Глава XXXV
Сокровища в монастырском сыре.
Любезный читатель не забыл о группе размерзающих путников в бернардинском монастыре в земле
швейцарской.
Как нам известно, размерзающие сидели вокруг камина, от тепла которого, равно как и от замеча-
тельного монастырского шнапса, они постепенно оттаивали.
Так что неудивительно, что под действием оного напитка они поддались обманчивому впечатлению, будто к ним приближается какое-то монастырское привидение, в то время как это был всего лишь брат-
монах, несший паломникам сыр.
Этот монах был уже очень стар, и все же с радостью предвкушал будущее событие.
В ближайшие дни он должен был быть заменен другим братом и отправиться на родину, в Италийскую землю.
Между тем, путники с горячим аппетитом питаются швейцарс- ким сыром.
Сыр сей приходится путникам исключительно по душе, поскольку служит к их выпивке великолепной закуской.
Впрочем, в сыре этом непременно должны быть большие дырки, поскольку иначе он вялый, и съев-
ших его мучает изжога. Как раз такой сыр и держали в этом монастыре.
Судя по звучному чавканью, которое разносилось по монасты- рю в этот полуночный час, сыр пришёлся путникам по вкусу.
К этим звукам, подобным шурша-
нию тараканов, примешивалось снаружи какое-то чавканье в оттаявшем снеге.
Одновременно послышался и мощный луженый голос сенбер-
нара.
Это в монастыре с давних пор было сигналом и знаком того, что приносят нового замерзшего путника.
Все монахи поспешили навстречу собаке к воротам монастыря.
Собачий лай, конечно же, мог иметь причиной дьявольский обман, если учесть, что семь замурованных монастырских дев как раз пробудилось в полночь, однако на сей раз это действите- льно кого-то несли собаки, так что монахи должны были, хотели они этот или нет, выбраться из своих тёплых постелей.
Между тем оттаивавшие у камина были весьма заинтересованы тем, кому на сей раз захотелось сего за-
мечательного шнапса, висевшего на собачьей шее.
Они откровенно опасались того, чтобы с приходом новичка порции шнапса и сыра не стали вдруг меньшими.
Наконец, они дождались оного заблудившегося в снегу и увязшего в сугробе путника.
Двери оттаивательной комнаты отворились, и почтенные сенбернары внесли в неё замерзшего, которому, однако, было уже вполне хорошо, с того момента, как он почувствовал запак шнапса.
У сенбернаров, однако, от множес- тва снега на губах выступила пена, а хвосты примерзли к телу.
Один из сенбернаров (монах) выгнал всех сенбернаров-собак вон и подсел к новому путнику, который пришёл в себя уже до той степени, что мог сидеть у очага.
Он рассказывает сенбернарам, что идет из Италии, где преподавал богословие, и что ныне возвраща- ется к себе на родину, под Ждярские горы.
Так что это был священник, и даже abbé, по имени Шныт, и родом он был из Л. у Йимравова.
Сенбернары его слушали внимательно, в особенности тот, кто носил размерзающим сыр.
Он и начал расспрашивать аббата о настоятеле иезуитского конвента в Л., отце Янусе, с которым он был хорошо знаком с малых лет.
Аббат Шныт тут же заявил, что Янус есть его наилучший друг, с которым он выпил в Склипке не один бочонок пива.
Сенбернар от сих слов впал в огромную радость и попросил аббата, не мог бы тот передать отцу Янусу посылку.
— С большим удовольствием, — отвечал пошвейцарски аббат, и глаза его запылали адским огнём.
Бернардинец тут же добавил, что в посылке будет исключительно монастырский сыр, который он хочет отправить в память о монастыре.
Глаза аббата погрустнели, поскольку он не любил сыра и надеялся, что понесёт с собой по крайней мере бочонок со спиртным.
Когда по прошествии нескольких дней аббат Шныт надлежащим образом отдохнул, то простился тепло со всеми сенбернарами и отправился дальше в путь к себе на родину.
На плече его висел мешок с головкой швейцарского сыра для отца Януса.
Он, однако же, и в мыслях не имел отвезти этот сыр Янусу, поскольку сей отец, будучи иезуитом, при-
надлежал к числу его врагов.
Дело в том, что аббат уже более вовсе не был священником и ныне служил франкмасонам.
Вероятно, причиной того, что сей способный муж перешёл в стан безбожников, стала его несчастная
любовь к сестре Януса.
Он как раз возвращается из Италии и несет масонам в Л. тайные послания от тамошних карбонариев.
Сыр препятствует ему в ходьбе, так что ему нужно как можно быстрее его съесть.
Начав резать сырную головку, масон почувствовал, что в неё запрятано что-то твёрдое.