Глава XXIV
Пойманный оборотень.
Когда граф, осознав свою ошибку понял, что то, что он принял за детскую голову, на самом деле всего лишь ручка потайной двери, он удивленно завертел головой над этим обманом зрения, не переставая при этом вертеть и ручкой, в надежде, что дверь перед
ним отворится.
Мы вовсе не будем удивляться сей галлюцинации—особенно если учтем, что он до сих пор ходил с неперевязанной раной на шее, и что из неё у него вытекло столько крови, что вследствие этого он очень ослабел и потому столь легко поддался видениям.
Как комиссар полиции, он был весьма строг и требователен к себе, и в первую очередь был служителем закона, а уж затем человеком.
Поскольку же он до сих пор находился при исполнении служебных обязанностей, преследуя преступника, то не имел права даже подумать о том, чтобы
перевязать свою рану, даже если бы истек кровью.
В конце концов, теперь ему уже не дорога была жизнь, после того как удалось найти потерянного сына.
На этом свете его удерживал ныне только один долг — необходимость арестовать убийц своей внучки и её любовника, настичь бежавшего Бенду, а теперь еще и фальшивомонетчиков.
Он, однако, не знал о том, что Мария и Трясонь уже более не принадлежат к числу мертвых.
Наконец, ему удалось повернуть дверную ручку, и двери с грохотом отворились.
Его залили волны солнечных лучей.
Двери вели из пещеры наружу в поле.
Это был запасной выход, проделанный фальшивомонетчиками.
Граф начал осматриваться вокруг, чтобы после пребывания во тьме немного привыкнуть к свету.
Вдруг он почувствовал на своем лбу что-то холодное, а что-то теплое полилось ему в брюки.
Окаменев от ужаса, он начал оглядываться вокруг себя, пытаясь обнаружить причину этих явлений.
С удивлением он осознал, что к его виску приложено холодное дуло револьвера, и ощутил, что из его
раны по телу стекает кровь.
Не было сомнений, что кровь, которая сперва от удаса застыла в его теле, в этом солнечном жаре оттаяла и ныне беспрепятственно вытекала из раны наружу.
Ныне, впрочем, поздно было думать о перевязке раны, особенно после того, как граф обнаружил, что у него связаны все четыре ноги и руки.
Он увидел, что оказался посреди бушующей толпы.
Толпа эта состояла из деревенских жителей и тому подобного сброда.
Во главе её находился некий худощавый иезуит, который, очевидно, и руководил этой ротой.
Всего людей вокруг было никак не меньше 50.
Они громко улюлюкали и кричали, радуясь тому, что наконец-то им удалось поймать оборотня, который по ночам ходит высасывать кровь из местного скота.
Здешний народ был совершенно оболванен иезуитами.