13
Гарри разбудил шум голосов, боль во всём теле и неожиданный вес на груди. Из горла вырвался стон, и шум сменил строгий одинокий голос мадам Помфри. Но тут вес на груди не только внезапно сместился, но и заговорил обеспокоенным тоном: — Гарри! Погоди чуть-чуть — сейчас мадам Помфри тебя проверит. Конечно, он узнал этот голос.
— ...ми...? Горло категорически отказалось извлекать нужные звуки, поэтому удалось прохрипеть всего лишь один слог. — Тише, я здесь. — Почувствовав, как пальчики Гермионы нежно перебирают его волосы, Гарри попытался открыть глаза, однако возникло ощущение, будто веки отлиты из свинца. Заодно его знатно трясло, а руки-ноги непроизвольно дёргались — очевидно, последствия Круцио никуда не делись. — Мисс Грейнджер, отойдите, чтобы я могла осмотреть мистера Поттера, — раздался голос хозяйки лазарета откуда-то сверху. Вес на груди исчез, а матрас слегка сдвинулся. А мгновение спустя сквозь тело прошла волна магии, видимо, исследуя организм на предмет повреждений. — Что ж, мистер Поттер, по поводу переломов можете не беспокоиться. Всего-го нужно неделю поменьше нагружать пострадавшие колено и локоть. Тогда в будущем никаких проблем не ожидаю. Рана на спине уже закрылась, хотя, боюсь, останется шрам. — Гарри попытался пожать плечами (мол, ещё один шрам — точно не проблема), однако так и не понял, получилось ли. — Чтобы исцелить горло, потребуется ещё одно зелье, но говорить придётся как можно меньше. Ещё примете обезболивающее зелье — оно вам здорово поможет. К сожалению, болей после Круцио это не касается — не зря же это отвратительное проклятье включили в список Непростительных. Так что здесь поможет только время. — Тут мадам Помфри замолчала, и Гарри почувствовал, как к губам прижали флакон. Он с готовностью проглотил содержимое, потому как, чтобы облегчить боль, мог выпить что угодно. И только приняв оба зелья, наконец-то сумел открыть глаза. Рядом с кроватью стояла внимательно на него смотревшая мадам Помфри. У неё из-за спины выглядывала явно встревоженная Гермиона. Гарри попытался успокаивающе улыбнуться, однако возникло подозрение, что вышла какая-то гримаса. Тем более, ни мадам Помфри, ни Гермиона успокоенными не выглядели. Смущённый своей немощью, он начал оглядываться по сторонам. Только вот, похоже, вокруг его кровати поставили ширму, поэтому вид разнообразием не баловал. Но тут взгляд наткнулся на розовое пятно. Сообразив, что смотрит на будущую мать своего крестника, Гарри застыл. Увидев его потрясение, Гермиона попыталась помочь: — Это аврор Тонкс. Чтобы никто не беспокоил, она и аврор Монтроуз тебя охраняли. — Пока Гермиона объясняла, Гарри успел прийти в себя и приветственно кивнул. — Привет, мистер Поттер. Сюда в любой момент может вернуться мадам Боунс. Она отправилась в Министерство, чтобы допросить те мешки с дерьмом, которые ты захватил. Кстати, ночью ты отлично поработал, — заметила она преувеличенно почтительным тоном. — Рад... знакомству... Тонкс. Пожалуйста... Гарри. — После Круцио говорить до сих пор трудно, но теперь это хотя бы карканье не напоминает. Услышав его ответ, Тонкс нахмурилась и посмотрела на другую сторону кровати. — Ладно, ты была права, — угрюмо признала она. Проследив за её взглядом, Гарри увидел самодовольно улыбавшуюся Гермиону. Заметив его удивление, та пустилась в объяснения: — Мы тут с аврором Тонкс поговорили... ну, на самом деле, она меня дразнила. И спросила, уверена ли я, что ты будешь и дальше со мной встречаться после того как... после прошлой ночи, — она явно с трудом подбирала слова. А значит, скорее всего, тоже видела воспоминания. — Я на это сказала, что из-за схватки с тёмным магом ты не изменишься, а она возразила, что я не знаю мальчиков-подростков. На что я заявила, что она не знает тебя. Вот мы и договорились проверить, что случится, если она к тебе обратится с чрезмерным почтением. Я ещё предсказала, что ты сразу же попросишь её немедленно прекратить. — По окончании рассказа на её лице снова появилась самодовольная улыбка. — Я должна была догадаться, что ты знаешь его слишком хорошо. Вон, уже даже спите вместе, — нанесла Тонкс следующий удар. А Гарри получил доказательство, что даже несмотря на серьёзные травмы, краснеть в состоянии. Гермиона тоже покраснела и что-то пробормотала. — Мы... ничего... не... делали, — Гарри всё-таки справился. И обнаружил, что соскучился по этой злобной ухмылке, которой его часто одаривала Тонкс. Интересно, с чего бы? — Возможно, ты не в курсе, любовничек, но мы с Монтроузом всю ночь любовались, как вы тут в обнимку лежали. Вот уж не думала, что МакГонагалл такое позволяет. Иначе попросилась бы перевестись, — Тонкс явно решила окончательно задразнить подростков. Само собой, Гермиона тут же бросилась защищать любимого профессора: — Профессор МакГонагалл не поощряет неподобающего поведения! Ты же слышала мадам Помфри — это только благодаря особым обстоятельствам и тяжёлым травмам! — Правда, в конце её голос слегка сорвался. Однако собеседница только ухмыльнулась. — Кого ты пытаешься убедить? В любое другое время зрелище донельзя смущённой Гермионы могло позабавить Гарри, но не сейчас. Нет, её беспокойство, когда речь заходила о ночных событиях, гораздо важнее. Поймав её взгляд, он поинтересовался настолько кратко, насколько сумел: — Омут? Гермиону потрясло напоминание о том, свидетелем чего она стала. — Ох, извини, пожалуйста. Я просто хотела узнать, что с тобой случилось. Ты ведь, кажется, не возражал, чтобы посмотрели все. — Не... злюсь. Переживаю... Ты... ты... в порядке? Раскрыв рты, девушки уставились на молодого человека. Он настолько серьёзно пострадал, что с трудом говорит, и, тем не менее, спрашивает, в порядке ли одна из них?! — Честно? Нет, нисколько. У меня на глазах этот мерзкий садист тебя пытал, а я ничем не могла помочь! Ты же чуть не умер! Меня до сих пор трясёт от ужаса! — Увидев слёзы в её глазах, Гарри поднял дрожавшую руку, пытаясь утешить. На что Гермиона взяла его за руку и осторожно опустила её обратно на простыню. Правда, так и не отпустила. — А если хочешь мне помочь, сосредоточься на себе. Я хочу, чтобы ты побыстрее поправился. Хорошо? Гарри попытался сжать её ладошку и кивнуть, и только потом пообещал. — Эй, Гарри, когда свадьба? — из собственного уютного мирка их вырвал знакомый голос. И теперь парочка сверлила недобрыми взглядами ухмылявшегося и никак не взрослеющего аврора. Хотя надо отдать ей должное — обстановку она разрядила. А дальше девушки совместными усилиями принялись развлекать пациента. В основном «солировала» Тонкс, рассказывая разнообразные весёлые истории и демонстрируя таланты метаморфа. Впрочем, дразнить этих двоих она тоже не забывала. А Гермиона просто держала Гарри за руку, иногда гладя по волосам. И даже сообщила, что не возражает, если он и дальше будет звать её Ми. И это с её-то давним отвращением к любому сокращению имени! Правда, Гарри не хотел признаваться, что и не собирался давать ей никаких прозвищ. А Тонкс просто слушала и улыбалась. Они с Гермионой продолжали в том же духе, пока вымотанный Гарри не уснул. Так что теперь девушки тихо беседовали, чтобы скоротать время. * * * В следующий раз Гарри проснулся безо всякой компании. Однако его одиночество продлилось недолго — вскоре из-за ширмы появилась мадам Помфри. — Ну, мистер Поттер, как себя чувствуете? — Поинтересовалась она, одновременно проверяя его с головы до ног диагностическими чарами. — Хорошо. Когда целительница внимательно взглянула на пациента, её палочка замерла. — По крайней мере, достаточно хорошо, чтобы выдать этот нелепый ответ, — фыркнула она, прежде чем возобновить работу. — Осложнений никаких. Это хорошо. Я попрошу, чтобы вам принесли ужин. И чтобы съели всё до крошки! — сурово выдала мадам Помфри. Впрочем, это уже лишнее — Гарри был настолько голоден, что съел бы даже гиппогрифа. — Кроме того, несмотря на мои протесты, вас ждёт мадам Боунс, чтобы побеседовать о событиях прошлой ночи. Учитывая, что произошло, не могу ей отказать. Гарри только кивнул. Чуть позже Винки доставила ужин. Увидев, насколько сильно пострадал её хозяин, эльфийка едва не расплакалась. К счастью, у авроров хватило терпения дождаться, пока пациент доест. И только потом они взяли его в оборот. — Мистер Поттер, рада, что вы очнулись. Это авроры Шеклболт и Робардс. Они сменили Монтроуза и Тонкс. Понимаю, что на долгий разговор вы пока не способны, поэтому постараюсь покороче, — тон мадам Боунс казался бодрым и деловым. Похоже, она и впрямь собиралась закончить поскорее. — Мы допросили человека, который выдавал себя за Аластора Грюма. Оказалось, это Бартемиус Крауч-младший, сын Бартемиуса Крауча — одного из судей турнира. Он осуждённый Пожиратель смерти, и считалось, давно умер а Азкабане. Очевидно, ему удалось бежать. Он признался, что бросил ваше имя в Кубок Огня от имени несуществующей четвёртой школы. И собирался позаботиться, чтобы вы победили и первым достигли кубка, который он превратил в порт-ключ. Кубок должен доставить вас к его хозяину. Кстати, можете собой гордиться — вы оказались настолько умелым магом, что ему и помогать-то вам не пришлось. Он даже предупредил Сами-Знаете-Кого. Прерывая её, Гарри поднял дрожавшую руку. — Его... имя... Том... Марволо... Риддл, — заявил он настолько сурово, насколько сумел. Это откровение ненадолго ошеломило авроров и их босса. — На самом деле, это приводит нас к одному из вопросов, который я очень хотела задать. Откуда вы так много знаете о Сами-Знаете... Риддле? — Сказал... мне... на втором... курсе. Воспоминание? Авроры быстро пришли в себя, и Робардс отправился к мадам Помфри попросить несколько пустых флаконов. Тем временем Амелия задала следующий важный вопрос: — Ещё мне интересно, как вы узнали, что он жив. Впрочем, если вы беседовали с ним на втором курсе, всё и так понятно. Тогда возникает вопрос, сколько раз вы с ним сталкивались? И готовы ли поделиться соответствующими воспоминаниями? Гарри ненадолго задумался. — Пять. Мадам Боунс чуть со стула не упала. — Что?! Когда это случилось? — она едва не кричала. Оказывается, по стране свободно разгуливал опаснейший тёмный маг, а она до прошлой ночи ни сном ни духом. Да кому ж такое понравится! — Вчера... второй... курс... дважды... первый... курс... Годрикова... Лощина. — Воспоминания были не из приятных, и легко могли морально раздавить, но Гарри всё-таки выдержал. — Ты помнишь то нападение? Но как?! Тебе же всего год был! — мадам Боунс ничуть не сомневалась, что ей морочат голову. Дети просто такого не помнят! — Дементоры. Амелию словно в живот пнули. Она совершенно забыла, что разговаривает не с обычным ребёнком! А дементоры способны извлечь наихудшие воспоминания. А какое воспоминание для Гарри Поттера самое страшное? Вот то-то и оно. Впрочем, если мальчик поделится этим воспоминанием, она с благодарностью его примет. Всё, что поможет уничтожить этого сумасшедшего, можно только приветствовать. Это уже гораздо больше, чем было у аврората в прошлый раз. Тем более, в воспоминании можно обнаружить какие-то зацепки. — А... что... Сириус? — Гарри решил обсудить абсолютно всё. Вспомнив, ради чего она здесь, Амелия продолжила рассказ: — Питера Петтигрю тоже допросили. Он рассказал о прошлогодних событиях, а заодно и о том, что случилось в конце прошлой войны. Одного этого плюс факт, что он до сих пор жив, должно быть достаточно, чтобы оправдать Сириуса Блэка. Однако несмотря на все доказательства и свидетельства двух арестованных и якобы мёртвых Пожирателей смерти в дополнение в вашим показаниям, министр даже слышать не желает о повторном суде. Боюсь, чтобы до этого дошло, придётся сменить министра и около половины Визенгамота. — В последующие годы глава ДМП не раз вспоминала задумчивое выражение лица Гарри Поттера. И тот факт, что она почувствовала, будто бы этот подросток способен провернуть такое, о чём сама она может только мечтать, заставил её вести себя гораздо откровенней обычного. — Кроме того, министр делает всё возможное, чтобы пресечь любые слухи о возвращении Сами... Риддла. Так, сегодня утром никто не получил «Ежедневный пророк», поскольку сотрудники министерской канцелярии изъяли весь тираж и вообще пригрозили закрыть газету. А тем, кто будет обсуждать события прошлой ночи, грозит увольнение. А бюджет моего департамента столько раз сокращали, что мы просто неспособны принять нужные меры. Даже не можем расследовать, если кто-то... помогает принимать такие решения. — Как правило, Амелия гораздо осторожней выбирала выражения, однако сейчас разочарование слишком велико. Тем более, на сей раз есть реальный шанс жить ей со Сьюзен под кованым сапогом Волдеморта. — Я... свяжусь... с Гринготтсом. Продал... василиска. Пожертвую... прибыль, — выпалил Гарри. Знал ведь, что деньги пригодятся. Хотя мадам Боунс оказалась не готова их принять. — Мистер Поттер, вы должны сохранить эти деньги! Вы ещё молоды, и после Хогвартса они вам очень пригодятся. Но ведь напрямую не отказалась, верно? А к возражениям он готов. — Если... их...не... остановить... выйдет... дороже. Главе ДМП только и оставалось уставиться на молодого человека, который настолько нахмурился, насколько позволяли судороги. — Удручающе верно. Что ж, с благодарностью принимаю ваше пожертвование. И обещаю использовать это золото как можно лучше. Но должна вас предупредить: если у вас возникнут проблемы с законом, вам это не поможет. Глаза собеседника яростно сверкнули. — Не... Малфой! — прошипел он. К счастью для изрядно смущённой мадам Боунс, наконец-то вернулся Робардс. — Прошу прощения. Похоже, мадам Помфри отправила пустые флаконы здешнему зельевару, чтобы как можно быстрее получить обратно полные. Так эта тряпка изо всех ставила мне палки в колёса. Удалось достать только дюжину. — Он оглядел лазарет. — Босс, всё в порядке? Вместо ответа Амелия рыкнула, выхватила у него коробку с флаконами и после разрешения начала извлекать воспоминания. Когда она закончила, трое авроров поблагодарили Гарри за помощь и ушли. А тот, почувствовав себя донельзя вымотанным, быстро уснул. * * * Гарри не выпустили из лазарета до кануна отъезда иностранных делегаций. И всё это время он пролежал за ширмой под охраной авроров-добровольцев. Впрочем, пока скрывался от публики, ничуть не чувствовал себя разочарованным. Напротив — невольная знаменитость могла расслабиться, избежав лишней шумихи. Тем более, на сей раз он выиграл Турнир в одиночку. Конечно, скучать ему не давали, ведь Луна и особенно Гермиона частенько его навещали. И самым запоминающимся вышел их первый совместный визит. Они пришли на следующий же день после встречи с мадам Боунс, и Гарри был очень рад увидеть подругу и любимую. Началось всё предсказуемо — с неоднократных объятий и заверений, что с ним всё в порядке, чему ни одна из девушек не поверила. В общем, ничего странного, пока Луна не достала из кармана письмо, которое пришло для него. — Хедвиг принесла его вчера. На нём было немного крови, но сама она не пострадала. Подозреваю, отобрала письмо у совы, которая его несла. В конверте оказался экземпляр «Ежедневного пророка» из конфискованного тиража и коротенькая записка. Гарри, спасибо. Рита. Передовица содержала чрезвычайно подробный отчёт обо всём, что произошло в ночь воскрешения Риддла. Следовательно, его самый нелюбимый репортёр нашла-таки способ увидеть нужные воспоминания. Просмотрев статью, он передал газету Гермионе для её коллекции. Однако настоящее потрясение испытал, когда ему вручили сегодняшний номер «Пророка». На первой полосе обнаружилась хвалебная статья о блестящих стандартах образования в Хогвартсе. Ведь те позволили даже весьма посредственному студенту выиграть престижный Турнир Трёх Волшебников! Следующая громкая новость — в газете произошла смена руководства. Предыдущий главный редактор и несколько репортёров уволили за «неподобающее поведение». И Гарри ничуть не сомневался, что владельцы газеты — богатые Пожиратели смерти. Потом он рассказал девушкам о визите мадам Боунс, радуясь, что в сравнении со вчерашним днём сегодня разговаривать гораздо легче. А вот их последующая беседа и выводы оказались весьма мрачными. Гарри пришлось задержаться в больничном крыле до самого конца семестра. А незадолго до «освобождения» мадам Помфри передала, что церемония награждения участников турнира состоится в последний вечер за ужином. А Гермиона с Луной не просто забрали его из лазарета, но и клятвенно заверили, что позаботятся, чтобы он не увильнул. И его протесты их не волнуют. — Вот честно, ты правда собираешься нас убедить, что если тебя отпустим, не пропустишь церемонию награждения? — Судя по взгляду чемпиона, идея призвать свою «Молнию» и рвануть от этой самой церемонии подальше до сих пор казалась ему привлекательной. — Идём уже. Раньше начнёшь — раньше закончишь. В конце концов, наградить тебя смогут только один раз, — уговаривала Гермиона. — Вот это и заставляет меня сильно нервничать. Знаешь, от одного идиота из Министерства всего можно ожидать. Две рассмеявшиеся девушки подхватили его под руки и потащили в Большой зал... или навстречу гибели — зависит от того, кого спросить. Довольно качавшая головой мадам Помфри шла за ними. Правда, к тому времени, как трио достигло Большого зала, девушки уже не тянули Гарри за собой. Он одной рукой обнял Гермиону за плечи (а она в ответ его за талию), а другой время от времени тыкал Луну в бок. А что делать, если она придумывала всё более и более нелепые дополнения к церемонии награждения и собиралась предложить их Бэгмену? Когда они вошли в Большой зал, Гарри кое-что сообразил. Во-первых, он понятия не имел, как будет выглядеть зал, если не разыгрывался кубок школы и никто не погиб. Может, на месте знамён победившего факультета будут висеть чёрные флаги с гербом Хогвартса? Однако такого он точно не ожидал — на стене за столом персонала висело огромное кремовое знамя с чёрным драконом, которого пронзил красный меч. Один взгляд на самодовольно ухмылявшуюся МакГонагалл, и стало ясно, кого стоит поблагодарить. «Ну нет, профессор, в следующий раз одним публичным проявлением чувств не отделаетесь», — всё-таки пробилась в оцепеневший разум одинокая мысль. А во-вторых, он явно недооценил реакцию студентов на его победу. Ну да, все три школы громко аплодировали стоя. Оставалось только утешаться, что за всем этим шумом близнецы Уизли не смогли его представить, как привыкли. И тут Гарри понял ещё одну важную вещь: пока он прохлаждался в лазарете, студентам наверняка толком ничего не объяснили. И уже скоро жаждавшая подробностей толпа накинется на него с расспросами. Он бросил на Гермиону умоляющий взгляд, который та успешно проигнорировала. А взамен на пару с Луной потащила его к столу Гриффиндора, где хлопали громче всех. Больше того: там развевались флаги — точные копии знамени над столом персонала. И только когда Дамблдор встал и поднял руки, призывая всех к тишине, аплодисменты стихли. — Спасибо всем за восторженный приём мистера Поттера, — начал он. — Заканчивается ещё один год, и я надеюсь, все мы стали богаче знаниями и друзьями. А ещё заканчивается очередной день, и я считаю, прежде чем мы, старики, утомим вас скучными речами, надо поужинать. Так что ешьте! — С последним восклицанием на тарелках появилась еда. Наполнив тарелку, Гарри, как обычно, проверил еду на «лишние» добавки. Правда, сделал это потихоньку, поскольку оказался абсолютно прав, предсказывая реакцию соседей по столу. Правда, сидевшие по бокам Луна и Гермиона прилагали воистину титанические усилия, чтобы оградить его от любопытной толпы, однако без особого успеха. Но тут подоспело спасение в лице близнецов Уизли, «вооружённых» до зубов собственными изобретениями. Не слишком приличные звуки, изменения цвета, странные запахи и внезапные превращения заставили народ ретироваться. — Спасибо, ребята, — поблагодарил Гарри с явным облегчением. — Нет, проблем, братишка. — Когда вернёмся домой, мама всё равно заставит вывернуть карманы. Впрочем, на выражение глаз подобная небрежность ничуть не повлияла, когда они устроились напротив трио и в свою очередь стали наполнять тарелки. Шутки и смех главных хулиганов Хогвартса плюс появившаяся на столах еда гарантировали, что Гарри, по крайней мере, сможет спокойно поужинать. Ну, настолько спокойно, насколько это возможно в компании Фреда и Джорджа, когда эта парочка в ударе. Когда трапеза закончилась, Дамблдор снова поднялся и стал ждать, пока зал успокоится. И как только убедился, что привлёк общее внимание, развёл руки в стороны и начал: — Как я уже говорил перед этой восхитительной трапезой, надеюсь, в этом году вы приобрели знания и завели новых друзей. Полагаю, все вы стали свидетелями подвигов во имя дружбы и магии, достойных подражания. И отличились здесь те, от кого мы этого и ждали. Конечно, я говорю о наших чемпионах. И сейчас я прошу их подойти сюда. Когда директор сделал паузу, чтобы дать участникам турнира время подняться на специальный подиум перед столом персонала, снова раздались аплодисменты. Сердце у Гарри колотилось далеко не как на Хэллоуин, но вставал и шёл он всё равно с опаской. И в итоге оказался между Седриком и Флер, которые первым делом тихо его поздравили. Ответив им, он взглянул в зал и безошибочно нашёл любимые карие глаза. Понимающий взгляд Гермионы помог, по крайней мере, сделать вид, будто он рад сюда выйти. Ага, словно свинья на торгах. Позволив всем как следует полюбоваться чемпионами, Дамблдор продолжил: — Каждому участнику турнира полагается памятная медаль. От имени Министерства магии их вручат мистер Бэгмен и мистер Уизли. Весело помахав аудитории, первый подошёл к чемпионам. Вслед за ним поднялся Перси, держа в руках фиолетовую подушечку с четырьмя серебряными медалями. — Начнём с мисс Флер Делакур, которая прекрасно представляла академию Шармбатон. — К ней подошёл Бэгмен, повесил на шею медаль и с энтузиазмом пожал руку. И Гарри невольно отметил, что выглядел чиновник гораздо довольнее награждённой. А та быстро вернулась на место. — Далее мистер Виктор Крам, который сделал всё возможное, чтобы защитить честь института Дурмстранг. — Болгарин принял награду с угрюмой физиономией. Оставалось надеяться, ему здорово не понравилось проиграть по всем статьям. Каркаров таинственно исчез, однако Гарри ничуть не сомневался, что спустя несколько недель обнаружат его труп. — Далее мистер Седрик Диггори, который представлял нашу школу Хогвартс. — Очевидно, как у политика у Седрика светлое будущее. Вон как улыбается и вообще делает вид, будто рад не меньше Бэгмена и публики. — И наконец, победитель Турнира Трёх Волшебников — Гарри Поттер! — Тот пожал руку Бэгмену, и ему на шею повесили неожиданно тяжёлую медаль. И было у него ощущение, что такой энтузиазм министерского представителя неспроста. Значит, уже расплатился с гоблинами. А когда Гарри отошёл от бывшего загонщика, оказалось, его поджидает Дамблдор с кубком в руках. — В дополнение к медали тебе вручается Кубок Трёх Волшебников. Гарри пришлось буквально заставлять себя взять приз — пока с ним связаны исключительно тяжёлые воспоминания. Ну и что с ним делать? Честно говоря, эта штука нужна ему как тамошнему кальмару зонтик. Но потом он вспомнил, как вели себя футболисты в телевизоре, и просто поднял кубок над головой. Очевидно, идея оказалась здравой, поскольку студенты Хогвартса взорвались аплодисментами, а их коллеги из других школ вежливо захлопали. Впрочем, несколько мгновений спустя у него начали дрожать руки, поэтому кубок он опустил. И тут вперёд снова шагнул Дамблдор — на этот раз с внушительным мешком. — Заключительная часть твоего приза — тысяча галлеонов. Гарри принял мешок настолько изящно, насколько сумел. Правда, когда вспомнил про УУУ, стало полегче. На сей раз он поднял оба приза, позволив студентам снова его поприветствовать. К сожалению, на этот раз руки задрожали гораздо раньше, поэтому пришлось их быстро опустить. И тут его с двух сторон аккуратно подхватили под локти. А в ответ на удивлённые взгляды Седрик с Флер только улыбнулись и свободными руками помахали толпе, чтобы скрыть, что в прямом смысле поддержали «коллегу». — Спасибо всем, что весь год так активно поддерживали чемпионов. Завтра ещё до отправления Хогвартс-Экспресса наши гости разъедутся, поэтому не упустите шанс попрощаться. Уверен, вас ждут приятные каникулы. И уже скоро вы встретитесь со своими семьями. На этом всё, спокойной ночи, — аккуратно завершил церемонию Дамблдор. Кое-кто из студентов (в первую очередь сидевшие за столами Слизерина и Равенкло) тут же поднялись и отправились на выход. Вслед за ними едва ли не строевым шагом зал покинула колонна ребят из Дурмстранга во главе с Крамом. Гриффиндор и Хаффлпафф уходили не так охотно, но когда зал начали покидать студенты Шармбатона, большинство взяли с них пример. В конце концов, остались только друзья трёх чемпионов, ведь даже преподаватели начали расходиться. Гермиона тут же буквально взлетела на подиум и обняла Гарри, поскольку тот явно устал. А того здорово удивила скорость, с которой Седрик убрался с дороги. В ответ на вопросительный взгляд «барсук» пояснил: — Дружище, маленький бесплатный совет: никогда не зли Гермиону до такой степени, чтобы она тебе врезала. Удивлённо моргнув, Гарри повернулся к покрасневшей девушке. Однако та уткнулась лбом ему в плечо, отказываясь встречаться взглядами. — Слушай, в конце третьего курса у меня на глазах она знатно врезала Малфою. А тебе-то, чёрт возьми, за что досталось? — поинтересовался он, чувствуя, как любимая обняла его ещё крепче. — Ну... я тут попытался навестить тебя в больничном крыле. Ты был без сознания, и рядом сидела Гермиона. Я хотел сказать, что пришёл извиниться за тот оглушитель, который швырнул тебя в порт-ключ после того, как ты спас мне жизнь. Но не успел и рта раскрыть, как получил от неё на орехи. А потом она рассказала, что с тобой стряслось, — поведал Седрик с лёгкой улыбкой, а неподалёку Фред и Джордж едва не падали от хохота. — И знаешь, если она не преувеличивала, и если там, куда тебя зашвырнула эта штука, с тобой действительно такое произошло, я прекрасно понимаю, почему она так расстроилась. Хоть мадам Помфри и пришлось сводить мне синяк. К этому моменту Гаррины рёбра подвергались нешуточному испытанию. Конечно, он знал, что для Гермионы события после финальной задачи — до сих пор больная тема. Надо срочно её отвлечь, и тут у него найдутся помощники. — Дред, Фордж! Идите-ка сюда! Рыжие сразу же подбежали, в шутку отдав честь. — Да, о могучий чемпион? — Ты звал нас? Гарри с лёгкой улыбкой только головой покачал. — Звал, клоуны. Вот, держите, — и он сунул мешок с золотом в руки Фреду. — Это на ваш магазин. Действуйте. Фред и Джордж уже собирались пошутить, что их используют вместо мулов, но так и застыли с раскрытыми ртами. Да и давление на рёбра резко ослабло, и теперь на него удивлённо взирала отстранившаяся Гермиона. — Гарри, ты серьёзно? — голос Джорджа дрожал. — Братишка, это же куча денег! — У меня есть наследство, да и на продаже туши хвостороги я неплохо заработал. Так что лишняя тысяча галлеонов в моём хранилище погоды не сделает. Кроме того, я уверен, если благодаря вам двоим мы все как следует посмеёмся, это стоит гораздо дороже. Разве что «Зонко» будет против. А если этого мало — вы называете меня своим братом. И если у меня есть средства, чтобы сбылась мечта моих старших братьев, я ведь так и должен поступить, верно? — с улыбкой закончил новоявленный спонсор. Разом остекленевшие глаза говорили сами за себя — похоже, близнецы уже представляли, какие горизонты перед ними распахнулись. И даже слова благодарности выдавили с огромным трудом. — Думаю, в следующем году ты сильно об этом пожалеешь, — с усмешкой заявил Седрик, пока близнецы пребывали в собственном мире. — С чего это? — Скажем так: не я стану префектом Гриффиндора, — каким-то образом Седрик умудрился ухмыльнуться ещё шире. Гарри уже собирался возразить, что префектом его не назначат, однако вовремя прикусил язык. Ведь единственное обоснование основано на его знании будущего. Так что пришлось промолчать. Всё равно рано или поздно книззла вынут из мешка, а с таким поведением Рона, как в этом году, он совершенно не расстроится, добавив бывшему лучшему другу работы. Ну а по поводу Гермионы они с близнецами обязательно договорятся. А то вон как она испугалась, сообразив, чем могут обернуться амбиции, которые лелеяла аж с первого курса. — Тогда предлагаю начать прямо сейчас и уложить всех в постель, — с лёгкой улыбкой предложил Гарри. Все с ним согласились и, попрощавшись со студентами Шармбатона и Хаффлпаффа, наше трио в компании так и не вынырнувших из нирваны близнецов покинуло Большой зал. Проводив Луну до общежития Равенкло, гриффиндорцы направились к себе. Близнецам сейчас мало до чего есть дело, Хогвартс-экспресс отправится довольно рано, так что никакая вечеринка в честь победы Гарри на Турнире не состоится. Правда, Фред и Джордж клятвенно пообещали закатить праздник в начале следующего учебного года, и Гарри мог сколько угодно настаивать, что не стоит. Тем более, сейчас перед ними стояла важнейшая задача — спрятать золото в сундуке таким образом, чтобы до него не добралась мама. Когда близнецы ушли, Гарри в свою очередь обнял Гермиону, нежно её поцеловал, а потом наблюдал, как она поднимается по лестнице в сторону девичьих спален. Оставалось дойти до собственной, бесцеремонно швырнуть кубок в сундук, приготовиться ко сну и наконец-то отправиться в царство Морфея. * * * — АААААА! — Гермиона проснулась от собственного крика. Пропотевшая пижама прилипла к коже, а сердце колотилось как сумасшедшее. С тех пор, как она увидела воспоминания Гарри, один и тот же кошмар преследовал её каждую ночь. Всякий раз она видела и слышала, как Гарри ужасно кричит под Круцио, но, как и в Омуте Памяти, ничем не могла помочь. Конечно, она понимала, что всё это — трюки подсознания, которое таким образом реагирует на памятное воспоминание, но легче от этого не становилось. Наоборот — в её снах цветной водоворот не уносил Гарри от страшного зелёного луча. Нет, она снова и снова наблюдала, как его мёртвое тело падает на землю. А единственная ночь, когда ей не снились кошмары — та самая в больничном крыле. Скорее всего, потому, что Гарри лежал рядом, и даже подсознание «понимало», что с ним всё в порядке. Наконец-то дыхание стало успокаиваться, и верх взяла разумная сторона. Только вот от беспокойства за Гарри, к сожалению, избавиться так и не удалось. Высказав самой себе, что поступает нерационально, она встала с постели и накинула халат и тапочки. Тихо выскользнув из спальни, Гермиона спустилась по лестнице и направилась в «мужское» крыло. Правда, уже взявшись за ручку двери спальни четверокурсников, на мгновение заколебалась. Впрочем, стремление удостовериться, что с Гарри всё в порядке, быстро «одолело» соображения приличия, и она осторожно открыла дверь. Когда они с Гарри ещё дружили с рыжим, Гермиона не раз бывала в их спальне, чтобы разбудить поутру, поэтому знала, где стоит нужная кровать. Правда, придётся бросить слабый Люмос, а то вряд ли на полу ничего не валяется. Ещё споткнуться не хватало. Добравшись до кровати Гарри, она откинула полог и чуть не закричала, когда рука втащила её внутрь, а перед глазами вспыхнул свет. — Гермиона? — судя по голосу, Гарри только что проснулся. — Что ты тут делаешь? — Мне кошмар приснился. Вот, пришла тебя проверить, — кажется, шок сейчас успешно заменил сыворотку правды. — Ты до смерти меня напугал! Откуда ты вообще узнал, что я здесь? — С тех пор, как мы выяснили, что Уизли знал о драконах, я начал ставить вокруг своей кровати охранные чары. Они сработали, вот я и подумал, что это он пытается напоследок меня проклясть. А это оказалась ты. Извини, пожалуйста, — пока Гарри объяснял, его руки словно сами обняли Гермиону, и та расслабилась в объятиях. — Ничего, всё в порядке. — Чувствуя, как отступает напряжение, она с облегчением вздохнула. — Не возражаешь, если мы немного пообнимаемся, прежде чем я вернусь? — Тут она почувствовала, как её поцеловали в макушку. — Нет, конечно. Следующие несколько минут они просто лежали в обнимку. И, в конце концов, даже не заметили, как скользнули в сон.