Глава XXXXVI
Сокровища на Гонолулу.
Вернемся опять на необитаемый остров.
Иногда нам кажется, будто с этого острова слышится грохот или стрельба.
Грозой это быть не может, поскольку ясно светит месяц.
При его свете отец Игнатий признается Кубовой в любви.
Причиной грохота являются, с одной стороны, извержения вулканов, с другой, - падение бананов на землю.
Дафния и Хлис весьма рассердились на вылезшую из моря женщину, поскольку она не только не принесла с собой какой-нибудь зажигательный напиток, но и сама воспользовалась остатками, бывшими в булылке иезуита.
Потому они на неё уже не обращали внимания. Между тем отец Игнатий прилагал все возможные усилия и пользовался всем своим красноречием, чтобы добиться от мнимой княжеской дочери благорасположения и любви.
Ему это замечательно удавалось, поскольку лже-Марии сей иезуит понравился, и она не возражала против того, чтобы поразвлекаться с таким молодцом.
Ей, однако, нужно было ловко играть перед доном Фернандо комедию, чтобы он и дальше верил, будто она действительно княжеская дочь.
Потому она весьма измучилась оттого, что не хотела сразу же ему отдаться, но при этом уже сугубо его желала и предвкушала.
—Поверьте, сударь, - говорила она, обращаясь к иезуиту, — что я с радостью подарила бы вам свою невинность, если бы только не опасалась, что меня, приличную девушку, здесь не используют, а потом не оставят наедине с позором. Говорю вам, не желаю я
киснуть на этом дурацком острове и не начну с вами никаких отношений, пока не раздобудете хоть какую нибудь дурацкую посудину, которая увезёт нас из этой тмутаракани. Вы же понимаете, что я из приличной семьи и привыкла к жизни иного класса...
Произнося эти слова, она влюбленно стреляла глазами и не спускала их с оного лже-дворянина, который в присутствии лже-княжеской дочери находился от счастья на десятом небе.
К величайшему изумлению Кубовой он заявил, что сейчас уплывёт отсюда и в ближайшем же порту готов будет взять её в жены, как только она этого пожелает.
В подтверждение своих слов он тут же взял жену Кубы за руку и повёл её мимо скал к одному морскому заливу.
Там, бросив якорь на песчаном берегу, качались на морских волнах два огромных дубовых платяных шкафа.
— Вот наш корабль, — объявил отец Игнатий.
Кубова открыла в изумлении рот.
Она думала, что дон Фернандо просто шутит, однако он вполне серьёзно пустился в объяснения.
Из его изложения Кубова поняла, почему один из платяных шкафов до сих пор зовётся альмарой, а для обозначения другого употребляется слово шифоньер.
Эти названия родом из незапамятных времён, когда на каждом судне был какой-нибудь сундук или ящик, куда моряки складывали свою одежду. Такой ящик, в случае если он проплыл по многим морям и ни в одном из них не потерпел вместе с кораблём крушение, получал название:Schif-honeur (корабельная слава), в память о том, что он проплыл по всем морям (alle Mare) и все их повидал.
И на пиратском корабле имелись два таких ящика в виде шкафов - Schif-honneur и Alle-Mare.
В этих шкафах содержался удивительный механизм, при помощи которого они могли передвигаться по морю в каком угодно направлении, куда захотят.
Этот механизм изобрёл один обыкновенный матрос, который в благодарность за это четыре инкарнации спустя появился на свет знаменитым Эдисоном, в то время как в прошлой жизни благодаря своему изобретению угодил на костёр.
Пираты украли эти шкафы с какого-то испанского корабля, однако не знали о том, что они управляемые, поскольку не могли понять, что это за колечки у них
внутри.
Отец Игнатий, напротив, сразу же узнал эти альмары, как только попал на корсарское судно, поскольку ранее лично присутствовал на аутодафе оного изобретателя.
При помощи этих шкафов он и смог сначала уплыть с пиратского корабля и попасть теперь на сей необитаемый остров.
На своем пути по морю он встретил блуждающую бочку, в которой, как нам известно, в окружении засоленного мяса сидел капитан Родригес.
Вследствие сей солёной диеты и недостатка воды, Родригес уже готовился отдать богу душу.
В своем горячечном бреду он спел от начала до конца песнь о сокровищах, зарытых на острове Гонолулу, так что иезуит легко разузнал, где и на каком именно месте следует искать клад.
По пути он продумал целый план добычи клада, поскольку, сидя по бреду капитана Родригеса, добыть сей клад было непросто.
С этой целью отец Игнатий ещё на море без колебаний снял с Родригеса тяжёлые, подбитые гвоздями ботинки со шпорами.
Он обул в эти ботинки по одной ноге каждого из островитян и посадил их в один из шкафов.
После чего сам залез с Кубовой во второй и, повернув ручки обеих шкафов, привел обе альмары в движение.
Шкафы плыли необычайно тихо и быстро вперед, почти как моторные лодки, так что спустя пять дней приятного плавания пристали на Гонолулу.
Там подтвердилась совершенная правдивость фантазий Родригеса, и вскоре было найдено место, где хранились сокровища.
На этом месте отец Игиатий остановился и прочно вбил в землю кол.
К этому колу он длинной верёвкой привязал Хлиса и Дафнию, обутых в высокие корсарские ботинки.
После чего он принёс из альмары бочонок со спиртом и большую спринцовку для клистира, при помощи которой он некогда крестил убежденных язычников.
Потом он отвёл островитян, руки у которых были связаны, к концу верёвки, длина которой составляла девять метров, и, положив им на спины кусочки вымоченной в спирте морской губки, поджег их.
Дафния и Хлис начали выть от боли, так сильно жег их огонь, и пустились бежать, не разбирая дороги.
Иезуит между тем подошёл ко вбитому в землю колу и, набрав из бочонка спирт при помощи своей спринцовки для клистира, начал брызгать из неё на островитян.
Вследствие этого Дафния и Хлис разгорались всё больше и больше, как только на них спирт попадал, и потому убегали как можно дальше, как только позволяла верёвка.
Поскольку иезуит брызгал на них постоянно, то они бегали по кругу как бешеные, вырывая при этом глубокую борозду в земле своими коваными ботинками, обитыми острыми гвоздями. В этом и состояла идея иезуита - чтобы эти несчастные вырыли ему ров, насколько возможно глубокий.
Потому-то он крестил их огнём.
Когда, наконец, бочонок опустел, отец Игнатий отметил, что ров уже достаточно глубок, и поспешил отвязать островитян и совершить над ними обряд последнего причастия.
Они и вправду находились вследствие полученным ожогов при последнем издыхании.
В то время как Игнатий обратился к духовной помощи островитянам, Кубова носила в опустевшей бочке из-под спирта воду и заполняла ей образовавшийся ров.
Когда ров наполнился водой, отец Игнатий помолился над ним, дабы сия вода стала святой.
После чего зажег кадило, вернулся к умирающим островитянам и начал намазывать их святым елеем.
Этот елей помогал им легче переносить боль, и потому они совершенно доверились иезуиту.
Он велел им, как только он поднимет вверх обе руки, во весь голос выкрикнуть два слова, от которых их боль должна была якобы совершенно отступить.
Он нашептал эти два слова им на ухо, и они начали шепотом повторять их друг другу.
После чего иезуит, отойдя от них, вышел и из круга, образованного рвом с освященной водой, и направился к недалекому холму, на котором Кубова уже читала “Богородице, Дево, радуйся”.
Отец Игнатий залез на этот холм и поднял обе руки. Островитяне тут же начали выкрикивать два слова, однако результата, желаемого отцом Игнатием, не достигли, так что иезуит подбежал к ним ещё раз.
Он предложил стонущим от боли несчастным принять святое причастие, если они хотят избавиться от ожогов.
Стонущие островитяне в надежде, что боль их покинет, с покорностью подчинялись всему, что проделывал с ними иезуит.
Он, ранее их не исповедав, подал им Тело Господне, нарочно замышляя, чтобы они, так причастившись, совершили кощунство.
Вскоре мы увидим, чего хотел достичь своим святотатством сей безбожный служитель Господа.
Он был способен, ради успеха своего плана по добыче клада, произвести над островитянами и таинство рукоположения в священники, если бы в этом была необходимость.
После того, как таинство окончилось, отец Игнатий, снова проникновенно убедив островитян, чтобы они, как только он поднимет обе руки, кричали те два слова как можно более громко и прочувственно, отошел на близлежащий холм к молящейся Кубовой.
Островитяне внимательно следили за каждым его движением.
Вот он наконец рывком поднял руки.
Дафния и Хлис, что в них было сил, возопили:
—Gutfrdumr, porkodijam!
Результат этого заклинания был ужасен.
Было сразу видно, что с господом богом шутить не стоит.
Следует заметить: островитяне после кощунственного принятия святого причастия оказались
совершившими смертный грех, так что гнев божий не заставил себя долго ждать.
Раздался страшный грохот, у земли что-то сверкнуло, и Хлис с Дафнией навсегда исчезли в пекле.
Сразу же после того, как они произнесли ругательное заклинание, возле них объявился дьявол и утащил их сквозь землю в огонь вечный.
Никуда более с ними дьявол отправиться не мог, поскольку на земле его окружал ров со святой водой, а в воздухе был развеян дым кадила.
Так что ему пришлось провалиться с ними сквозь землю, оставив на её поверхности огромную дыру.
О дыре на этом самом месте как раз и мечтал отец Игнатий, поскольку она вела точно к зарытым доном Педро Рудибанерой сокровищам.
Не имея с собой никаких взрывчатых веществ, отец Игнатий для устранения скалы, под которой был зарыт клад, должен был использовать пробивную силу адского духа, что ему без больших препятствий и удалось осуществить посредством своего хитроумно состроенного плана.
Ему самому при появлении дьявола не могло стать ничего дурного, поскольку он читал “Богородице, Дево, радуйся”.
Как только вонь серы после посещения дьявола чуть рассеялась, Игнатий с Кубовой, перепрыгнув через ров со святой водой, направились прямо к яме, проделанной сатаной.