Глава XXXXIV
Венгерский винный погреб.
Перенесёмся опять в старославную красавицу, город Л.
Всё там давно уже уснуло сном праведников, поскольку пробила полночь.
Недовольно глядит старый музыкант в княжеский сад и хмуро переминается с ноги на ногу на каменном постаменте, который ему, очевидно, совершенно не по душе.
Более всего его терзает сознание того, что на этом несчастном куске камня ему придётся стоять очень долго, раз водрузили его здесь совсем лишь недавно.
Только лишь вид звёздного неба несколько его подбадривает и примиряет с судьбой, поскольку помогает понять, что и время жизни памятников, даже самых старых, — дерьмо по сравнению с вечностью.
Стоящий неподалеку от скульптуры юноша с львиной гривой также внимательно смотрит на звезды.
Однако не кажется, чтобы он предавался тем же размышлениям, что и статуя, поскольку он достаёт из кармана циркуль и меряет им звёзды, рассыпанные по небу.
После чего вскорости что-то записывает на куске картона.
Этот юноша - профессор и член Академии художеств по имени Гранул.
Он однако ничего не рисовал в форме гранул, дабы не покрыть стыдом своё имя.
Уже долгое время он усердно работает, поскольку готовится к выставке своих картин.
Только что мы видели, как он опять набросал на картоне детальный эскиз к какой-то большой картине, дабы сия картина была надлежащим образом продумана и проработана.
Выставку своих работ Гранул хотел устроить или в пражском Рудольфинуме, или же в Л. в Портмонеуме, если последний к этому времени будет ещё открыт.
Ему необходимо было иметь уверенность в последнем, а для того, чтобы её получить, ему необходимо было ещё сегодня зайти к вольным каменщикам.
Комната, где собирались масоны, была в представительском доме, неподалеку от жилища палача.
Собрав свои инструменты для рисования, Гранул направился кратчайшим путём к Ланам.
Приятный ветерок, дувший с Тошовского сыроваренного завода, трепал ему волосы.
Он уже перешёл через пустынную площадь, на конце которой тщетно ожидали жандармы в надежде, что им удастся-таки наложить на кого-нибудь штраф за нарушение порядка.
Все уже давно спали, и ночные сторожа, и граф Портмон, который каждую ночь инспектировал местную почту на предмет наличия воров.
Гранул уже дошёл до Лан, где в одном из домов до сих пор мерцал тусклый печальный свет.
Этот дом был весьма подозрительным, и Гранул засомневался, стоит ли ему идти в подобный притон.
Однако вскоре он преодолел свою нерешительность, поскольку имел при себе заряженный десятью патронами револьвер Кольта, из которого ему уже не
Председательствует на сем собрании аббат Шныт, о котором читатель помнит, что тот должен был принести из сенбернарского монастыря головку сыра отцу Янусу, однако этого не сделал и сыр разрезал.
Как нам известно, в сыр было упрятано что-то твёрдое.
Это была картина в металлической раме.
Сию картину написал знаменитый Фрагонард в ХХ столетии, изображала же она жизнь в Заградье в эпоху плиоцена.
Среди различных мастодонтов и ихтиозавров на ней присутствовал и предок человека, выставляющий на спине у одного из плезиозавров коллекцию экслибрисов.
Эту картину заказали в Риме иезуиты, желая на основании оного нарисованного сюжета показать графу Портмону родоначальника его фамильного древа.
Дабы он совершенно попался в их сети, они хотели помогать ему, как прямому потомку старейшего собирателя экслибрисов в Л., в деле получения королевской короны.
Только счастливой находкой сей картины аббатом Шнытом козни иезуитов были разоблачены, так что власть, возвратившаяся было в руки народа, осталась в них и далее.
Все присутствующие масоны горячо обсуждают сии события и пьют при этом за здоровье экс-аббата.
Тот провозгласил:
— Теперь, дорогие братья по масонству, зависит только от нас, вырвем ли мы нашего благородного друга Портмона из рук наших злейших и наиопаснейших врагов, иезуитов. Вы убедились в том, какого успеха достигли их капканы, и как адскими картинами во дворце у графа Портмона роют ему иезуиты безвременную могилу. Мы видим, как благородный граф из рода Портмонов проводит всё своё время среди этих негодяев на стенах, и как он уже позабыл обо всём на свете и не приходит даже на Склипек. Мы, конечно уже предприняли многое, чтобы предупредить это несчастье, которое грозит душевному состоянию графа, мы даже попытались подкупить Мастера из Вршовиц, чтобы он нарисовал для графа более весёлые картины, однако не достигли успеха, потому
что и он — замаскированный иезуит.
Так что нам ничего не остаётся, кроме как и далее храбро бороться с этими негодяями и впоследствии одержать над ними верх. И мы тоже, чтобы ввести в заблуждение своих врагов, должны скрывать, что мы вольные каменщики, так что предлагаю, чтобы мы в дальнейшем использовали герб пекарей, которые тоже пекут только по ночам!