17. Лето, карты и борьба.
До возвращения в школу оставалась около недели. Последняя тренировка за лето. Последний шанс проверить себя.
Тело больше не кричало от боли — оно привыкло, подстроилось, стало выносливее. Я же чувствовала себя... иначе. Словно что-то глубоко внутри перегорело, оставив после себя только холодную решимость.
— Уже лучше. Еще раз.
Голос Мора был ровным, но я чувствовала — он недоволен.
Мы двигались молча, без лишних слов. Лишь вспышки магии, отраженный удар, скольжение металла по металлу. Он подначивал, а я больше не огрызалась, как прежде. Словно утомилась от самой себя.
— Если ты собрался жалеть меня, то я вернусь к манекенам, — без эмоций произнесла я, делая шаг в сторону.
Миг — и рядом с моим ухом просвистело лезвие. Кинжал врезался в стену позади, оставляя после себя звонкое эхо.
Я замерла.
Затем медленно обернулась, прищурившись, и склонила голову к плечу.
— Чуть правее — и ты бы осталась без уха, — заметил Мор, растирая запястье с другим кинжалом.
— Значит, не зря тренируюсь, — усмехнулась я, и все снова закрутилась.
Теперь не было слов. Не было палочек.
Только бой.
Мы сходились и расходились, а металл в наших руках пел свою песню. Всплески магии резонировали, сталкивались, отталкивали нас друг от друга, но мы снова сближались.
Шаг влево.
Уклон.
Разворот.
Клинок вверх, по касательной.
Я почти задела — почти! — когда меня внезапно вышибло из равновесия.
Обычный, магловский удар в рёбра.
Я выдохнула с глухим хрипом и осела на пол, крепко сжимая рукоять кинжала.
— Чёрт, — выдавила я, поднимая голову.
— Ты же просила не жалеть, — напомнил Мор, нависая надо мной и протягивая руку.
Я стиснула зубы, ухватилась за его запястье и встала, всё ещё не в силах толком вдохнуть.
— Спасибо... что не по лицу, — прохрипела я.
Мор усмехнулся, но не ответил. Вместо этого его пальцы легли мне на рёбра, и я почувствовала, как внутрь разливается тепло. Жаркая магия просочилась под кожу, проникла в мышцы, обволакивая внутренности. Где-то внутри что-то щёлкнуло, слилось воедино — и я наконец смогла вдохнуть.
— На твоём лице уже хватает шрамов, — заметил он.
Я коснулась пальцами лба.
— Кстати, о них... Разве нельзя избавиться от этого?
Мор покачал головой:
— Не от такого шрама. Тебе мало очков?
— Нет. Просто... это не то напоминание, которое хочется хранить в памяти.
От очков мы действительно избавились... но, к сожалению, не навсегда. Камень, что подарил мне Мор, работал, словно батарея — его нужно было заряжать целую неделю, чтобы затем столько же оставаться зрячей.
В первый день, когда я осознала, что могу видеть без толстых стёкол перед глазами, меня захлестнула эйфория. Я едва не прыгала от радости.
Но восторг длился недолго.
Мор быстро остудил мой запал, холодно пояснив, что эффект не вечен.
Мы вышли из зала, направляясь в сторону гостиной. Меня уже ждала стопка домашней работы, заботливо подготовленная Дадли.
— Дадс, завтра поедем домой, — сказала я, плюхаясь рядом с кузеном на диван. — Твоя Лиз, может, ещё ждёт тебя.
Дадли тут же покраснел до корней волос.
— Издеваешься над первой любовью кузена?
Я засмеялась.
Интересно, а каково это — любить кого-то?
— Никакой любви нет. А вот почерк у нас разный, так что лучше перепиши свою домашку, — проворчал Дадли, вырывая лист из моих рук.
Я фыркнула, но спорить не стала.
— Да, займись делом, — вмешался Мор. Его голос был ленивым, но взгляд — пристальным. — Вечером ты должна быть готова.
Я подняла голову от разложенных передо мной листов, недоуменно нахмурилась.
— Что? Сегодня? — я поморщилась, вспоминая весь день, полный тренировок. — Мор, я устала. И вообще, сомневаюсь в этой затее.
— Сегодня, — в его голосе не было места сомнениям. — Мы уже все обсудили. Не заставляй меня повторять.
Я открыла рот, готовая возразить, но он даже не стал дожидаться ответа — просто развернулся и ушёл, оставив меня с Дадли.
Я шумно выдохнула и уткнулась лицом в сложенные ладони.
— Значит, домашняя работа... — пробормотала я обречённо.
***
Ритуальный зал встретил меня привычным холодом камня и затаившейся в воздухе энергией. Я чувствовала её всем телом — она трепетала в воздухе, текла по стенам невидимыми потоками.
Мор утверждал, что за год я достаточно растянула своё магическое ядро, и теперь оно примет новую порцию силы гораздо проще. Но мне было трудно в это поверить. Да, я стала сильнее. Да, теперь я могла выдерживать нагрузки, которые раньше просто раздавили бы меня. Но я помнила, что произошло после первого ритуала. Я помнила, как от одного неосторожного движения предметы разлетались в пыль, как магия буквально выплёскивалась из меня, не подчиняясь.
А школа начиналась через неделю. Мне не хотелось рисковать тем, что я появлюсь там в нестабильном состоянии.
— Что сегодня? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Uruz. Сила и мощь, — ответил Мор, не поднимая глаз от своих записей.
Он уже разложил подношения на алтаре в центре комнаты: связки сушёных трав, чашу с пеплом, кости птиц и сосуд с густой, тёмной кровью.
— Она сделает тебя сильнее не только магически, но и физически, — продолжил он, скользнув по мне взглядом. — Тело мы подготовили, так что ты почти не заметишь разницы.
Я наблюдала, как он начал чертить знаки углём. Они казались резкими, но точными, складываясь в сложный узор. Я вспомнила, как Снейп тогда рисовал их мелом — тонкие линии, идеальные по геометрии.
Ритуал Мора ощущался иначе. Он был древнее. Темнее.
Но я уже давно знала: даже простым бытовым заклинанием можно искалечить, а Авадой — избавить от мук. Всё зависело от намерения.
А этому человеку я предпочитала верить.
— Готова? — спросил он, наконец отрывая взгляд от алтаря и встречаясь со мной глазами.
Я вдохнула, подавляя сомнения.
— Да.
Мор кивнул, будто не сомневался в ответе, и сделал приглашающий жест в центр начерченного узора.
Я шагнула внутрь круга, чувствуя, как магия в воздухе начинает завихряться. Она трепетала на границе, словно распознавая меня, изучая.
— Встань прямо. Закрой глаза. Дыши ровно.
Я подчинилась, хотя сердце билось чаще, чем хотелось бы. Ритуалы — это не дуэли, не боевые заклинания. Их нельзя взять под контроль силой воли и молниеносной реакцией. Здесь всё подчинялось правилам, течению магии, в которое нужно было влиться, а не пытаться подмять под себя.
Я чувствовала, как Мор перемещается за пределами круга, как магия откликается на его движения, послушная, прирученная.
Первым он поднёс к губам чашу с кровью.
— Anima uruz, fortitudo sanguinis.
Его голос звучал низко, почти шёпотом, но слова отзывались эхом в воздухе.
Я знала, что означают эти слова. Душа уруз, сила крови.
Силой воли подавив тремор в пальцах, я протянула руки, и он вложил в них чашу. Жидкость внутри была густой, тёмно-багровой, почти чёрной в полумраке зала.
— Пей.
Я сглотнула. Это было не первое испытание, но ощущение, что я снова ступаю за грань, не отпускало.
Я поднесла чашу к губам и сделала глоток.
Тепло разлилось по горлу, а потом ударило в грудь, пробегая по венам. Тело вздрогнуло, но я не разжала пальцы. Чужая магия, древняя, чуждая, пыталась вплестись в мою собственную, но ядро её узнавало.
Я закрыла глаза, позволяя процессу идти.
Мор продолжил.
Следом за кровью пошла зола — пепел древних рунных табличек, истёртых временем.
— Terra memoria, radix potentiae.
Память земли, корень силы.
Я чувствовала, как тепло в груди становится горячее, как мускулы под кожей наливаются силой, как лёгкость растекается по телу, заменяя усталость.
Воздух в зале сгустился, наполняясь энергией.
Потом пришли кости.
Они осели в чаше с пеплом, пропитываясь магией.
— Osseus vinculum, uruz firmitas.
Костная связь, крепость уруз.
Я ощущала, как вокруг меня мерцают линии узора, гудят в резонансе с моим телом.
— Почти всё, — голос Мора стал тише, как будто приходил издалека. — Последний шаг.
Я почувствовала его пальцы на своём запястье. Они были холодными.
Потом — боль.
Едва ощутимый разрез, не глубже царапины.
И капля крови, падающая в чашу.
Ритуал принял меня.
Магия взорвалась.
Я открыла глаза — и мир на мгновение качнулся, окрасившись в другие оттенки.
Я видела линии силы, тянущиеся через пространство, дыхание самой магии, заключённое в этом месте.
Это чувство было...
Оно было правильным.
Мор смотрел на меня, не задавая вопросов.
— Как ты себя чувствуешь?
Я вдохнула.
Сильнее.
— Хорошо.
***
— Дадличка, что же это?! — Петунья вскрикнула почти сразу, как мы переступили порог дома. Она прижала обе руки ко рту, будто перед ней разверзлась страшная картина. Впрочем, посмотреть было на что. За лето изменилась не только я.
— Мама... — устало пробормотал Дадли, словно уже знал, что его ждёт.
— Они тебя совсем не кормили?! Господи, какой ты худой!
Она почти плакала, пока дядя Вернон с недовольным сопением затаскивал наши чемоданы в дом. Полная конспирация. Мы ведь были в лагере.
Дадли, краснея, отбивался от матери, которая пыталась ощупать его всего и везде, постоянно вскрикивая, будто наткнулась на доказательство злодеяний. И кузен, надо признать, действительно изменился. Он вытянулся (непонятно в кого, учитывая габариты родителей), но главное — он похудел. Тренировки со мной в зале и отсутствие бесконечной стряпни тётушки Петуньи сделали своё дело. Теперь это был вполне себе симпатичный парень, и Лиз будет кусать локти, если его не дождалась.
Пока они занимались воссоединением семьи, я бросила короткое «Я наверх» и отправилась в свою комнату.
Мне было нужно только одно — нормальный отдых.
Я толкнула дверь плечом, бросив сумку у кровати, и без сил рухнула лицом в подушку. Всё. Ни магии, ни тренировок, ни разговоров о выживании — просто несколько часов полного ничегонеделания.
Закрыв глаза, я глубоко вдохнула знакомый запах своей комнаты. Пахло немного пылью, но всё было моим.
Жаль, что даже такие простые моменты теперь не могли длиться долго.
Через пару минут дверь открылась без стука.
— Ты ведь не собираешься спать весь день? — Дадли уже стоял в проходе, опершись о косяк.
— Могу и весь год, — пробормотала я в подушку.
— Ну уж нет, ты обещала мне помочь!
Я нехотя повернула голову.
— С чем?
— С Лиз.
...Ну вот. Только я начала забывать, что у моего кузена теперь насыщенная личная жизнь
— Ты уверен, что она тебя ждала? — я приподнялась на локтях, внимательно наблюдая за ним.
Он поморщился.
— Я... думаю, что да. Может быть. Наверное.
— Убедил, — я закатила глаза. — Ладно, разберёмся, но после сна.
Дадли уже открыл рот, чтобы возразить, но я уткнулась лицом обратно в подушку, давая понять, что разговор закончен.
И на этот раз никто мне не помешал.
***
— Дадли, я всё ещё не понимаю, чем я могу тебе помочь. Я твоё алиби? Группа поддержки?
Этот поход в парк был чем-то новым для меня — не побег, не тренировка, не борьба за выживание, а просто прогулка. Однако вмешиваться в личные дела брата? Ладно, лезть не в своё дело я любила, но не до такой же степени. Если бы это был налёт на банк — вопросов бы не возникло, но тут... Моих знаний точно не хватит даже на приглашение в кино.
Парк встретил нас гулом голосов, среди которых я сразу узнала шумных близнецов. Грэм и Крэг носились по песчаной площадке, обстреливая друг друга из водяных пистолетов. Судя по их мокрым футболкам и взъерошенным волосам, они сражались уже давно. Я мысленно закатила глаза. Я попала в детский сад. Хотя... может, в моём возрасте это и есть нормальное поведение?
— О, Дадс!
— И Харри!
Воскликнули они одновременно и, как по команде, направили на нас свои «стволы». Я среагировала мгновенно, привычным движением ушла с линии атаки, а вот Дадли повезло меньше.
— Эй! Совсем страх потеряли?! — возмутился кузен, отряхиваясь.
Но близнецов это только насмешило. Они хлопнули друг друга по ладоням, а потом шлёпнули нас по плечам, словно старых друзей.
— Давно вас не было. Мы уже думали устраивать похороны.
— Да, даже плакальщицу искать не пришлось бы, — хмыкнул Крэг, кивая в сторону скамейки.
Я проследила за его взглядом. Лиз сидела там, не двигаясь, но явно поглядывала в нашу сторону. Она не поздоровалась, не сделала попытки встать... с первого взгляда можно было подумать, что ей вообще плевать, но её напряжённые плечи выдавали больше, чем она пыталась показать.
Я развернулась и с силой хлопнула Дадли по спине.
— Вперёд, рыцарь, тебя ждут подвиги. Главное — не перепутай принцессу с драконом.
— Уже? — прошептал он, косясь на меня с явной надеждой на план Б.
Я могла помочь только одним способом: придать скорости для разгона.
***
Кажется, подростковая влюблённость может быть милой и неловкой, но мой взгляд не задержался на этих двоих. Дадли долго собирался с духом, но стоило ему произнести всего пару слов, как Лиз уже расцветала.
А я пошла в сторону качелей, потому что знала — меня там ждут.
— Ну здравствуй, Бродяга, — улыбнулась я, протягивая ладонь.
Тут же поднырнул большой чёрный пёс. Меня накрыло чувство дежавю, но в этот раз оно не несло горечи.
— Решила бросить нас с этими голубками?
— А мы, вообще-то, плотно поужинали!
Близнецы синхронно скорчили кислые гримасы, изображая мучительные страдания. Я криво улыбнулась. Может, мне стоит вести себя именно так в школе, чтобы не выдать свою женскую натуру?
— Разве не надо порадоваться за друзей?
— А нам-то что радоваться? Они теперь будут постоянно вдвоём вот так сидеть, а про нас забудут. Остаёшься только ты.
— Это вряд ли, — я бездумно почесывала за ухом Сириуса, пока он косился на этих двоих, иногда отвлекаясь на мою ласку.
— Да ладно тебе.
— Я вообще не представляю, чем вы обычно занимаетесь. У меня дома только книги и уборка, так что и обсудить будет нечего. Может, присмотрите вариант получше?
— Не-а, мы выбрали тебя.
Крэг с важным видом повысил голос, изображая стук барабанов:
— Мы будем играть в подкидного дурака!
И мне пришлось сдаться.
А спустя пару дураков в лицах моих противников я даже втянулась и начала получать удовольствие. Раздали карты даже Сириусу, и тот лапой толкал нам дополнительные. Так нас и нашли Дадли с Лиз.
— Они должны мне десять фунтов, — с гордостью заявила я, цепляясь взглядом за переплетённые пальцы двоих влюблённых. Внутри что-то кольнуло от нового знания, но тут же растворилось в небытие.
— Да она жульничала! Этот пёс всё про наши карты рассказал, я тебе серьёзно говорю, брат!
Это было очень смешно, потому что было правдой от начала и до конца. Сириус и впрямь подсказывал мне, ему потому и раздали карты, чтобы он сидел на одном месте. До сих пор не понимаю, как он это делал, но я словно улавливала обрывки его фраз в своей голове.
Игру всё же пришлось свернуть, потому что Дадли наконец получил свою награду в виде уединённой прогулки с Лиз, а близнецы, попрыгав вокруг нас ещё пару минут, вспомнили, что обещали вернуться домой до десяти.
— В следующий раз мы тебя точно уделаем, Поттер! — пообещал Грэм, грозя мне картами.
— Конечно, — хмыкнула я, лениво откидываясь на спинку скамейки. — Только дайте знать заранее, чтобы я успела подобрать оправдание вашему поражению.
Они засмеялись, что-то крикнули напоследок и умчались, оставляя меня наедине с Бродягой.
Пёс сел рядом, ткнувшись мокрым носом в моё плечо, а потом вдруг отошёл в тень деревьев. Я знала, что он вернётся уже не на четырёх лапах.
— Ну? Как тебе магловская идиллия? — не оборачиваясь, спросила я.
— Напомнило юность, — отозвался знакомый хрипловатый голос, и я почувствовала, как рядом опустился Сириус.
Я повернулась к нему и не смогла сдержать улыбку.
— Учитывая твою юность, я удивлена, что ты не предложил им ограбить магазин со сладостями.
Он усмехнулся, растрёпывая и без того взлохмаченные волосы.
— Не было подходящего магазина.
Мы помолчали.
Где-то вдалеке звучали голоса прохожих, раздавался смех детей, играющих на площадке, а надо мной шумели кроны деревьев. Всё было мирно, спокойно...
Но стоило мне взглянуть на Сириуса, как внутри что-то сжалось.
— Ты следил за мной? — тихо спросила я, и он тоже посмотрел на меня.
— Конечно.
— Зачем?
Он вздохнул, глядя вперёд.
— Потому что я твой крестный. И я не хочу терять тебя снова.
Слова прозвучали слишком серьёзно, слишком прямо. Я почувствовала, как горло сжалось.
Сириус склонил голову набок, разглядывая меня.
— Ты выросла.
— Ты так говоришь, будто мне сто лет.
— Ну, знаешь, для человека, который в прошлом году не знал, как вести себя на свидании, ты и впрямь стала взрослее.
Я закатила глаза.
— Это не свидание, это миссия по выживанию Дадли.
— Конечно, конечно.
Я пихнула его в плечо, но он только усмехнулся.
— А если серьёзно, Харриет... Ты ведь и правда изменилась.
Я отвела взгляд.
— Все меняются.
— Да, но ты... — он замолчал, словно подбирая слова, а потом тихо, почти на грани слышимости, добавил: — Что с тобой случилось этим летом?
Я сжала пальцы, ощущая, как ногти впиваются в ладони.
Не сейчас.
Не время.
— Всё в порядке, — отозвалась я с лёгкой улыбкой, зная, что он не поверит, но всё же надеясь на чудо.
Сириус долго смотрел на меня, будто пытаясь прочесть между строк то, что я не говорю вслух. Потом тяжело выдохнул и убрал прядь волос с лица.
— Нюниус сказал, что ты смогла сбежать.
— Кто?
— Ню... Снейп, — Сириус поморщился, словно попробовал на вкус что-то неприятное. — Не обращай внимания, старая привычка.
Я нахмурилась.
— Я была у... кое-кого, — уклончиво ответила я, не зная, сколько стоит рассказать и почему до сих пор продолжаю скрывать своё знакомство с Мором.
Сириус пристально смотрел на меня, ожидая продолжения, но я молчала.
— Знаешь, я понимаю, что меня слишком долго не было в твоей жизни. Ты не обязана делиться со мной, — он помедлил, подбирая слова, — но...
Он так и не закончил.
— Я верю тебе, Сириус, — тихо сказала я. — Просто... не знаю. Он пришёл, когда мне было девять. Научил меня магии, рассказал правду, защищал. Он делает это до сих пор.
— А он говорил, зачем?
— Говорил, — выдохнула я, наблюдая, как мои пальцы теребят рукав рубашки. — Он ненавидит Волдеморта. И верит, что только я смогу его победить. Поэтому... поэтому он хочет помочь мне выжить.
Мы оба замолчали.
Я уложила подбородок на колени, обняв ноги. На улице было тепло, но меня пробирал холод. Словно это лето не просто изменило меня, а вытянуло изнутри что-то важное, сделав пустой и звенящей.
Куртка Сириуса опустилась мне на плечи.
Я закуталась в неё, даже не задумываясь, просто принимая тепло как нечто само собой разумеющееся.
— Его зовут Мор, — сказала я, поворачивая голову, надеясь увидеть в глазах Сириуса хоть каплю узнавания.
Но там было только напряжённое молчание.
Сириус Блэк не знал этого человека.
Никто не знал.
Даже я.
— Почему Снейп был там? — наконец задала я вопрос, что мучил меня всё лето.
Он пытался отвлечь Лорда, я это видела, но он там был. Стоял перед ним, покорно склонив голову, говорил мягко, сдержанно, как слуга перед господином. Но при этом — привычно гордо.
Меня разрывало от противоречий.
Снейп мог найти меня по связи. Он мог притащить меня к ногам Волдеморта, и Лорд даже не заподозрил бы предательства. Но он этого не сделал.
Почему?
И в то же время... Убей меня Волдеморт тогда, в ту ночь — и Снейп отправился бы вслед за мной.
— Он... — Сириус посмотрел по сторонам, потом придвинулся ближе, понизив голос. — Он шпион. Альбус завербовал его много лет назад.
— Значит, он всегда служил Волдеморту?
Мысль обожгла разум, как кипяток.
— Зачем вообще надо было присоединяться к Пожирателям? Кто в здравом уме пошёл бы на это?!
— Когда-то на это пошёл мой брат, — Сириус хмыкнул, но взгляд у него был странный, затуманенный. Он медленно забрал мои ладони в свои, начал растирать, будто возвращая меня в тепло.
Я только теперь поняла, что вся дрожу.
— Зачем? — мой голос прозвучал слишком тихо.
— Ты же знаешь, что семья Блэков всегда держалась за чистоту крови? — он скривился, выдавая всю глубину своего презрения к этой идее.
Я кивнула.
— Волдеморт воспевал чистоту крови похлеще моей покойной матушки, — он хмыкнул, но пальцы не переставали согревать мои руки. — Она была в восторге, когда узнала, что Регулус занялся «правильными вещами». Чистокровные волшебники должны быть у власти. Чистокровные волшебники должны решать, как жить маглорожденным. Чистокровные волшебники не должны скрываться от маглов.
Он фыркнул, но голос его звучал глухо, словно часть его была сейчас где-то в прошлом.
— Регулус не понял сразу, с кем связался, — продолжил Сириус. — Ему казалось, что он воюет за великое будущее магического мира. А потом... — он сжал челюсти, напряжение скользнуло по скулам. — Потом увидел, что это была ложь.
Я молчала.
Потому что точно так же Мор говорил мне о Тёмном Лорде.
Вначале ты думаешь, что служишь великому делу.
А потом — что просто стал ещё одной пешкой.
— Снейп... — я сглотнула, подбирая слова. — Думаешь, с ним было так же?
Сириус резко качнул головой.
— Не знаю, малышка. Но одно я тебе скажу — он не такой, как Регулус.
Вопрос был: какой тогда?
— Этот Мор, он ведь ничего с тобой не делал?
Он так резко сбил меня с мысли, что я совсем растерялась, смотря на Сириуса совсем уж недоуменно.
— Например что?
Теперь уже мой крестный смутился, но быстро взял себя в руки.
— Он все же мужчина... а ты выросла в очень привлекательную девушку. Он ведь вел себя с тобой нормально?
— Мерлин, Сириус! Мор каждый день гонял меня до седьмого пота, я теперь даже во сне почувствую чужое намерение!
Сириус явно не знал, как продолжить. Он отвёл взгляд, сжал губы в тонкую линию, словно подбирая слова, но в итоге только вздохнул.
— Я просто хочу быть уверен, что ты в безопасности, — сказал он наконец, вернув мне взгляд.
Я сжала челюсти.
— Я в безопасности.
— Харриет, ты живёшь с человеком, которого никто не знает. Человеком, который научил тебя всему, кого ты слушаешь...
Он оборвал себя, покачав головой.
— Ты не понимаешь, как это выглядит со стороны.
— Со стороны? — я горько усмехнулась. — Знаешь, со стороны вообще многое выглядит не так, как есть.
Сириус молчал.
— Мор не мой хозяин, если ты это имеешь в виду. Не мой опекун, не мой учитель в том смысле, в котором ты, похоже, боишься. Я не его слепая последовательница.
— А кто он для тебя?
Я открыла рот, но не смогла ответить.
Мор... кто он для меня?
Тот, кто был рядом, когда я осталась одна?
Тот, кто дал мне знания, силу, умение выживать?
Тот, кто верит в меня, даже когда я сама в себя не верю?
Или...
— Я не знаю, — сказала я, и, что хуже всего, это была правда.
Сириус смотрел на меня долго.
— В этом-то и дело, — тихо ответил он. — Ты не знаешь. А значит, он — опасен.
Я почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок.
Нет.
Не так.
Но ведь...
Я стиснула зубы и сжала пальцы в кулаки.
— Не все вокруг хотят мной манипулировать, Сириус.
— Может, и не все, — признал он. — Но этот Мор, кем бы он ни был... Он не святой.
Я резко встала.
— А кто из нас святой? Ты? Снейп? Дамблдор?
Он не ответил.
Я выдохнула, сбросив раздражение, но напряжение никуда не ушло.
— Мне пора. Уже поздно.
— Харриет...
— Доброй ночи, Сириус.
Я ушла, даже не оглянувшись.
Но его слова застряли в голове.
***
— Этот старый параноик? — Драко поморщился, бросая взгляд на учительский стол. — Ну, удачи нам всем.
Я проследила за его взглядом. Аластор Грюм, новый преподаватель Защиты от Тёмных искусств, уже расположился на своём месте рядом с Дамблдором. Он был именно таким, каким его описывали: с уродливым шрамированным лицом, деревянной ногой и магическим глазом, что крутился так, будто сам по себе.
— Что, не фанат? — лениво поинтересовалась я, отламывая кусок хлеба.
— Не фанат? — Драко вскинул брови. — Ты знаешь, сколько человек он отправил в Азкабан без суда?
— Легенда гласит, что он ест детей на завтрак, — протянул Блейз, ухмыляясь.
— Если в доме рождался младенец, Грюм уже стоял у порога, — добавил Тео, но улыбка не коснулась его губ.
— Очень смешно, — скривился Малфой. — Нет, правда. Это тот ещё фанатик.
— Ну, это его работа, — хмыкнула я.
— И ты не видишь в этом проблемы? — Драко покосился на меня. — Он в прошлый раз арестовал моего отца.
— То есть тебя волнует не то, что он пытал и убивал людей без разбору, а то, что он тронул твою семью?
Малфой насупился.
— Если бы он просто делал свою работу, это одно. Но он слишком увлекался. Мракоборец, у которого подозреваемые не доживали до суда.
Я промолчала.
— Неважно, — наконец буркнул Драко. — Увижу его хоть раз без фляги — сбегу первым.
— Давно хотел спросить, что за фляга? — вставил Тео, сдвинув брови.
— Считает, что его хотят отравить.
— Кто?
— Все.
На этом обсуждение могло бы закончиться, но...
Он подошёл к нам сам.
— Друзья, значит, — раздался грубый, скрипучий голос над самым ухом.
Я даже не вздрогнула, но напряглась до кончиков пальцев.
Аластор Грюм стоял у стола Слизерина.
Несколько человек замерли.
— Друзей надо выбирать осторожно, Поттер, — пробасил он, не отводя от меня своего жуткого вращающегося глаза.
Я медленно отложила хлеб.
— Совет для первокурсников?
— Совет по жизни.
Мы смотрели друг на друга секунду, две...
Потом он просто развернулся и, стуча деревянной ногой, ушёл.
Я медленно выдохнула, только сейчас замечая, что напротив меня Тео смотрит не на Грюма, а на меня.
— Что?
Он качнул головой.
— Ничего.
Но я видела, что у него на языке было не ничего.
Совсем не ничего.
***
То что казалось мне сомнительной сказкой из уст друзей и знакомых, стало реальностью, стоило только оказаться на уроке Аластора Муди.
— Темная магия.
Грюм шагнул к доске, деревянная нога постукивала по полу, создавая монотонный ритм.
— Так уж вышло, что меня поставили учить вас защищаться. Но сначала, детишки, надо понять, от чего именно.
Он повернулся к классу, его магический глаз вращался в орбите, заглядывая будто сразу в каждую душу.
— Итак. Какое заклинание первым приходит вам в голову, когда говорят о тёмной магии?
Несколько секунд тишины.
— Авада Кедавра, — наконец бросил Тео, смотря на бывшего мракоборца из-под ресниц. Он вообще смотрел на него крайне недобро с самого первого дня.
— Верно. Непростительное заклятие номер раз. — Грюм поднял палец. — Убивает. Мгновенно. И, если честно, довольно... скучное.
Он прошёлся по рядам, не сводя с нас взгляда.
— Кто знает, что оно делает с душой?
Я медленно подняла руку.
— Разрывает её, — сказала, удерживая его взгляд.
— Точно, Поттер, — Грюм осклабился. — Каждое убийство — это шаг в бездну. Волдеморт, например, делал это многократно. А кто мне скажет, что делает Круциатус?
На этот раз ответил Малфой:
— Ломает жертву.
— Ломает, — кивнул Грюм. — Но не сразу. Настоящий мастер этого проклятия умеет делать так, чтобы человек просил его убить.
Он щёлкнул пальцами, и на кафедре появился паук.
— Давайте посмотрим на это вживую.
Я сжала пальцы. Он собирался...
— Crucio.
Паук дёрнулся, заскрёб лапками, его тело содрогалось в судорогах.
— Смотрите внимательно, — наставительно сказал Грюм, — это всего лишь насекомое. Ничего страшного.
Паук бился в конвульсиях.
Я слышала, как позади кто-то шумно сглотнул.
— Прекратите! — вскрикнула Гермиона, но Муди на нее даже не взглянул.
— Мистер Лонгботтом, — Грюм повернул голову. — Вы выглядите, будто знаете об этом больше других.
Тишина.
Грюм разжал пальцы, и паук затих.
— Но это не самое страшное, — продолжил он. — Самое страшное — это... Империус.
Он снова поднял палочку, и паук тут же поднялся.
— Теперь, смотрите... он танцует.
Паук начал кружиться, встав на задние лапки.
— Прыгает.
Он подскочил вверх.
— И виснет в воздухе.
Я чувствовала, как мороз пробежал по спине.
— Это всего лишь паук, но представьте, если бы это был человек.
Он хлопнул в ладоши — и паук рухнул на кафедру, больше не двигаясь.
Грюм поднял палочку, и его голос стал твёрже.
— Вы видели, как работает Империус. А теперь представьте, что кто-то взмахнёт палочкой... и вы, совершенно добровольно, с улыбкой пойдёте к Волдеморту.
По классу пробежал ледяной холод.
— Вопросы?
Тишина.
— Отлично. А теперь... сопротивление.
Его деревянная нога стукнула о пол, когда он прошёлся по классу.
— Империус — не просто заклинание. Это сила, что делает из волшебника куклу. Министерство запрещает мне применять его на студентах, — его губы тронула кривоватая усмешка, и в воздухе повисло жирное но.
Я напряглась.
— Но кто мы такие, чтобы слушаться Министерство, верно?
Он резко развернулся к нам лицом.
— Добровольцы.
Я слышала, как Драко резко втянул воздух.
Грюм ухмыльнулся, но никто не спешил поднимать руку.
Тео украдкой посмотрел на меня.
— Ну что, Слизерин? Где ваша знаменитая смелость? Или только гриффиндорцы готовы проверить себя на прочность?
Я поднялась до того, как это сделал Тео.
— Ну что ж, Поттер — Грюм кивнул. — Подходите.
Я сделала шаг вперёд, и в следующий миг Грюм вскинул палочку.
— Imperio.
И тут же мир стал лёгким.
Тело наполнилось теплом.
Мозг затянул пеленой.
Так хорошо.
Так спокойно.
— Подпрыгни, — приказал Грюм.
Я сделал это.
— Сделай сальто.
Я, не задумываясь, перевернулась в воздухе и приземлилась на ноги.
— А теперь... — Грюм склонил голову, его улыбка стала шире. — Расскажи нам свой секрет.
На мгновение мне захотелось раскрыть рот и выдать все, что я знаю. Это казалось таким естественным и правильным... но что-то внутри щелкнуло, сжало мои ребра до невозможности сделать вдох.
— Ну же, Поттер. Я приказываю.
Пальцы дрогнули, рот приоткрылся, но с губ не слетало ни слова.
Грюм нахмурился.
Я резко выдохнула и сделала шаг назад.
В классе воцарилась напряжённая тишина.
Грюм смотрел на меня несколько долгих секунд, а потом...
— Неплохо.
Он повернулся к классу.
— Вот так и выглядит сопротивление. Поттер.
Я сглотнула, повернувшись обратно, хотя уже хотела сесть на самую дальнюю парту.
— Зайдите после уроков, для вас у меня будет индивидуальный план.
На этих словах его глаз завращался особенно бурно, и я поспешила исчезнуть с поля его зрения.