Глава XXV
Раскрытая тайна.
Когда прекрасная девушка в парижском борделе привела невинного Фрагонарда в свою комнатку, сей тонко чувствующий и целомудренный юноша бросился к ее ногам и начал признаваться ей в любви.
Девушке это отнюдь не было неприятно, поскольку она привыкла слышать от пьяных гостей одни только грязные слова.
Юноша ей нравился, и видно было, что к своим словам он относится весьма серьезно.
Когда же он еще ей подтвердил, что, если ему удастся заказанная картина, то он возьмет девушку
в супруги и сделает счастливой женою, если она, конечно, не будет против этого как-либо возражать, она уже более не сдерживалась и обхватила Фрагонарда вокруг шеи.
Слезы, крупные, как горошины, падали на давно не мытый пол публичного дома.
И Фрагонард громко всхлипывал.
Лишь благодаря такому громкому плачу могло произойти то, что они не услышали крика проституток,
которых внизу убивали апаши.
Оба наплакались вдоволь и, усевшись друг возле друга на мягкую постель, начали улыбаться.
—Дорогой мой, скажи мне, как мне тебя следует называть и как ты зовешься? — спросила проститутка у Фрагонарда.
После того, как он сказал ей свое имя, она ему призналась, что родом иностранка и происходит из района Нусле, в департаменте Prague.
Фрагонард был горд тем, что его любимая родом из далеких краев, и поцеловал ее белоснежное лицо.
Девушка эта воистину должна была быть родом из чужих краёв и стран, об этом свидетельствовала ее сильно загорелая, смуглая кожа.
—Могу ли я ближе подсесть к тебе, миленький? — защебетала нежным голосом Клара (таково было имя девушки), усаживаясь своему любимому на колени.
С радостью согласился Фрагонард, по-прежнему не сводя с нее взгляда.
Он был вне себя от любовной лихорадки и потому не знал, чему ему надобно более удивляться: ее белоснежной чистой душе или такому же белью.
Он был весь разгорячен видом этого ангелочка и должен был силою сдерживать свою страсть.
Как честный человек, он не имел права поддаться своей похоти, дабы сия благородная дева не подумала, что и он какой—нибудь сластолюбец.
Равно и как художник, который готовился к созданию столь важного произведения, каким было написание портрета Мадонны, он не имел права свой идеал обесчестить какой-нибудь греховной мыслью или даже деянием.
И холодный голос разума говорил ему поостеречься этой девушки по определенным причинам, дабы
после своей телесной связи с нею ничем не заболеть, особенно потому, что он заметил, что у нее красные глаза, из которых постоянно что-то течет.
Он легко мог заразиться от этой девушки какими- нибудь выделениями, или, в лучшем случае, у него могли на всем теле повыскакивать шишки.
С подобными болезнями он был хорошо знаком, поскольку однажды с такого несчастного, страдавшего французскою болезнью, писал для одной часовни портрет святого Иова с язвами на теле.
Так что ему необходимо было собрать всю моральную силу, дабы не поддаться этому искушению.
И ему это действительно удалось, после того как он побрызгал себе за воротник из холодного сифона.
Девушка не могла не заметить, что в нем происходит отчаянная душевная борьба.
С невинной и целомудренной улыбкой на лице она наклонилась к Фрагонарду и промолвила:
—О, как ты мучаешься в неловких опасениях, миленький! Зачем же ты сам себя без причины столь угнетаешь, ведь я все могла бы тебе рассказать! Не правда ли, ты удивлен тому, что я еще девственница?! Я тебя вновь, дорогой мой Фрагонард, уверяю,
что я до сих пор свою невинность не потеряла даже в этом притоне, и могу благодарить только свое истечение из глаз за то, что пока еще никакой мужчина не отважился со мною проделать ничего дурного.
Ты, миленький, конечно же, думал, что у меня какой-нибудь хронический триппер, раз у меня постоянно глаза на мокром месте, но ты в действительности весьма заблуждаешься. Я свои глаза каждый день натирала луком и старыми чулками, лишь для того,
чтобы они стали влажными, и потому—то ни один гость не хотел идти со мной в номер, думая, что я заразна. Лишь таким образом единственно могла я сохранить свою честь, поскольку я всегда верила, что меня все же какой-нибудь благородный господин вызволит из этого борделя, куда я попала столь щекотливым образом.
Услыхав эти слова, благородный Фрагонард почувствовал себя пристыженным, поскольку он сию
невинную проститутку столь необоснованно подозревал.
Он должен был ей в качестве возмещения показать, что словам ее полностью верит и что несправедливо ее ранее подозревал.
Исправиться и убедить ее в этом он мог единственно страстной связью с нею и горячей любовью.
Казалось, что и Кларка уже этого ожидает, чтобы он, опоенный любовью, скорее ее повалил на мягкую постель.
Однако его ранее безудержное желание более не возвращалось, так же как и похоть его весьма охладела с того момента, как он облил себя сифоном.
Так что он должен был довольствоваться тем, что покрыл ее шею и спину бесчисленными поцелуями.
Чтобы ей, однако, доставить хоть какую-нибудь радость, он начал читать ей вслух ”Магдалену”
Макара.
Кларка с радостью его слушала, поскольку сей поэт был ее соотечественником.