19
Второе сентября для Гарри началось как обычно рано. Несмотря на то, что он на целый год избавился от «опеки» Дурслей, привычка укоренилась слишком глубоко. И это здорово помогало, когда он усердно тренировался, чтобы исполнить своё предназначение и уничтожить Риддла. Умывшись и приведя себя в порядок, он набросил одежду, купленную в секонд-хенде, и спустился в общую гостиную, чтобы встретиться с Гермионой. Эх, хорошо, что после первого сентября выходной! Есть время заново привыкнуть к замку. Только вот, в общей гостиной он застал какие-то нездоровые брожения — там слонялись первокурсники, нервно переговариваясь друг с дружкой. И, похоже, двое мальчиков в чём-то пытались убедить остальных. Наконец, любопытство взяло верх, и он подошёл к стоявшей неподалёку девочке. И, похлопав её по плечу, поинтересовался: — У вас какие-то проблемы?
Та мгновенно обернулась. А увидев, кто с ней заговорил, громко ойкнула. А Гарри узнал ту самую первокурсницу, которой вчера вечером пришлось догонять остальных. — Ты же Гарри Поттер! — прошептала она с трепетом. И если сразу после её возгласа установилась тишина, то теперь дети начали возбуждённо перешёптываться. И тут же стало заметно, кто из них вырос в магическом мире, а кто — нет, поскольку последних такой ажиотаж явно сбил с толку. — Да, знаю. Так что-то случилось, х-м-м, Абигайль, верно? Когда прозвучало её имя, девочка охнула. — Да. Но предпочитаю Абби. Абби Олбрайтон, сэр. Гарри поморщился. — Приятно познакомиться. Только пожалуйста, не называй меня сэром, а то я думаю, у меня за спиной профессор стоит. — Послышались нервные смешки. — Так что случилось? — Интересно, он на первом курсе тоже был таким шебутным? Если так, стоит извиниться перед некоторыми преподавателями. Покраснев, но, тем не менее, не побоявшись взять инициативу на себя, Абби ответила: — Э-э-э, мы не можем вспомнить дорогу в Большой зал. Вчера префекты шли так быстро, что нам пришлось за ними бежать. Поэтому по сторонам никто не смотрел. Юан и Билли предлагают устроить приключение и поискать самим, но замок слишком большой. Мы боимся, что в Большой зал только к ужину попадём. Несколько первокурсников изрядно смутились. Глядя на них, Гарри вспомнил свой первый курс, и с каким трудом сам изучал замок. Это теперь он ходит по нему не задумываясь. — Ясно. Если хотите, покажу дорогу. Только сначала соберите всех первокурсников, чтобы мы никого не забыли. И как только спустится моя девушка, сразу пойдём. Дети нетерпеливо закивали, а несколько человек бросились в сторону спален — наверняка будить лежебок. Ну а Гарри начал знакомиться с остальными. К тому моменту, как подошла Гермиона, его окружили любопытные дети, с увлечением слушавшие рассказ о факультете Гриффиндор вообще и о гостиной в частности. Увидев любимую, Гарри улыбнулся и прервался: — Извините, я на минутку. — И, подойдя к Гермионе, поприветствовал её нежным поцелуем. — Моя леди, эти молодые люди нуждаются в руководстве. Одарите ли вы нас своим присутствием и мудростью? — величественно поинтересовался он. За его спиной послышалось хихиканье. — Вы как всегда благородны, мой чемпион. Полагаю, я обязана вас сопровождать и проследить, чтобы вы не склонили эти юные умы к злу, — ответила Гермиона истинно по-королевски. Прижав руку к груди, Гарри недоверчиво на неё воззрился: — Моя леди, разве я на такое способен? — Конечно, — последовал невозмутимый ответ. — Всё равно больше вы мне не позволяете, — пробурчал Гарри, изобразив оскорблённого в лучших чувствах. Однако тут же обернулся к первокурсникам и поинтересовался уже обычным тоном: — Все собрались? Увидев массу кивков, он направился к портрету. — Тогда идём. Пожалуйста, все за мной! По дороге в Большой зал Гарри указал несколько приметных ориентиров. А чтобы ребята как следует их запомнили, о каждом рассказал небольшую историю. Правда, Гермиона сильно сомневалась, что они соответствуют действительности. Однако нельзя не признать, что слушатели ловили каждое слово. Даже она теперь смотрела на знакомые места совсем другими глазами, хотя проучилась здесь уже четыре года. Может, удастся заставить Гарри написать пару статей и отправить их редакторам следующего издания «Истории Хогвартса»? Во всяком случае, пособие для первокурсников «Знакомство с замком» у него выйдет легко. Размышляя на эту тему, Гермиона шла позади и следила, чтобы никто не отстал. И вскоре заметила, что Гарри не воспользовался ни одним секретным тоннелем как обычно по пути на завтрак. То есть, прежде чем запутать детей в безумных тамошних лабиринтах, он хотел показать «правильную» дорогу. Дойдя до зала, первокурсники дружно вскрикнули и рванули к своему столу. В отличие от них, Гарри с Гермионой никуда не спешили. Однако когда подошли к столу, выяснили, что подопечные оставили им два места посередине. Переглянувшись и пожав плечами, пятикурсники сели и начали завтракать. — Пока мы здесь, у кого-то есть вопросы? — поинтересовался Гарри, и тут словно плотину прорвало. И дети быстро сообразили, что если Гермиона выдаёт точный детальный ответ, то Гарри добавляет в свои ответы толику юмора. А ещё — не любит говорить о себе. Поэтому получив несколько односложных ответов, они начали воздерживаться от личных вопросов. Позавтракали первокурсники с удовольствием. Тем более, в конце трапезы Гарри с Гермионой пообещали им не только экскурсию по замку, но и провожать в первую неделю занятий из кабинета в кабинет. Правда, при условии, что каждое утро в полвосьмого они будут собираться в общей гостиной. Справедливо полагая, что неделя более ранних пробуждений того стоит, первокурсники радостно согласились. А ещё посреди завтрака к ним присоединилась Луна, и вот тогда-то они поняли, что её ответы — самая восхитительная чепуха, которую им приходилось слышать. Вскоре вся компания дружно покинула зал — начиналась обещанная экскурсия. И никто их них не обратил внимания, как из-за стола персонала за ними внимательно наблюдала пара глаз. Минерве МакГонагалл нравилось вставать пораньше. В конце концов, у неё целых три должности, а значит — и дел по горло. Деканы даже договорились не раздавать расписания сегодня — в воскресенье. Так у студентов будет лишний день, чтобы избавиться от летних привычек, прежде чем снова войти в ритм занятий. А вот когда на завтраке появились первокурсники в полном составе, хотя время трапезы не перевалило даже за половину, она изрядно удивилась. Правда, ровно до тех пор, пока не увидела, кто вошёл следом. Тем более, что мистер Поттер и мисс Грейнджер сели завтракать вместе с ними. То есть, эти двое уже себя показали хорошими префектами, пусть и без значков. Минерву до сих пор мучила совесть, что ей так и не удалось переубедить Альбуса. Кстати, он почти признался, что и в самом деле пытался вторгнуться в разум мистера Поттера, однако тот заставил его заплатить. А к концу беседы она даже согласилась, что молодой человек был прав, назвав директора мелочным. Впрочем, судя по постоянно доносившемуся до неё смеху, компанию за гриффиндорским столом это ничуть не беспокоило. Особенно когда к ним подошла мисс Лавгуд. Вот таким Минерве и нравилось видеть свой факультет — старшие и младшие братья и сёстры, и все друг другу помогают. А наблюдая, как они выходят из зала, заметила, что одна первокурсница взяла мистера Поттера за руку, и тот ничуть не возражал. А ведь кое-кто из его однокурсников наверняка бы взбрыкнул. И ей не нужен один из этих нелепых хрустальных шаров Сибиллы, чтобы предсказать, что в этом году первокурсники освоятся в замке очень быстро. Её правота подтвердилась уже за ужином, когда дюжина счастливых первогодок плюс одна четверокурсница привели в Большой зал двух усталых пятикурсников. И все весело болтали. Казалось, они одновременно пытались рассказать, как провели день. И хотя мистер Поттер и мисс Грейнджер выглядели уставшими, похоже, улыбались искренне, слушая эту какофонию. На следующее утро, стоило Минерве встать из-за стола, чтобы раздать расписания, они снова заявились дружной компанией. Правда, когда увидели её, их лица стали выражать самые разнообразные эмоции. Казалось, первокурсники разрывались между опасениями и волнением, мисс Грейнджер выглядела нетерпеливой, мисс Лавгуд — рассеянной, а вот мистер Поттер, такое ощущение, ждал какого-то подвоха. Хотя если вспомнить странный эпизод с его списком предметов... Кстати, она так и не добилась от Альбуса, почему тот настаивал, что мистер Поттер не может заменить Прорицания на два других предмета. А зная мистера Поттера, скорее всего, тот поступит как в прошлом году. Поэтому Минерва решила ослушаться директора и сама записала молодого человека на Руны и Нумерологию. В конце концов, ради этого он целый год работал не покладая рук! Поэтому, когда вручала ему расписание, не могла не заметить: — Мистер Поттер, директор ваше расписание не одобрил. Надеюсь, вы поможете мне доказать ему, что я в вас не ошиблась? Кивок она ожидала, но успокоил её решительный взгляд. Именно такая решимость позволила ему справиться с этим кошмарным турниром, и сейчас на него можно ставить любые деньги. Продолжая раздавать расписания, Минерва мысленно улыбалась. * * * Гарри почти забыл, насколько на пятом курсе ненавидел понедельники. История, Прорицания, Зелья и ЗоТИ вместе с самыми ненавистными профессорами. Хорошо хоть от Трелони удалось избавиться. На самом деле, он с нетерпением ждал первого урока Древних Рун. А на Истории магии читал учебник, как в прошлом году, вставив в уши затычки. На Зельях Снейп был в своём репертуаре, в первую очередь попытавшись запугать студентов экзаменом СОВ. Почти не обращая на него внимания, Гарри спокойно варил заданное зелье, попутно тренируя окклюменцию. Правда, начиная с прошлого года Снейп вёл себя потише. Интересно, почему? Кстати, случилось это после того, как он вернулся во времени. Поначалу Гарри даже беспокоился, что зельевар заметил, будто после Хэллоуина его самого нелюбимого студента словно подменили. Однако потом пришёл к выводу, что причина иная. Правда, сейчас Снейп выглядит усталым. Может, мерзавец ещё и на Пожирателей вместе с Риддлом работает? Тем не менее, урок прошёл спокойно, и Гарри сдал зелье, за которое на СОВ получил бы как минимум «Выше ожидаемого». К сожалению, Древние Руны немного разочаровали. Как оказалось, учась во все лопатки, он здорово забежал вперёд. И эту тему они с Гермионой изучали ещё на Пасху. После урока он даже поинтересовался, не скучно ли ей. — Понимаешь, повторить материал, когда тебя консультирует настоящий мастер своего дела, всегда полезно. Мы с тобой можем сколько угодно предполагать, будто знаем, что делаем, а вот профессор Бабблинг и впрямь это знает. Беседуя на эту тему, они шли в сторону кабинета Защиты, чтобы забрать оттуда первокурсников и отвести на Трансфигурацию. А потом следовало поспешить обратно на собственный урок ЗоТИ. Успели они вовремя, поэтому наказания избежали. Амбридж начала урок как и в «прошлый» раз. То есть, разговаривая со студентами, словно с воспитанниками детского сада, и заставляя отвечать хором. Объяснив цели курса (с точки зрения Гарри — куча невообразимой чепухи), она попросила учеников прочесть первую главу. Гаррина книга выглядела как учебник Слинкхарда, однако на самом деле это было пособие для опытных дуэлянтов под чарами гламура. Он специально выбрал эту книгу, поскольку её содержание диаметрально противоположно тому идиотизму, который их заставят читать. Гарри как раз погрузился в книгу, когда раздался приторно-сладкий голосок Амбридж: — Да, дорогуша. У тебя вопрос по первой главе? — Подняв голову, Гарри увидел, как его девушка опускает руку. — Нет, профессор. Мне неясны цели вашего курса, — ответила она. Гарри мысленно закатил глаза. Гермиона ведь знала, что эта ведьма здесь появилась совсем не для того, чтобы учить. Однако её всем известная любовь к учёбе не позволила ей промолчать. Тем более, в конце года их ждал СОВ. — Как тебя зовут, дитя? — Гермиона Грейнджер, мэм. — И что же, мисс Грейнджер, вам неясно? Я-то думала, всё достаточно просто, и любая умелая ведьма это поймёт. Заложив нужную страницу куском пергамента, Гарри отложил книгу. Нет, его девушка не столкнётся с этим фанатиком в одиночку. — Вы ничего не сказали об использовании защитных заклинаний, профессор. Разве на наших занятиях не будет практической части? В ответ на серьёзный вопрос Гермионы преподаватель начала хихикать. — Мисс Грейнджер, зачем вам защитные заклинания на моих уроках? Не успела Гермиона возразить, как Гарри в свою очередь поднял руку. — Мистер Поттер? У вас вопрос? — в голосе Амбридж прорезались хищные нотки. — Нет, профессор, я собирался ответить на ваш вопрос. Амбридж выглядела сбитой с толку. Скорее всего, она попросту не ожидала, что кто-то возьмётся отвечать на вопрос, который явно считала риторическим. — Видите ли, профессор, если на занятиях мы перестанем использовать заклинания, Хогвартс превратится в маггловскую школу, да ещё и в одну из худших. В конце концов, у нас не будет навыков для любого мира, — выдал Гарри, глядя на преподавателя абсолютно невинными глазами. По аудитории прокатилась волна смешков. Впрочем, Амбридж и без них сообразила, что над ней издеваются. — Отработка, Поттер — за неуважение к этому священному учебному заведению. И за наглые намёки, что оно может уступать какой-то маггловской лачуге. Увидимся сегодня вечером у меня в кабинете, — рыкнула она, мгновенно отбросив свой обычный девичий тон. Оценив её провал как учителя и вопиющий фанатизм, Гарри приподнял бровь. — Кхе-кхе, а теперь, если больше меня не будут прерывать, предлагаю вернуться к первой главе. Студенты выглядели достаточно напуганными, поэтому молча вернулись к чтению, время от времени поглядывая на Поттера. А тот вернулся к своей книге, не выказывая никаких признаков беспокойства. Честно говоря, Гарри даже порадовался, что отработка состоится сегодня, а не на выходных. Таким образом, у него появился шанс избавиться от Амбридж раньше, чем предполагалось. Он ведь ничуть не сомневался, что эта мразь снова заставит писать его собственной кровью. Но на сей раз он лично знаком с главой ДМП и без колебаний сообщит, что один из преподавателей пытался заставить его воспользоваться запрещённым тёмным артефактом. Однако сначала ему пришлось столкнуться с расстроенной Гермионой. — Ох, неужели ты не мог себя вести хоть чуточку уважительней? Конечно, ты был прав, но ведь можно высказаться и поделикатней, — выпалила та, переживая, что Гарри уже получил отработку. — Успокойся, пожалуйста. Всё будет хорошо. Просто отработка у фанатика чистокровности. Если сегодня вечером не будет внезапной квиддичной тренировки, не о чем беспокоиться. Явно не согласная с его оценкой Гермиона раздражённо фыркнула. А за ужином, когда Анджелина объявила, что в эти выходные состоится отбор в команду, и Гарри обязан участвовать, рассердилась ещё сильнее. Правда, прежде чем идти в «чистилище», он таки попытался с ней помириться: — Так и собираешься весь вечер на меня сердиться? Его девушка тяжко вздохнула. — Я на тебя не сержусь. Я переживаю, а вот ты, похоже, всё своё внимание уделяешь этой глупой игре. Пожав плечами, Гарри улыбнулся в ответ. — Ты расслабляешься за книгами, а я — летая. Поначалу опустив голову, Гермиона всё-таки на него взглянула. — Вряд ли ты захочешь расслабляться по-другому. Например, не падая с пятидесятифутовой высоты в каждой второй игре, — смиренно заметила она. Гарри только головой покачал. — Для меня нет ничего лучше полёта. Положив голову ему на плечо, девушка закрыла глаза. — Знаю. Просто тебе уже назначили отработку, причём абсолютно несправедливо. Гарри мудро решил не напоминать, что после четырёх (или семи) лет в компании Снейпа с несправедливыми отработками знаком не понаслышке. Посидев так ещё чуть-чуть, он чмокнул любимую в макушку. — К сожалению, мне пора. Ты в Комнату или в башню? — В Комнату, наверно. Хотела просмотреть несколько книг, но в библиотеке их уже разобрали. А там их точно отыщу, — ответила она, немного подумав. Гарри кивнул. — Тогда, наверно, там тебя и найду, — заметил он, прежде чем подняться и уйти. — Удачи, — пожелала Гермиона и, собрав сумку, покинула зал и направилась на седьмой этаж. А Гарри по дороге к кабинету профессора ЗоТИ тщательно шлифовал свой план. Скорее всего, чтобы получить доказательство, придётся написать хотя бы одну строку. Конечно, серьёзного ущерба это ему не нанесёт. Потом он свяжется через камин с мадам Боунс и, оставалось надеяться, ещё до полуночи эта ужасная ведьма покинет Хогвартс. Добравшись до нужного кабинета, он постучал и дождался приглашения войти. И первая мысль — слишком уж Амбридж напоминает жабу, которая поймала жирную муху. Подумав, что именно для неё припас, Гарри не удержался и ухмыльнулся уголком губ. Заметив эту мимику, Долорес ответила по-настоящему злобной улыбкой. — Добрый вечер, мистер Поттер. Сегодня вы напишете мне некоторое количество строк, — объявила Амбридж, махнув коротенькой пухлой ручкой в сторону стола, который стоял посреди кабинета. Сев, Гарри увидел поджидавший его чистый пергамент. И сразу полез в сумку за пером, хотя догадывался, что его остановят. Так и вышло. — О нет, мистер Поттер, перо вам не понадобится. Воспользуетесь моим специальным, — так называемая профессор ухмыльнулась и протянула ему до боли знакомое чёрное перо. Не обращая внимания на выражение хищного предвкушения на её лице, он спокойно взял артефакт. — Что мне писать, профессор? И сколько? — поинтересовался Гарри в надежде, что так уважительно обращается к ней в последний раз. Улыбка Амбридж стала ещё шире. — Будете писать: «Я должен уважать лучших». Будете писать столько, сколько потребуется, чтобы смысл впечатался. Кажется, ей таки удалось придумать такое, чего ему не хотелось вырезать у себя на руке ещё сильнее чем «Я не должен лгать». Склонившись над пергаментом, он аккуратно вывел кроваво-красное «Я». А почувствовав боль, увидел эту букву у себя на руке. Простая красная отметина — словно поцарапал себя обычным пером, но Гарри этого хватило. — Что-то не так, мистер Поттер? — в голосе Амбридж так и сквозило мрачное удовлетворение. Подняв голову и увидев на её лице такую же улыбку, Гарри наконец-то ослабил тиски самоконтроля. Узрев его ухмылку, Долорес спала с лица. — Конечно, мадам Амбридж. Кажется, вы сами себя переиграли, — это был снова тот самый мягкий и шелковистый голос, характерный для Волдеморта в самых опасных ситуациях. — Меня абсолютно не волнует, зачем на самом деле Фадж вас сюда прислал, но неужели вы думали, что сможете безнаказанно пытать тёмным артефактом несовершеннолетнего? Амбридж заметно побледнела. — Ты будешь делать, что тебе велят, мальчишка! — прошипела она. — И тебе стоит уважать министра и его власть. Покрутив Кровавое перо между пальцами, Гарри мрачно хмыкнул. — Надо же, вы сами это сказали. Вы же понимаете, что прямо сейчас вышвырнули министра из его любимого кресла? Послать палача мучить детей? Мучить будущее страны? Интересно, что скажут избиратели? К концу его монолога хозяйка кабинета побелела как простыня. — Тебе никто и никогда не поверит, мерзкий маленький лгун! — заорала она. Однако нотка страха в её голосе прозвучала, и Гарри это порадовало. Да, он никогда не желал признавать, что может походить на Риддла (хотя кое-какие общие черты у них всё-таки есть), однако эта сука заслужила. — Почему бы нам тогда не обратиться к мадам Боунс и не прояснить этот момент? — поинтересовался Гарри у своей несостоявшейся мучительницы, поднимаясь и направляясь к камину. Позже он признал, что вёл себя как последний идиот — слишком самонадеянно, однако тогда ему даже в голову не пришло, что Амбридж может прийти в ТАКОЕ отчаяние. — КРУЦИО! — раздался её вопль, и Гарри в конвульсиях забился на полу. В его мире осталась только боль. * * * От очередной книги Гермиону отвлёк хлопок, за которым последовали громкие причитания: — Мисс должна быстро идти! Профессор Жаба делает больно хозяину Гарри! Она использует проклятье пыток! — кричал Добби, увлекая её к двери. Однако как только до удивлённой Гермионы дошёл смысл этих слов, она сама потащила домовика за собой. — Идём! Надо туда добраться как можно скорее! — Почувствовав, как её сдавило со всех сторон, внезапно она обнаружила себя у двери в кабинет профессора ЗоТИ. А изнутри доносились крики боли. Да-да, те самые, которые до сих пор преследуют её в кошмарах. Перед глазами встала красная пелена, а палочка словно сама прыгнула в руку. — Бомбарда! — рыкнула она, указывая на дверь. Против разъярённой ведьмы у этой деревяшки не было ни малейшего шанса. Перепрыгнув через обломки, она увидела изрядно удивлённую Амбридж, по-прежнему направлявшую палочку на Гарри, который дёргался на полу. — Депульсо! Коллопортус! Направить палочку на новое действующее лицо и уж тем более выставить щит Амбридж не успела — после первого заклинания её с хрустом впечатало в стену, а второе её приклеило. — Экспеллиармус! Ступефай! Теперь есть гарантия, что пока до замка не доберутся авроры, никакой угрозы эта тварь не представляет. И как только профессор выбыла из строя, Гермиона тут же бросилась к Гарри. Опустившись на пол рядом с ним, она аккуратно устроила его голову у себя на коленях. Открыв глаза, он попытался ей улыбнуться. — П-привет, М-ми. М-можешь позвать Б-Боунс? Адреналин стал уходить, и Гермиона почувствовала, как начинает дрожать. — Замолчи, пожалуйста. — Тут она фыркнула. — В первую очередь надо позаботиться о тебе. Добби! Винки! — Домовики появились рядом, прежде чем она закончила их звать. — Можете привести сюда профессора МакГонагалл и мадам Помфри? И попросите их поторопиться. Выпалив: — Да, мисс, — малыши исчезли. И пока снова не появились в компании декана Гриффиндора и тамошней целительницы, Гермиона так и сидела, нежно гладя любимого по волосам. — Гарри Поттер, как тебе удалось в первый же день семестра угодить под Непростительное? — задала она почти риторический вопрос. А увидев, как Гарри открыл рот, явно собираясь ответить, прикрыла его ладонью. — Молчи пока. Сейчас тебе нужно побольше отдыхать. Вот придёт мадам Помфри, тогда и будешь отвечать. А пока просто слушай. — Полагая, что он послушается, Гермиона снова стала гладить его по волосам. — Я очень хочу, чтобы ты перестал позволять себя проклинать. Поверь, в один не слишком прекрасный день добром это не кончится. Сильнее всего переживаю, когда ты попадаешь в такие переделки. И как тогда пророчество исполнять собираешься? — её голос казался отстранённым, а смотрела она так, словно видела то, чего не видит больше никто. Понимая, что ей обязательно надо выговориться, Гарри и не думал её перебивать. Тем более, она по-прежнему перебирала его волосы, а это очень приятно. Даже несмотря на боль от Круцио. Похоже, Гермиона успокоилась, но тут со стороны бывшей двери послышался потрясённый вздох. Мгновенно выхватив палочку, она указала ею в ту сторону, однако увидев, кто там стоит, сразу же опустила. А потрясённая профессор МакГонагалл прикрыла рот ладонью. Убедившись, что проклинать никого не будут, из-за её спины вышла мадам Помфри и направилась к подросткам. А дальше почти по привычке помахала палочкой над Гарри. Судя по всему, результат её изрядно озадачил, поэтому она попробовала снова... и снова. — Вот как, во имя посоха Асклепия, вы умудрились испытать на себе Круцио в первый же день семестра посреди замка?! — ближе к окончанию вопроса целительница уже кричала. Чтобы Гарри не разговаривал, Гермиона снова прикрыла ему рот. — Когда я сюда вошла, эта ужасная женщина пытала его проклятьем, — пояснила она, указывая на Амбридж. — Её палочка где-то здесь, поэтому её можно проверить на последние заклинания. Гарри хотел, чтобы я позвала мадам Боунс, но я решила, что сначала вам нужно его осмотреть. — Теперь Гарри явно выглядел раздражённым, и это несмотря на то, что до сих пор дёргался. — Да, знаю, обещала, что с мадам Помфри будешь говорить ты, но ты сразу же заявишь, что у тебя всё в порядке, хотя тебе точно понадобится её помощь. Так что это почти правда. Хозяйка лазарета одобрительно кивнула. — Совершенно верно, мисс Грейнджер. Пять баллов Гриффиндору — за то, что не слушаетесь этого болвана, когда речь о его здоровье. Кажется, Гарри такая награда здорово обидела. Тем временем МакГонагалл подошла к камину. — Хотя по поводу приоритетов мистера Поттера можно поспорить, в одном он прав — нам действительно нужно вызвать авроров. А ещё мне кажется, он прав, что Амелия захочет разобраться с этой... женщиной лично. — Прежде чем взять с каминной полки коробку с летучим порохом, она бросила на Амбридж полный ненависти взгляд. — Я её вызову, а вы присмотрите за мистером Поттером. Министерство магии, кабинет главы департамента магического правопорядка! — Пламя окрасилось в зелёный цвет, и в нём исчезла голова профессора. Тем временем мадам Помфри из обломков двери наколдовала носилки, а затем заставила их подлететь к Гарри. — Мисс Грейнджер, можете остаться здесь и передать аврорам, что если они захотят поговорить с мистером Поттером, пусть заглянут в другой раз? Услышав эту просьбу, девушка мысленно ощетинилась. Нет, сидеть здесь и изображать посыльного, пока Гарри будет лежать в больничном крыле, она категорически не желала. К счастью, прежде чем она облекла свой отказ в слова, её опередили: — В этом нет необходимости — мы уже здесь. — Обернувшись на голос, Гермиона и мадам Помфри увидели рядом с деканом Гриффиндора мадам Боунс в компании двух авроров. — В какой-то момент нам придётся поговорить с мистером Поттером и мисс Грейнджер, но пока я просто хочу услышать, что здесь произошло. — О-она п-попыталась м-меня з-заставить писать К-кровавым п-пером. Я х-хотел п-позвать в-вас. Т-тогда о-она п-применила К-круцио, — Гарри с удовольствием воспользовался тем, что его девушка вместе с мадам Помфри слишком отвлеклись на авроров, поэтому заткнуть ему рот оказалось некому. У главы ДМП удивлённо округлились глаза. — Она, в смысле — мадам Долорес Амбридж? Старший заместитель министра и хогвартский профессор Защиты от тёмных искусств? — всё-таки уточнила Амелия. Надо убедиться на сто процентов! — Да! — возможно, Гарри шипел от боли, но с таким же успехом мог шипеть от ненависти к этой ведьме или испытывая чувство удовлетворения, что наконец-то она заплатит за всё. — Хватит! Амелия, захочешь с ним поговорить, вернись в конце недели. А сейчас мистеру Поттеру нужно в больничное крыло и как следует отдохнуть. Впрочем, того это уже не беспокоило — всё, что хотел, он сказал. А пока его левитировали, заметил, как один аврор попросил Гермиону ненадолго задержаться, а второй наклонился и что-то поднял. Однако Гарри быстро очутился в коридоре, оставшись в компании не умолкавшей мадам Помфри. Тем временем Гермиона в свою очередь рассказала, чему стала свидетелем. Правда, не уточнив, что Добби — домовик Гарри. А просто заметила, что её предупредил один из тамошних домовых эльфов, а когда она разобралась с Амбридж, появились ещё двое. Только вот домовики аврора ничуть не заинтересовали, поэтому Гермиона в кои-то веки была признательна за вопиющий фанатизм волшебного мира, которому плевать на них. Она же знала, насколько к ним привязался Гарри, и осталась довольна, что никого не выдала. В конце концов, авроры её отпустили, но не раньше, чем она увидела, как Амбридж сначала привели в себя, а потом немедленно арестовали. — Постойте, что вы делаете?! Я старший заместитель министра! Вам нужно арестовать вот эту грязнокровку! Она на меня напала! — завопила Жаба, стоило ей сообразить, что происходит. — Долорес, не сомневайся, мы во всём разберёмся. А сейчас меня гораздо больше интересует, почему в твоём кабинете мы обнаружили четыре тёмных артефакта. И почему целых два свидетеля утверждают, что ты наколдовала Непростительное, а доказательства это только подтверждают. Мне кажется, нам с тобой надо вернуться в Министерство и всё это как следует обсудить. Возможно, даже привлечь Визенгамот. Я думаю, процентов у восьмидесяти из них в Хогвартсе сейчас дети, внуки или племянники. Наверняка им будет интересно, чем ты здесь занимаешься, — в голосе главы ДМП отчётливо прорезались хищные нотки. А оба аврора довольно ухмылялись, обещая мадам заместителю министра незабываемую ночь. — Что ж, Минерва, возможно, мне и впрямь придётся вернуться, чтобы поговорить с твоими студентами. А сейчас, я считаю, мы достаточно злоупотребили твоим гостеприимством. Да, и советую вам с Альбусом начинать искать нового профессора ЗоТИ. — В свою очередь ухмыльнувшись, она взяла горсть летучего пороха и бросила его в камин. — Министерство магии, следственный изолятор! — и исчезла в зелёном пламени. Следом туда же шагнул один из авроров, за ним — Амбридж, и только потом второй аврор, напоследок бодро отсалютовавший МакГонагалл и Гермионе. Когда те остались только вдвоём, декан Гриффиндора взглянула на свою самую одарённую студентку. — Мистера Поттера наверняка уже напоили зельем сна без сновидений, да и отбой скоро. Так что идите-ка вы спать. Впрочем, Гермиона и не думала протестовать. Судя по профессорскому тону, всё равно бесполезно. С Гарри она поговорит утром, а там видно будет. * * * На следующее утро Гермиона подходила к лазарету изрядно нервничавшей. Объяснялось это просто — она понятия не имела, насколько навредило Гарри вчерашнее Круцио. И вообще чувствовала себя расстроенной, поскольку раньше ей выпадал хотя бы шанс морально подготовиться, прежде чем он угодит в больничное крыло с такими травмами, с которыми больше никто не сталкивался. Впрочем, стоило ей открыть дверь и услышать спор, как её опасения развеялись. — ... по сравнению с прошлым голом это просто ерунда. Я почти не дрожу, и сегодня совершенно спокойно могу идти на занятия, — в голосе Гарри угадывалось лёгкое нетерпение. — Тебя прокляли Непростительным! Неужели нельзя день отдохнуть и позволить организму прийти в себя?! — а вот мадам Помфри явно испытывала раздражение. Гермиона уже собиралась ускользнуть, когда Гарри её заметил: — Привет, Ми! Уже пора вести первокурсников на завтрак? — Теперь он старательно изображал радость. Жуть как не хотелось его разочаровывать, но... — Нет. Я их уже отвела и пришла посмотреть, как ты тут. — Она выдержала небольшую паузу. — Ты ведь знаешь, что мадам Помфри права? Тебя же вчера пытали, вот и отдохнул бы. — Нет! Я отказываюсь позволять этой жабе испортить мне день. Она едва начала, и тут появилась ты. А уж до Риддла с этим проклятьем ей как до Лондона пешком. Я себя чувствую как в конце прошлого семестра, когда садился в Хогвартс-экспресс. Тогда почему-то считалось, что я могу спокойно отсюда уйти, так почему сейчас не могу пойти на уроки? — Гарри снова повернулся к хозяйке лазарета. — И потом: вы же сами в прошлом году сказали, что от последствий Круцио никаких лекарств нет — не зря же оно Непростительное. А если насильно держать меня взаперти, я расстроюсь и рассержусь, что помешает мне выздоравливать. Гермиону удивило, что Гарри вспомнил сказанное мадам Помфри аж три месяца назад. Что ж, его аргументы убедительны, однако и с ней нельзя не согласиться — Гарри действительно надо отдохнуть. Только вот целительница пришла к иному выводу и в отчаянии всплеснула руками. — Хорошо! Хочешь перенапрячься — на здоровье! Только не приползай ко мне сегодня вечером, когда ходить не сможешь! Упрямство я вылечить не могу! — заявила она и ушла в свой кабинет, а потрясённая Гермиона смотрела ей вслед. — Что ты натворил? — поинтересовалась она у Гарри. — Утром попытался ускользнуть, чтобы успеть в башню к половине восьмого, но она меня поймала. Вот с тех пор и спорили. — Взглянув на закрытую дверь кабинета, он покачал головой. — Когда мы оба немного успокоимся, извинюсь перед ней. Когда они покидали лазарет, Гермиона обратила внимание, что спутника и впрямь трясёт как тогда в поезде. Несколько минут они шли молча, пока Гарри не заговорил: — Ми? Огромное тебе спасибо за вчерашнее! Ты действительно меня спасла, — судя по голосу, благодарил он искренне. — Не стоит. Вспомни, сколько раз ты делал для меня то же самое, — девушка внезапно почувствовала смущение. — И как часто ты меня потом благодарила? — с улыбкой ответил Гарри. — И всё-таки вчера ты справилась гораздо лучше меня. Ты помнила, что в первую очередь надо устранить угрозу, а я злорадствовать начал. Кажется, мне не стоит забывать то, чему сам тебя научил. Я твой должник. На последнее признание Гермиона только фыркнула, однако успокоиться это не помогло. И Гарри почувствовал её неловкость, хотя обычно во время подобных бесед это ощущение приходилось испытывать ему самому. Поэтому, пытаясь её отвлечь, начал поддразнивать: — Я так понимаю, детей ты оставила с тётей Луной? — невинно поинтересовался он, следя за спутницей краем глаза. И был вознаграждён: сначала от одной только мысли, что первокурсники — «их» дети, её глаза удивлённо округлились, а затем она рассмеялась. — Да, только пожалуйста, больше не называй её так. Ну, хотя бы пару лет. А то даже не знаю, что делать, если они и впрямь начнут нас называть «мама» и «папа», — сумела она таки выдавить между приступами смеха. Теперь и Гарри расхохотался. Так они и продолжали перешучиваться, представляя, кем их считает тот или иной первокурсник. И ни один из них не заметил, что за ними следят и подслушивают. Когда они оказались в Большом зале и подошли к гриффиндорскому столу, их с восторгом встретили первокурсники вместе с Луной. Правда, Гарри заметил, что некоторые из них смотрели на него широко раскрытыми глазами, а Луна выглядела как-то особенно спокойно. — Луна, ты что, рассказывала перед завтраком страшные истории? — решил он и её немного подразнить. Впрочем, та по-прежнему выглядела совершенно невозмутимо. — Полагаю, да. Хотя на самом деле, когда они узнали, что вчера вечером тебя пытали Круцио, я им немного рассказала про твои приключения, — выдала она своим привычным мечтательным тоном. Увидев, как несколько первокурсников забеспокоились ещё сильнее, Гарри поспешил их успокоить: — Да не переживайте вы так. В основном здесь учатся совершенно спокойно, а самое захватывающее «приключение» — турнир в плюй-камни или вечеринка в общей гостиной после квиддичного матча. Просто так получилось, что именно я почти нереально притягиваю к себе неприятности. Похоже, успокоить не получилось, но тут «эстафету» подхватила Луна: — Вам правда не о чем беспокоиться. Понимаете, со всем странным и опасным в Хогвартсе Гарри справляется более чем хорошо. А это значит, на вашу долю ничего не останется. «Ну почему, почему это сработало?» — подумал виновник, наблюдая, как оживились первокурсники, взглянув на проблему под другим углом. Чуть позже, во время первого в этом семестре урока Трансфигурации, Гарри пришлось ещё и пристальное внимание МакГонагалл на себе ощутить. Сначала она его критически оглядела (словно он вот-вот с ног свалится), а затем похвалила их с Гермионой за помощь первокурсникам: — Ваше поведение даже для префектов образцовое. Уже сделать столько безо всяких значков — весьма необычно. Десять баллов Гриффиндору! Перехватив одобряющий взгляд Невилла и увидев поднятый большой палец, Гарри в ответ улыбнулся. И не заметил, как спину ему сверлили два пристальных неодобрительных взгляда.