25
Первые после дня святого Валентина выходные в Хогсмиде выдались очень насыщенными. Впрочем, как всегда, когда речь о ближайших к этому празднику выходных. Не обратив внимания на сам праздник, тем не менее, Гарри и Гермиона очень хотели выбраться из замка и провести несколько часов только вдвоём. Тем более, у Луны свидание с Джимми Пиксом, которое она ждала с нетерпением. И Гарри с Гермионой согласились, что не будут ей мешать. А это значит, впервые за очень долгое время Луна завтракала не с ними. Впрочем, уходя к каретам, они ей помахали. Поскольку покупать им ничего не нужно, Гарри с Гермионой решили прогуляться где-нибудь подальше от центра деревни. И, отойдя всего лишь на три улицы, не обнаружили ни одного студента. Поэтому обоим прогулка доставила огромное удовольствие. Это ведь бывает так редко — никого нет рядом, никто не требует внимания, никому не нужна помощь... Ребята просто наслаждались редким мигом тишины и покоя. — Ой, Гарри, взгляни! Там парк! — внезапно воскликнула Гермиона. Правда, с точки зрения спутника, больше это напоминало сад с претензиями. — Можно мы туда заглянем? Пожалуйста! — Её глаза сияли предвкушением и надеждой. Гарри только и успел улыбнуться и кивнуть, как его сразу же потащили в нужную сторону. А стоило им пересечь границу парка, как он почувствовал чары... наверняка погодные. Эдакий кусочек весны в царстве зимы. Резко подскочившая температура навевала мысли о весеннем полдне, а воздух наполнил аромат цветов, которым в феврале цвести вроде как не полагается. Рядом послышался счастливый вздох Гермионы, которая быстренько скинула куртку.
— Здесь так чудесно! Когда пойдём в Хогсмид в следующий раз, надо непременно сюда заглянуть. — Шагая по дорожке, она с удовольствием разглядывала клумбы. В свою очередь сняв куртку, Гарри расстелил её на траве, сел сверху и просто любовался Гермионой. А та, обойдя сад по кругу, устроилась рядом, обняла его и удовлетворённо вздохнула. — Это именно то, что мне нужно. Готова так хоть весь день сидеть! Про весь день Гарри пока ничего сказать не мог, однако посидеть здесь какое-то время в объятиях любимой совсем не прочь. Безусловно, окружающая обстановка расслабляла, а он ведь в последнее время так занят... нет, точно не помешает. Не надо учить детей, как выжить в этой проклятой войне; не надо разбирать неизвестно какой по счёту метод снять проклятье с кольца, чтобы его уничтожить; не надо снова придумывать, как пробраться в один из самых надёжных в мире банков... За временем они совсем не следили, однако с какой угрожающей скоростью внезапно стала падать температура, заметили одновременно. И возникло знакомое неприятное ощущение. Однако, вскочив и оглядевшись в поисках угрозы, оба ничего не заметили. Но ведь так не бывает! Поэтому, решив не рисковать, Гарри выхватил палочку. — Экспекто Патронум! — Появившийся Сохатый без колебаний устремился в сторону торгового района. — Они хотят напасть на студентов! — выпалили ребята хором. И, едва не забыв куртки, рванули обратно в центр деревни. Поэтому одеваться пришлось буквально на бегу. А у Гарри быстро созрел план. — Ми, найди старших студентов и отправь всех обратно в школу. Самых младших сажайте в кареты первыми. А я позабочусь, чтобы вас не беспокоили. — В свою очередь вскинув палочку, задыхавшаяся Гермиона тоже наколдовала заступника. Серебристая выдра тут же умчалась в противоположную от оленя сторону. — Но я могу помочь! — Знаю. А ещё знаю — если хотя бы один из нас не отвесит им пинка, от большинства префектов никакого толку. Поэтому нам придётся разделиться. Тем более, против Риддла и его банды кретинов у меня шансов больше. Схватив за руку, Гермиона остановила спутника. Тот взглянул на неё в замешательстве, которое исчезло, стоило ей требовательно поцеловать его в губы. — Не смей там умереть, Гарри Джеймс Поттер! Ты вернёшься ко мне, слышишь?! — судя по голосу, отпускать его одного любимая совсем не хотела. — Обещаю, моя леди, — ответил он с мрачной улыбкой. И, поцеловав напоследок, устремился туда, где, судя по всему, и произошло нападение. Впрочем, определить было несложно — именно оттуда неслись крики и звуки взрывов. И первое, что он увидел — устремившийся в небо тёмный рой, который по пятам преследовал серебристый олень. К сожалению, на земле осталась пара дюжин фигур в чёрных мантиях, пялившихся на это зрелище сквозь белые маски. Их окружали чадящие руины, в которые превратились несколько домов. А ещё Гарри успел разглядеть два наполовину засыпанных обломками тела... небольших тела. И, позволяя своей ярости раздуть «костёр» магии, как следует прицелился и бросил таранное проклятье. Разработали его в средние века, чтобы разрушать замковые стены толщиной до шести футов. А вот если целью становились люди, результат по-настоящему впечатлял. В чём уже успели убедиться Пожиратели смерти на кладбище. Но если тогда Гарри колдовал впопыхах, да ещё и после нескольких Круцио, то теперь мог спокойно целиться. В итоге полдюжины нападавших почти испарило, а остальных забрызгало красным туманом, в которые превратились первые жертвы. Воспользовавшись криками и руганью врагов, Гарри аппарировал. Да, этот навык он «светить» не хотел. Во-первых, сегодня тот ещё пригодится, а во-вторых, негоже Риддлу об этом знать. К сожалению, в воздухе висело столько пыли, что от невидимости никакого толку. Ладно, обойдётся без неё. Следовательно, партизанская тактика коротких «прыжков» — наилучший выбор перед, откровенно говоря, превосходящими силами противника. Оставалось надеяться, что Риддла здесь нет. Аппарировав в третий раз, он бросил пару Редукто и переместился на крышу за спиной у Пожирателей. — Щиты! — крикнул один из них, когда ещё четверо «коллег» умерли ужасной смертью: один лишился головы, а остальные — изрядной части туловища. Правда, его тут же постигла их участь, однако с логикой чистокровные маги по-прежнему не в ладах. Иначе как объяснить, что прикрылись они только со стороны предыдущей атаки? А вот оттуда, где стоял Гарри — бей не хочу. Нет, теперь, когда враг оправился после его первых атак, такой шанс нельзя упускать. — Корацис. Корацис. — И снова таранное проклятье изрядно проредило Пожирателей. Бросил он их в разных направлениях, поэтому в кашу превратились сразу девять врагов. Но тут в знак протеста взбунтовался Гаррин желудок. Видимо, такая «кухня» ему совсем не понравилась. «Не думай об этом. Шевелись! Ты должен защитить студентов! Да, и Гермиону тоже!» Справившись с собой, он аппарировал туда, откуда бросил своё первое проклятье. К несчастью, эти колебания дорого ему обошлись. — К чёрту щиты! Атакуем! — заорал ещё один Пожиратель, и на сей раз проклятья полетели во все стороны. В конце концов, швыряться проклятьями во всё что шевелится — отнюдь не маленькое «хобби» Пожирателей смерти. Да, Гарри успел увидеть приближавшееся к нему пугающе знакомое пурпурное пламя и даже нырнул в сторону, но всё-таки опоздал. Жжение в правом бедре быстро обернулось мучительной болью, и он не сдержал крик. Само собой, в его сторону мгновенно полетел натуральный шквал самых разнообразных проклятий. Заставив себя аппарировать, прежде чем эта «лавина» не оставит от него мокрого места, он появился в самом густом облаке пыли. Однако когда под ним подломилась пострадавшая нога, и он рухнул на землю, всё-таки сумел стиснуть зубы и не закричать снова. И прежде, чем его успели обнаружить, приложил кончик палочки к земле. — Терра Форма! — прорычал он заклинание Объятий Геи. И пусть ничего элегантного при помощи этих чар ему пока создавать не удавалось, но за целый год тренировок заставить перемещаться клочок земли он научился неплохо. Правда, когда заставил землю дёргаться и раскачиваться, словно море во время шторма, крики раздались ближе, чем ожидалось. — Вентус. — Порыв ветра унёс облако пыли в сторону, открыв оставшихся врагов. Как и рассчитывал Гарри, они дружно попадали. Поэтому, собрав остатки магии, он вложил их в, как надеялся, последнее на сегодня проклятье. — Корацис. Очередное таранное сначала прошло через вздыбившуюся землю, с которой изо всех сил пыталась подняться последняя пятёрка Пожирателей, и потому несколько ослабло. Вот почему на сей раз враги не превратились в кровавый туман, а их попросту разорвало на куски. Поэтому когда на Гарри обрушился «ливень» из крови, кишок и конечностей, ему пришлось прикрыть лицо руками. Вот тогда-то на него и накатило. Он ведь только что убил двадцать четыре человека! Двадцать четыре мужчины и женщины! А ведь, возможно, дома их ждала семья. Тут уж его желудок не выдержал. Хорошо хоть он на бок перекатиться успел. Пришлось напомнить самому себе, что это убийцы, палачи и насильники, которые пришли сюда убивать невинных. И сколько студентов бы погибли, не вступи он в бой. Сколько мужчин, женщин и детей умерли бы, позволь он ублюдкам уйти. Однако ничего не помогало. У него хватало времени понять, что он делает, но, тем не менее, он всё равно это сделал. К этому моменту желудок уже избавился от содержимого, и теперь Гарри рвало желчью. Видимо, тело пока не «сообразило», что там ничего не осталось, поэтому болезненные спазмы продолжались. И всё-таки, кашляя и отплёвываясь, ему наконец-то удалось справиться с собой. Он отодвинулся от зловонной лужи, однако взгляд тут же наткнулся на залитую кровью яму. Желудок снова предательски сжался, однако на этот раз его удалось усмирить. «Вставай, Поттер! Возможно, кому-то ещё нужно помочь. Не думай — просто шевелись!» Притянув к себе ветку с ближайшего дерева, он превратил её в костыль. И, таки поднявшись с его помощью, заковылял прочь. А проходя мимо руин и груд обломков, бросал обнаруживающие чары в поисках выживших. Правда, обнаружил только одного. Похоже — третьекурсница. Однако когда попытался помочь и увидел её глаза, понял, что безнадёжно опоздал. Значит, его Патронус всё-таки не успел, и бедная девушка жива лишь технически. Уныло наколдовав над её телом красные искры, он двинулся дальше. И почти добрался до «Трёх мётел», когда воздушная волна едва не сбила его с ног. С напоминавшим пушечный залп грохотом в Хогсмид аппарировало не меньше половины аврората. — Это авроры! Брось палочку и подними руки! — закричал один из них. Гарри окинул его насмешливым взглядом. — Если брошу палочку, профессор Грюм меня убьёт. — Похоже, неожиданный ответ застал кричавшего врасплох — очень уж удивлённо он вытаращился. А кое-кто из его коллег с ужасом воззрился на забрызганное кровью привидение. Правда, один рассмеялся. — Ну что, Поттер, если ты тут и в таком виде, значит, мы опоздали? — Взглянув на него, Гарри быстро узнал седовласого мужчину. — Бой окончен — если вы об этом, аврор Монтроуз. Останки напавших Пожирателей смерти найдёте там, где дым. Я насчитал как минимум двух погибших студентов, и ещё одного поцеловал дементор. Над ней красные искры висят. Сколько ещё тел найдёте в развалинах — не знаю. — Несколько перепуганных авроров явно не поверили этому мрачному рассказу. — Я в замок. Префекты должны были эвакуировать столько студентов, сколько смогли, поэтому если один или двое из вас пойдут со мной, наверняка выясните, кто пропал. — Повернувшись, он похромал в сторону школы. И уже вскоре услышал за спиной торопливые шаги. Несколько мгновений спустя с ним поравнялись авроры Монтроуз и Шеклболт. Какое-то время все шли молча, а затем последний поинтересовался, куда подевались кареты. — Гермиона посадила в первую очередь младшие курсы и отправила их в замок. Кажется, даже последний идиот поймёт — если прислать кареты обратно, нападавшим будет только легче попасть в школу, — без раздумий ответил Гарри. Впрочем, ему простительно — чтобы игнорировать мучительную боль и заставлять ноги сделать очередной шаг, приходилось как следует напрягаться. — Мне ещё тогда твоя девушка понравилась. Холодная голова в такой жаркой ситуации дорогого стоит, — кивнув, похвалил Монтроуз. — Если не ошибаюсь, это значит, ты врезал ублюдкам по самое не могу. И скольких успел проклясть, прежде чем они сбежали? — судя по тону, это был комплимент. — Двадцать четыре. Не сбежал ни один. — Пытаясь поверить своим ушам, авроры дружно застыли на месте. Однако затем поспешили догнать хромавшего спутника. — Звучит как история, которую без пары стаканов не расскажешь, — тихо заметил Монтроуз. — Так что сначала загляну к Минни, а потом к тебе. — И снова Гарри воспринял эти слова как комплимент. Однако Шеклболт был иного мнения: — Нам нужно проводить тебя к директору. Он обязан знать, что происходит, — привычно прогудел он. Однако Гарри так не считал. — То есть, когда Гермиона и мадам Помфри поинтересуются, почему я сразу не пошёл в больничное крыло, можно сослаться на вас? — Обычно невозмутимому аврору явно стало не по себе. — А если Дамблдор хочет знать, что происходит, так и сам справится. Один взгляд в окно должен подсказать, что его студенты в опасности. А что-то я не видел в деревне ни вырвиглазной мантии, ни длинной седой бороды. — От осуждающего тона Шеклболта перекосило ещё сильнее. А вмешавшийся Монтроуз успокоил Гарри — значит, хоть какая-то поддержка у него есть: — Шак, парень прав. Ты ведь не собираешься на него доносить? — сказано это было как бы между прочим, однако Гарри успел уловить на лице седовласого аврора тень предупреждения. Дальше они шли в тишине. А когда добрались до ворот, выяснили, что те не только закрыты, но и заперты. И Гарри с удивлением сообразил, что радуется, поскольку кто-то принял хотя бы такие меры предосторожности. Вскинув палочку, он наколдовал Патронус, а затем поднёс кончик палочки к своему горлу. — Хагрид, я у ворот с двумя аврорами. Впустишь нас? — надиктовал Гарри, прежде чем взмахом палочки отпустить Сохатого. И только потом со стоном прислонился к воротам, чтобы хоть немного разгрузить ноги. И был признателен спутникам, которые сделали вид, будто не заметили его слабости. А раненая нога тем временем продолжала пульсировать болью. Хагрид появился лишь спустя долгие десять минут. Он прихватил свой верный арбалет, а сопровождала его профессор МакГонагалл. — Мистер Поттер! Эмброуз! Кингсли! Вы в порядке? У нас не хватает шестерых студентов. Вы кого-нибудь видели? — Профессор в отчаянии заламывала руки, однако Гарри не хотел вот так сразу вываливать на неё горестные новости. — Минни, парнишку в ногу ранило, но о нападавших он позаботился, прежде чем мы добрались до деревни. И прямо сейчас три десятка авроров прочёсывают там всё частым гребнем. Но если верить Поттеру, не все дети вернутся, — голос пожилого аврора прозвучал на удивление мягко, однако это ничуть не помогло. Гарри очень хорошо разглядел реакцию своего декана: та покачнулась, словно от удара, и прикрыла рот ладонью. А прежде чем сумела вновь заговорить, дважды сглотнула: — Хагрид, открывай ворота. Надо сразу же отвести мистера Поттера к Поппи. Похоже, успокаивающего зелья и куска шоколада ему будет мало, — заметила она, и Гарри был готов поклясться, что её голос дрогнул. Хагрид поспешил выполнить приказ, поэтому раненый едва успел опереться на костыль и здоровую ногу. Заодно пришлось отказать полувеликану, который рвался отнести его в лазарет на руках. Гарри слышал у себя за спиной тихий разговор, но отдельных слов разобрать не мог. Однако громкий потрясённый вздох МакГонагалл подсказал, что авроры наверняка рассказывают, чему стали свидетелями. Наконец-то добравшись до больничного крыла, он ничуть не удивился, застав там массу перепуганных и поедавших шоколад студентов. Места для Шеклболта и Хагрида внутри уже не осталось, поэтому порог Гарри переступил в одиночку. И каким-то непонятным образом посреди этого хаоса мадам Помфри всё равно его учуяла, словно хорошая ищейка. — Мистер Поттер, идите сюда. Мисс Грейнджер предупредила, что вы заглянете, — заметила она со смирением в голосе. И как только он неуклюже плюхнулся на кровать, её палочка тут же начала исполнять привычный «танец», выдавая диагностические чары. Правда, пока целительница не добралась до пострадавшей ноги, никак не комментировала, что именно обнаружила. А вот теперь у неё вырвался потрясённый вздох, и она тут же начала вытягивать из кабинета один флакон за другим. — Мистер Поттер, вот каким образом вы умудрились получить в ногу проклятье дробления внутренних органов? — потребовала она, пихнув ему в руку первое зелье. — Я увернулся, — признался он, прежде чем залпом опустошить первый флакон. Видимо, представив, что могло случиться, угоди это проклятье по адресу, мадам Помфри резко побледнела. А затем, удалив нужную штанину, стала лить ещё одно зелье прямо на рану. И Гарри прекрасно понимал её реакцию, особенно в свете воспоминаний о жутком ранении Гермионы в Отделе Тайн. А вдруг мадам Помфри станет его в чём-то подозревать? Слишком уж покорно он принял лечение. Хотя... ему придётся выпить всего лишь пять зелий, а не принимать по десять КАЖДЫЙ день, как «тогда» пришлось Гермионе. Но учитывая, как хозяйка больничного крыла назвала это проклятье, ущерб вышел гораздо меньше. И впрямь — какие внутренние органы в ноге? Так что ему ещё чертовски повезло. Тем временем мадам Помфри наложила на рану пропитанную зельем повязку и наказала пациенту отдыхать, пока зелье делает своё дело. Гарри, конечно, лёг, как ему велели, однако заодно попытался найти хоть кого-то, кто знает, где сейчас Гермиона. В противном случае придётся сообщить ей, что он жив, либо совой, либо Патронусом. Он уже собирался потянуться за палочкой, чтобы реализовать второй вариант, когда двери в больничное крыло распахнулись настежь. Альбус Дамблдор в розово-жёлтой мантии выглядел впечатляюще, а сопровождали его Кингсли Шеклболт и Северус Снейп. И первым делом это трио направилось к кровати Гарри. — Мистер Поттер, до меня дошли тревожные новости, — абсолютно серьёзно заявил Дамблдор. Впрочем, с точки зрения Гарри, для столь ярко одетого человека это выглядело нелепо. Да ещё и рассердило. — Поздравляю, директор. Если бы вы выглянули в окно и спустились вниз, чтобы нам помочь, узнали бы гораздо раньше, — парировал он. — Речь сейчас не о том, кто и что мог или не мог сделать. Я имею в виду, что вы убили двадцать четыре человека. Смерив собеседника недоверчивым взглядом, Гарри ненадолго задумался. Интересно, чего пытается добиться Дамблдор? Надеется, что студенты станут от него шарахаться? Но это значит, старику просто придётся наконец-то заняться делом и найти профессора ЗоТИ. — На самом деле, я сражался и убил двадцать четыре террориста. Двадцать четыре маленьких дружка Снейпа, которые пришли сюда убивать детей. Детей, которых вы, директор, обязаны защищать, — чтобы имитировать манеру речи Риддла, Гарри больше не приходилось стараться как раньше. И оказалось, почти забавно наблюдать за зельеваром, который сейчас, похоже, разрывался между гневом и страхом. — Это будет моё бремя, и нести мне его до конца жизни. А вот вы по-прежнему сидите в своей башне и даже пальцем не хотите пошевелить, пока вашим студентам СНОВА угрожает смертельная опасность. — Внезапно он резко взмахнул палочкой. Поэтому прежде чем Дамблдор и Снейп выхватили свои и направили на строптивого студента, тот успел наколдовать заглушающие чары. — Уберите палочку, директор, — посоветовал Гарри. — Это всего лишь заглушающее. Дети и так расстроились — не стоит им этого слышать. Я видел как минимум двух погибших студентов, а ещё одну девушку поцеловал дементор. Но вас почему-то больше беспокоит судьба их убийц, а не то, что вот эти дети сегодня потеряли своих друзей и однокурсников. — Глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, он снял чары тишины. Конечно, и дальше травмировать студентов, споря с директором школы и громко заявляя о погибших, он не собирался, но почему бы не позволить ребятам увидеть и услышать настоящего Альбуса Дамблдора? — Конечно же, ты понимаешь, что этих людей ещё можно было вернуть на путь Света. Они бы раскаялись и зажили полноценной жизнью. По крайней мере, им следовало позволить предстать перед судом. Пусть бы их осудили люди, чья мудрость доказана неоднократно. А вдруг там были те, кто находился под Империусом? А это значило бы, что ты убил невинных. — У меня не было времени разбираться, были ли там невинные, пока они проклинали детей. Детей, про которых я точно знаю, что они невинные. А для того, чтобы использовать нелетальные чары и выжить, их было чертовски много. Как я уже сказал — это будет моё бремя. А если вас не устраивает, как я защищаю ваших студентов, так шевелитесь уже и защищайте их сами! А теперь, если не возражаете, здесь лазарет, где полно пострадавших. Им надо отдохнуть и исцелиться. — Похоже, Дамблдора категорически не устраивало, что ученик фактически выставлял его за дверь. А Снейп вообще выглядел так, словно размышлял, сколько проклятий сойдёт ему с рук, прежде чем его кто-нибудь остановит. Что же касается Шеклболта, тот переводил взгляд с Дамблдора на Поттера, разинув рот. Видимо никак не мог сообразить, что тут происходит. — Он прав, директор. Детям нужно отдохнуть. — Оглянувшись, троица обвинителей увидела уперевшую руки в бока мадам Помфри. А выражение её лица можно было описать исключительно как странное. Однако ясно одно — в отношении пострадавших детей отступать она не собиралась ни на дюйм. А оглянувшись вокруг, эти трое внезапно сообразили, что в помещении полно студентов. И любой, кто хоть немного знаком с Хогвартсом, безо всяких хрустальных шаров мог предсказать, что рассказ об этом споре разлетится по всей школе часов за шесть, если не раньше. Но что действительно не понравилось Дамблдору — сколько страха и отвращения он увидел в глазах учеников. Очевидно, они предпочли поверить мистеру Поттеру, а не ему. Предпочли поверить, что в убийстве ничего ужасного нет. И он при всём своём желании не сумеет их убедить, что слова мистера Поттера не только неверны, но и опасны. И это весьма неприятно. В конечном итоге его могут запомнить как человека, который вырастил в Хогвартсе целое поколение тёмных магов. Однако спорить дальше — значит, толкнуть этих детей во Тьму. Поэтому сейчас лучше всего отступить и перегруппироваться. — Гарри, боюсь, однажды ты поймёшь, что сегодня совершил непоправимую ошибку. Надеюсь, этот день настанет вовремя, чтобы предотвратить новую трагедию, — уже покидая лазарет, он таки оставил последнее слово за собой. На что Гарри только фыркнул. Что за идиотизм! Как будто позволить детям умереть — не трагедия. — Э-э-э, профессор Поттер? — тихий голос вырвал Гарри из «плена» не слишком приятных раздумий. Обернувшись, он увидел третьекурсницу с Хаффлпаффа, вопросительно смотревшую на него со своей кровати. — Да, Стефани? — Правда, какое-то время пришлось любоваться, как девушка теребит свою длинную косу. — Я просто хотела сказать спасибо. Я знаю, что убивать — это плохо, но они пришли убивать нас, и... а вы нас защитили как настоящий профессор. — Последние слова она буквально выпалила, и Гарри на мгновение потерял дар речи. Однако быстро пришёл в себя и попытался успокаивающе улыбнуться. Правда, сильно подозревал, что в лучшем случае улыбка вышла мрачной. — Пожалуйста. И ты права: убивать — это плохо. Но когда выбираешь между двух зол — это просто ужас. Именно тогда приходится принимать решение, которое никогда тебе не понравится, зато его ты никогда не забудешь, — заметил он настолько мягко, насколько сумел. Взглянув на него, девушка медленно понимающе кивнула. — Профессор Поттер прав. Именно такие ситуации испытывают вас на прочность. Именно тогда становится ясно, кто вы есть на самом деле. — Услышав голос тамошней целительницы, Гарри удивлённо вскинул голову. И был по-настоящему потрясён, что кто-то из персонала Хогвартса обратился к нему ВОТ ТАК. Начиналось-то всё с шутки, а теперь... Оглядевшись, он отметил немало задумчивых взглядов, а несколько человек явно удивились не меньше него самого. — Но буду вам всем признательна, если не станете перенимать у него привычку постоянно получать травмы. Честно говоря, одного такого кадра в замке более чем достаточно. — Конечно, последнее заявление касалось исключительно Гарри и сопровождалось предупреждающим взглядом. — Кстати, профессор, можете готовиться — я только что отправила домовика за мисс Грейнджер. Поэтому точно знаю, кто будет проводить лечение, которое я вам назначу, — закончила мадам Помфри с понимающей ухмылкой. Гермиона! Гарри не мог дождаться, чтобы её увидеть. Убедиться, что с ней всё в порядке. Обнять и не отпускать, пока ужасы этого дня не перестанут их терзать. Казалось, эти самые ужасы только того и ждали, ведь теперь его ничто не отвлекает. И если раньше это был просто пробежавший по спине холодок, то теперь... Вспомнив в деталях эти десять проклятий, он обхватил голову руками. Десять проклятий, которые обернулись двумя дюжинами смертей. Они вставали перед мысленным взором снова и снова. А затем к ним присоединились проклятья, брошенные полгода назад на кладбище. А он ведь даже не знал, убил ли кого-то тогда. Да даже не задумывался об этом! Но теперь, когда точно знал, что стал убийцей, этот вопрос никак не желал оставлять его в покое. Это каким же надо быть бессердечным ублюдком?! Каким надо быть уродом, если не задумываешься, убил ли тех, на кого напал, применив потенциально смертоносную силу?! Даже Квиррелл снова в воспоминаниях всплыл. Но тогда это больше была случайность, чем осознанное решение. А на кладбище он был в отчаянии и после нескольких Круцио вообще мало что соображал. Тем не менее, можно же выбирать заклинания, которые не несут риск убийства. Нет, он не собирался оправдывать себя, будто бездумное использование потенциально смертоносных проклятий «лучше» сознательного убийства. Ведь если первые сегодняшние пять проклятий ещё можно списать на горячку боя, то про те два, которые он запустил с крыши, так уже не скажешь. Нет, он это сделал намеренно! Чтобы выбрать что-нибудь другое, времени хватало с запасом. Да и слабость выставленного врагами щита он легко мог оценить. Однако почти хладнокровно решил прервать несколько человеческих жизней, и сейчас это буквально пожирало его изнутри. Как же больно! — Гарри! — внезапно раздавшийся окрик заставил его вскинуть голову и вытащил из бесконечной спирали самокопаний. Рядом с его кроватью стояла весьма встревоженная Гермиона. И, похоже, уже не впервые пыталась привлечь его внимание. А как только их взгляды встретились, Гарри сообразил, что и её никак не оставляют сегодняшние ужасы. Да и его собственные внутренние потрясения она быстро разглядит. Поэтому не придумал ничего лучше, чем подвинуться и протянуть ей руки. Ничуть не колеблясь, Гермиона взобралась на кровать и вцепилась в него, словно утопающий в спасательный круг. И ещё долго они просто лежали друг у друга в объятиях, пытаясь найти утешение. Хотя оба догадывались, что ничего не выйдет. Наконец Гермиона подняла голову и взглянула любимому в глаза. — Что там случилось? — Она даже не сообразила, зачем спросила. То ли узнать хотела, что он пережил, то ли услышать от него, что всё хорошо. Может, и не случилось ничего ужасного? И они справились? Взяв палочку, Гарри повторно наколдовал чары тишины. — Давай сначала ты, — предложил он, кладя палочку обратно на тумбочку. Судя по всему, Гермиона собиралась поспорить, однако, наткнувшись на решительный взгляд, со вздохом сдалась. — Большинство студентов и так уже бежали к каретам. Надо было просто их организовать, чтобы друг друга не затоптали. Но когда мы добрались до карет, нас уже поджидали дементоры. Мой Патронус пытался их сдержать, но не справился. — Тут она не выдержала и всхлипнула. И была бесконечно признательна Гарри, который снова её обнял, изо всех сил стараясь поддержать. — Нэнси Уильямс из моего кружка Нумерологии... её... её поцеловал дементор. Эта тварь высасывала из неё душу, а я ни черта не могла сделать! — Когда она выкрикнула последнюю фразу, по щекам покатились слёзы, а кулачок сжался, сгребая в горсть Гаррин свитер на груди. Гермиона снова ощутила эту кошмарную беспомощность, и это разрывало ей сердце. И только спустя несколько минут она взяла себя в руки и стала рассказывать дальше: — Я... я видела, как одного мальчика со Слизерина тоже поцеловали. А потом примчался твой Патронус. Понятия не имею, как ты заставил его меня слушаться! Но что бы ты ни сделал, это спасло очень много душ. — С благодарностью взглянув на Гарри, она обнаружила, что он пришёл в замешательство. — Но я не отправлял к тебе своего Патронуса! Во всяком случае, сознательно. Может, каким-то образом чары сработали сами по себе? Надо изучить этот вопрос. Никогда не слышал, чтобы кто-то приказывал чужому Патронусу. — Теперь и Гермиона запуталась. — Ладно, оставим на потом, — решила она. — В любом случае, два Патронуса быстро прогнали всех дементоров. Потом мы усадили в кареты тех, кто помладше, а шестой и седьмой курс пошли в замок пешком. Места в каретах не осталось, так что я пошла с ними. У ворот нас встретила профессор МакГонагалл. Она уже слышала, что стряслось, и как только мы попали внутрь, заперла ворота. Потом мы пересчитали студентов... не хватало девятерых. Я... рассказала ей про тех двоих, кого поцеловали. Ну и про то, что ты ушёл сражаться с Пожирателями смерти. Думаю, на эту тему она ещё с тобой поговорит. Слышал бы ты, как она ругалась! Верный признак, тебе не кажется? — К сожалению, попытка пошутить с треском провалилась. Честно говоря, ни один из них сейчас не в настроении даже попытаться усмехнуться. — А с тобой что случилось? Судорожно вздохнув, Гарри начал рассказывать. Как обнаружил пялившихся на сбегавших дементоров Пожирателей и вступил в бой. Про свою стратегию микроаппараций, и как убивал врагов одного за другим. Правда, первый вопрос Гермионы его изрядно удивил. Хотя... это же Гермиона! — Ты умеешь аппарировать? — потрясённо выдохнула она. — А разве это законно? Ведь нет? Гарри медленно кивнул. — Без лицензии — незаконно. Но после всего этого безумия, куда меня постоянно втягивает... в общем, я хотел получить дополнительный шанс сбежать. Думаю, и тебя придётся научить, а то кажется, ты полна решимости вляпаться в это безумие вместе со мной. По крайней мере, я так считаю. — Нет, Поттер, я тебя не брошу, — заявила Гермиона дрожавшим голосом. — Не хочу, чтобы всё свалилось на одного тебя. Ну почему хоть раз кто-нибудь другой не может сразиться место тебя? — Гарри в ответ промолчал. Да и нет у него ответа, хотя он далеко не раз задавал себе тот же вопрос. Немного успокоившись, несколько долгих минут они молчали. — Ты поступил правильно. Правильно, понимаешь? — после долгой паузы вновь заговорила Гермиона. — Они пришли в Хогсмид, чтобы убить нас, а ты просто оказался лучше. Ты и сейчас лучше. — Стиснув её в объятиях, Гарри зарылся лицом в волосы. Так они и лежали, пока не подошла мадам Помфри, нарушив границу действия заглушающих чар. — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, нам с вами нужно обсудить лечение мистера Поттера. — Честно говоря, такой уставшей Гарри её никогда не видел. Сев на кровати, они с Гермионой приготовились внимательно слушать. — Пострадавшую ногу следует нагружать как можно меньше, поэтому несколько дней придётся ходить с костылями или тростью. И дважды в день приходить сюда менять повязку. Лучше утром и вечером. Заодно и душ здесь можно принять, прежде чем новую повязку наложу. Так и повязка не намокнет, и грязью не зарастёте. — Дождавшись утвердительных кивков, она закончила: — Кажется, аврор Монтроуз и профессор МакГонагалл хотели с вами поговорить. Дождитесь их, а потом можете идти. Когда целительница ушла, Гарри удивился вслух, что его не оставили здесь на ночь. — Наверно, её гораздо больше беспокоят психологические травмы. И если оставить тебя здесь, это больше навредит, чем поможет. Физических-то травм у тебя немного. Ты просто будешь изолирован и останешься наедине со своими мыслями. — Гарри даже ответить не успел, поскольку именно в этот момент появились Монтроуз и МакГонагалл. Видимо, решили не откладывать разговор в долгий ящик. — Мистер Поттер, вы в состоянии говорить? — обеспокоенно поинтересовалась профессор. Гарри в ответ просто кивнул. — Парень, думаю, ты знаешь, что мне нужно, — мрачно выдал Монтроуз. — Ещё одно воспоминание? — уточнил Гарри. А когда аврор кивнул и достал палочку, взял с тумбочки пустой флакон из-под зелья и очистил его заклинанием. А дальше просто закрыл глаза. И когда почувствовал, как к виску прижалась чужая палочка, сосредоточился на недавнем сражении. Такое ощущение, будто из разума что-то выскользнуло. А открыв глаза, увидел, как аврор убирает во флакон серебристую прядь. — Пожалуйста, позаботьтесь, чтобы головорезы Риддла этого не увидели. Не хочу, чтобы змеерылый выродок знал, на что я способен, — устало попросил он. — Я об этом позабочусь, — пообещал Монтроуз. Гарри благодарно кивнул, однако у него остался важный вопрос: — Аврор Монтроуз, вы знаете, сколько людей я убил тогда на кладбище? — Честно говоря, он понятия не имел, что именно желает услышать в ответ. Бросив на него внимательный взгляд, седовласый аврор со вздохом кивнул. — Думаю, ты имеешь право знать. Насколько удалось выяснить, их было восемь, — признал он необычайно тихим голосом. Пытаясь это осознать, Гарри снова прикрыл глаза. Значит, всего тридцать три. Он убил тридцать три человека. Зациклившись на этом числе, внезапно он ощутил поцелуй в щёку. А открыв глаза, увидел обеспокоенную Гермиону. — Я люблю тебя, Гарри Поттер. И для меня это ничего не меняет, — заявила она тихо, но твёрдо. — Поттер, а мне вправду нравится твоя девица, — вмешался Монтроуз, вернув на лицо привычную ухмылку. — И я всё равно считаю, нам надо выпить вместе с Минни и выслушать тебя. — Эмброуз! Не смей развращать моих студентов, старый негодяй! — это МакГонагалл вступила в бой. Впрочем, подмигнув парочке на кровати, Монтроуз принялся и дальше дразнить профессора. Например, заявил, что после такого Гарри заслужил выпустить пар. И вообще: если парень придёт вместе с Гермионой, не желает ли госпожа декан устроить двойное свидание? Тот факт, что МакГонагалл даже не пыталась выдворить его из замка, а взамен с фантазией отбивалась, убедил Гарри с Гермионой, что взрослые изо всех сил пытались их отвлечь. Что ж, их усилия они оценили, однако стоило аврору и профессору уйти, как на плечи подростков снова навалился тяжкий груз. Встав с кровати, Гермиона помогла подняться Гарри. А когда они дошли до кабинета мадам Помфри, та оттуда вышла и торжественно протянула своему «любимому» пациенту трость. Ну и напомнила заодно, чтобы пострадавшую ногу как можно меньше нагружал. Снова заверив, что всё понял, прихрамывавший Гарри вышел за дверь, используя в качестве опоры трость и Гермиону. И стоило им покинуть больничное крыло, как у него заурчало в животе. Поэтому первым делом они направились в Большой зал. А прибыв туда, обнаружили царившее там похоронное настроение. Впрочем, их заметили абсолютно все, и тут же начались шепотки. И практически никто даже не старался скрывать, кто стал темой пересудов. Лишь несколько студентов подошли к Гарри и Гермионе, но первой, конечно же, успела Луна. Стоило ей увидеть своих друзей целыми и, на первый взгляд, невредимыми, как она вскочила и бросилась к ним. — Гарри! Гермиона сказала, ты остался сражаться с Пожирателями смерти. Я так беспокоилась! Ты ранен? Тот осторожно обнял свою подругу. — Ничего страшного. Проклятье в ногу попало, а оно вредит внутренним органам. Так что уже через несколько дней буду без трости ходить, — попытался он её успокоить. Пару раз всхлипнув ему в грудь, Луна всё-таки его отпустила. Подойдя к гриффиндорскому столу, все трое устроились рядом с напуганными первокурсниками. А наполнив тарелки, попытались хоть что-то закинуть в желудок, чтобы своим примером успокоить самых младших студентов. В какой-то момент Гарри обратил внимание, что Гермиона и Луна увлеклись беседой. Однако у него даже сил не нашлось поинтересоваться, о чём речь. Стараясь не вспоминать сегодняшний день, ел он почти машинально. Правда, несколько удивился, когда Луна поднялась и заявила, что слишком устала за них переживать, поэтому идёт спать. И не успел он даже рот открыть, как ещё раз крепко его обняла и вышла из Большого зала. Наклонившись к нему и шепнув на ухо, что с неё на сегодня тоже хватит, Гермиона спросила, не пойдёт ли он с ней. Конечно, никуда она не спешила, а наоборот — подстраивалась под его шаг. И ничего удивительного, что вела в Выручай-Комнату. А вот обстановка внутри Гарри удивила — ровно такая же была на Хэллоуин, когда любимая считала, что её родители погибли. А странности, тем временем, продолжались: в первую очередь Гермиона взяла со стола появившиеся там перо и кусок пергамента. И, что-то черканув, позвала Добби и попросила повесить записку на дверь кабинета ЗоТИ. Но не успел малыш исчезнуть, как наклонилась к нему и что-то прошептала на ухо. У Добби удивлённо округлились глаза, однако он согласно закивал. И только теперь отправился исполнять поручение. А обернувшаяся Гермиона заметила удивлённый взгляд спутника. — Это просто записка, что твои сегодняшние уроки отменяются. А то вдруг кто-то всё-таки придёт? А дальше подвела его к кровати и заставила лечь, устроившись сверху и поцеловав в губы. Однако на этом не остановилась и стала целовать в шею, попутно пытаясь лихорадочно расстегнуть на нём рубашку. — Гермиона? — окликнул её Гарри, осторожно взяв за запястья и заставив остановиться. Глядя ему прямо в глаза, любимая на мгновение замерла. — Сегодня у меня на глазах самые настоящие демоны лишили души двух наших ровесников, — начала она дрожащим голосом. — И я просто не могла не подумать, что с таким же успехом на их месте мог оказаться один из нас. И вот тогда поняла, как много ещё не сделала. Конечно, я хочу успешно сдать СОВ и ТРИТОН. Хочу стать главным префектом. Хочу добиться, чтобы жестокое обращение с домовиками стало исключением, а не нормой. — Сделав паузу, Гермиона почти прошептала: — А ещё я хочу почувствовать тебя. Я хочу ТЕБЯ. — Заглянув ей в глаза, Гарри попытался отыскать там хотя бы тень сомнения. — Пожалуйста, я больше не хочу думать! Позволь мне чувствовать! Забери меня отсюда! Забери от этой войны! — умоляла она не только голосом, но и взглядом. Не обнаружив у любимой никаких сомнений, Гарри начал отвечать своими поцелуями. А дальше... Конечно, они мечтали, как нежно и трепетно впервые займутся любовью. Но после такого... неуклюжесть первого опыта наложилась на отчаянное желание забыть о пережитых ужасах. Слишком уж многое они видели. Да, не так они себе представляли первый любовный опыт, но сейчас им нужно именно это. Мир вокруг перестал существовать — остались только они вдвоём.