— Если он здоров, то зачем?
— Северус, мальчик только что оказался в центре нападения. Вряд ли он расскажет что-то мисс Грейнджер или мистеру Малфою. Да и кто, если не его декан, должен убедиться, что он в порядке?
Мне не понравился тон его голоса.
— Хорошо, — процедил я.
— А Поттер?
Имя прозвучало между нами, как раскат грома.
Я знал, что он спросит.
— Всё ещё в моей гостиной. В ближайшее время останется там.
— Долго ли?
— Столько, сколько потребуется.
— Надеюсь, что ему не слишком тяжело в одиночестве.
Что-то в его голосе...
Что-то, чего я не мог понять.
Мои пальцы непроизвольно сжались на рукавах мантии.
— Ему лучше не тревожиться о таких пустяках.
— Возможно, стоит отправить к нему мадам Помфри?
— Нет.
Дамблдор медленно наклонил голову.
— Нет?
Я выдержал его взгляд.
— Я справлюсь сам.
Тишина.
— Северус... — начал он, но я прервал его.
— Он не встанет с постели ближайшие дни. Этого достаточно?
Директор продолжил смотреть на меня с тем же выражением, с каким всегда смотрел, когда пытался читать меня, как открытую книгу.
— Ты злишься, — сказал он.
— О, и за это я должен благодарить вас?
— Ты злишься не из-за меня.
Я стиснул зубы.
— Если у вас нет ко мне больше вопросов, директор, я займусь мистером Ноттом.
Он отпустил меня без возражений.
Но я чувствовал его взгляд в спину, пока закрывал за собой дверь.
———————————————
Мир дал трещину.
Не сразу.
Сначала он просто пошатнулся — будто фундамент под ногами вдруг стал зыбким, как болотная жижа.
Затем трещина поползла дальше, разрастаясь, раскалывая всё, что я знал, на осколки.
Поттер — девушка.
Пятнадцать лет. Пятнадцать лет я жил в заблуждении.
Как?!
Как я не заметил?
Ведь всё было перед глазами — даже неуклюжие маскировочные чары, которые, будучи менее занятым и слепым идиотом, я должен был разгадать ещё в первый год.
Но хуже всего не это.
Хуже всего то, что я теперь не мог не видеть.
Я видел, как она держит голову — с тем же упрямым наклоном, как Лили.
Видел её глаза, полные той же решимости, той же боли.
Слышал её голос. Теперь он больше не звучал в моих ушах отголоском Джеймса Поттера.
Потому что он никогда им не был.
Я сжал пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.
Кто ещё знал?
Дамблдор?
Тео Нотт?
Его отец?
Я шёл к Нотту, но в этот раз не просто за ответами.
Я шёл, потому что мне нужно было хоть что-то реальное. Хоть какая-то стабильность в этом мире, который вдруг оказался не просто перевёрнутым вверх дном, но ещё и вывернутым наизнанку.
Как теперь быть?
Как общаться с Поттер?
Как не видеть в ней Лили?
Как... как вообще продолжать делать вид, что ничего не изменилось?
———————————————
— Как Гарри?!
Первое, что я слышу, стоит переступить порог гостиной Слизерина.
Воздух тяжёлый, пахнет перегретыми факелами, воском и напряжением. Сегодня тут слишком много народу. Гораздо больше, чем должно быть.
Я замечаю студентов из других факультетов, мельком ловлю Грейнджер под руку с Крамом — странное зрелище, но не более странное, чем тот факт, что мой мир этой ночью треснул по швам.
Я задерживаю взгляд на Грейнджер. Она сжала пальцы на предплечье Крама, но её глаза, тёмные в полумраке, ищут меня.
Я делаю шаг вперёд.
— Время давно после отбоя. Разойдитесь.
Тишина.
Разочарованный вздох прокатывается по толпе, но никто не двигается.
Глупцы.
— Профессор, пожалуйста, просто скажите, как он?
Он.
Проклятье.
— Поттер пришёл в себя.
Я вижу, как ко мне тут же тянется вереница этих... самозваных друзей, её друзей.
Я поднимаю руку.
— Никаких посещений.
Вы меня раздражаете. Все до единого.
— Мне нужно повторять?
Грейнджер ловит мой взгляд, сжимает губы. Я чувствую — она не хочет уходить.
Но уходит.
За ней, нехотя, остальные.
Остаются только гости Дурмстранга — теперь под моим крылом. Каркаров пропал.
А мне нужно идти туда, где она жила годами.
Я знал, что эта сцена будет меня раздражать.
Но не думал, что настолько.
Поттер — в девичьем теле — годами спала в одной комнате со Слизеринцами.
Я смотрю на эти чёртовы кровати.
Близко.
Слишком близко.
Мои зубы скрипят.
Это всё неправильно.
— Это сундук Поттера?
Нотт кивает.
Я открываю.
Мне нужны вещи. Её одежда испорчена.
Но стоит поднять крышку, как пальцы холодеют.
На дне — книга.
Я чувствую её, прежде чем вижу.
Тьма.
Чары пробиваются, как едкая горечь в воздухе.
Я беру книгу.
Открываю.
Чёрная магия.
Ублюдок.
Глупая, безрассудная девчонка.
Я должен идти обратно.
Я должен её разнести.
Но тут Нотт.
— Гарри... он сильно пострадал?
Я поднимаю взгляд.
Он не смотрит на меня.
— Я ничего не смог сделать. Он просто выкинул меня с поля боя. Так себе из меня друг.
Он опускает голову.
А я сжимаю в пальцах ткань из сундука Поттер.
Я заберу всё, а Поттер узнает, что такое страх.
Нотт стоит передо мной, ссутулив плечи, будто ожидает приговора.
— Так себе друг, говоришь? — мой голос звучит ровно. Слишком ровно.
Он кивает, но не поднимает глаз.
— Ты мог бы погибнуть, если бы остался.
Тео сжимает кулаки.
— Но не погиб.
— Благодаря Поттеру.
Я смотрю на него.
Долго.
Нотт выдерживает мой взгляд, но в глазах его нечто колеблется.
Он знает.
Он знает, но что именно?
— Ты хотел поговорить.
Он мотает головой.
— Нет, всё уже неважно.
Я не верю.
Но не давлю.
Мне и без того хватает головной боли.
— Вы не скажете ему, что я приходил?
— Я вообще скажу Поттеру меньше, чем он заслуживает.
Нотт хмурится, но не спорит.
Моё внимание снова возвращается к книге.
Я почти слышу, как страницы перешёптываются между собой.
Что ещё скрывает Поттер?
Я беру сундук целиком.
Нотт смотрит на меня с тревогой.
Но не говорит ни слова.
Я выхожу, не оборачиваясь.
———————————————
Где-то за углом раздаётся смех.
Я сворачиваю и вижу двух девушек из Рейвенкло.
Они сидят в нише окна, и болтают ногами, как беззаботные дети.
Я презрительно фыркаю и иду дальше.
———————————————
Коридоры тянулись бесконечно, каменные плиты под ногами дышали холодом, а в тенях угадывались призрачные силуэты прошлого. Темнота здесь была вязкой, почти осязаемой, и с каждым шагом она цеплялась за подол мантии, будто пыталась удержать.
Но удерживать было нечего — мои мысли застряли в другом месте. В том, где на постели, забрызганной кровью, лежала не мальчишка.
Лежала Лили.
Лили, но не Лили.
Те же скулы, те же тонкие черты лица, что всегда скрывались за нелепыми очками. Тот же подбородок, слишком упрямый, и нос, который она сморщивала при каждом остром слове. Всё это — от неё. От той, кого я потерял.
Но глаза.
Глаза были его.
И я хотел выцарапать их из своей памяти.
Как я мог этого не увидеть? Как мог пройти мимо, не догадаться, не почувствовать?!
Дамблдор знал. Разумеется, знал.
Малфой, возможно, тоже.
Нотт?
Грейнджер?
Я не люблю загадок, ответы на которые держат от меня под замком. Ненавижу, когда мне лгут.
Но больше всего я ненавижу Поттеров.
Особенно этого.