Глава XXXIX
Извергнутая морем.
Посмотрим теперь, что происходит на необитаемом острове.
Хлис и Дафния с ужасом прислушиваются к приблюжающимся шагам.
На углу скалы их взору предстала черная фигура.
Перед ними возвышалось ужасное чудовище, как им обоим казалось.
Однако это был всего лишь испанский иезуит.
Мы узнаем в нём отца Игнатия.
О том, как он сюда попал, расскажем в своё время.
Игнатий был натренирован в обращении язычников и общении с дикарями, так что ему вскоре удалось успокоить испуганных Хлиса и Дафнию.
Он вытащил из-под плаща бутылку и налил каждому из них в рот немного рому.
Таким было первое крещение островитян.
Эти несчастные до сих пор ничего не слышали об абстиненции, и потому ром пришёлся им по вкусу.
Движимые благодарностью, они принесли Игнатию всё, что припасли на завтрак.
Иезуит, как следует насытившись, лёг и уснул.
Хотя он был по-прежнему мокрый, но быстро высыхал, поскольку на острове была подходящая погода, вследствие того что на нём близко подходили к земной поверхности вулканические газы.
Дафния и Хлис сидели над спящим иезуитом и сгоняли с него мух, не переставая при этом бросать взгляды на бутылку с божественным напитком.
Вдруг они издали возглас изумления, поскольку увидали, что в морских волнах перед ними барахтается человек.
Они начали радостно визжать, поскольку были уверены, что к ним плывёт кто-то с новой порцией рома.
Визг пробудил отца Игнатия, и тот открыл глаза.
Он увидел, что по морю плывёт какая-то женщина.
Отец спокойно ждал, когда она доберётся до берега.
Когда это наконец произошло, то он медленно с улыбкой на челе пошёл ей навстречу.
Женщина была столь ослабевшей, что едва смогла вылезти на берег.
Когда ей наконец удалось вскарабкаться на необитаемый остров, отец Игнатий галантно подал ей руку.
Она набожно поцеловала ему персты, как духовному лицу, и сразу же лишилась сознания.
Извергнутая морем несчастная должна была от долгого плавания и пребывания в волнах весьма
ослабеть, и отцу пришлось долго её возвращать в жизни.
Когда женщина немного опомнилась, отец Игнатий
дал ей несколько глотков рому.
Сразу же после того, как женщина выпила, ей стало лучше.
Она открыла глаза и сказала по-испански.
— Ради милосердия божия, позвольте мне вкусить ещё хоть чуточку, ибо я умираю!
Произнеся эти слова, женщина, как показалось, начала лишаться чувств.
Отец Игнатий подхватил её и с жалостью в сердце передал ей свою массивную бутыль, в которой был ром.
Женщина нетерпеливо приложила бутыль к губам и начала жадно пить.
Было видно, что она привыкла к подобным напиткам, в особенности к рому.
Длинными глотками она выпила всё содержимое бутылки до последней капли.
Иезуит тщетно пытался вырвать бутылку у неё из рук; она не оторвала её от губ ранее, чем полностью не осушила.
Только после этого с победной улыбкой она отбросила бутыль и вытерла губы.
И Игнатию, как и жителям острова, пришлось утереться, поскольку весь ром был выпит.
Было очевидно, что выброшенная морем женщина была какой-то морально опустившейся особой, раз смогла таким образом залить своё горло столь крепким напитком
Мы этому также ничуть не будем удивляться, а впрочем, и не можем, поскольку неожиданно узнаем, что эта извергнутая морем баба есть никто иная, как жена Кубы.
Дело в том, что она бежала из монастыря, в который была помещена отцом Бруно как помешавшаяся, дабы не могла признаться в преступлениях, совершенных в морге.
Бежав в один из портов, она познакомилась там с одним моряком, вместе с которым в качестве его любовницы и отправилась в плавание в Китай.
Корабль, на котором они плыли, потерпел крушение, и одна лишь жена Кубы спаслась при помощи
плавания и попала на необитаемый остров.
С Игнатием они до сих не были знакомы.
Жена Кубы произвела на оного иезуита приятное впечатление, поскольку он был необычайно развратен.
И сама Кубова, которая начала возбуждаться от выпитого рома, стреляет глазами в сторону
длинного иезуита.
Так что отец Игнатий перестал гневаться на неё за выпитый ею ром и, подойдя к оной женщине ближе, представился ей, хотя и с
соблюдением всех приличий, однако солгав, испанским
грандом доном Фернандо.