Глава XXII
В кафе "Германия"
Суббота, день получки.
По улицам большого города шествует множество народу, спешащего или к своим семьям, или к развлечениям, или в свои убежища в предместьях.
Но многие из этих людей, в особенности бедняки и разнообразные отщепенцы, не имея, где спать,
должны довольствоваться любым местом, где можно склонить голову.
Чаще всего это бывают места под мостом, ведущим над одним островом.
Поздний вечер, и по мосту от острова к набережной идет фигура некоего человека в маске.
Этот несчастный, конечно же, спешит под мост, чтобы под ним выспаться.
Осторожно последуем за ним, чтобы узнать, под какой из опор моста склонит он свою усталую голову.
Но чу! Сей поздний прохожий не замедляет хода у моста и спешит дальше.
Ему, оказывается, вовсе не нужен прибавляющий сил сон, поскольку сегодня он на службе, а вчера
дома замечательно выспался.
Этот человек был страстным спиритистом и муниципальным советником столицы.
Имя его было Егер, и он еще не был женат.
Он был, однако, замечен в подозрительной деятельности, и было о нем известно, что в его руках сходятся все нити, ведущие от всевозможных графьев и королей, с которыми он мастерски играл, как с марионетками.
Б
ез сомнения, духи мертвецов помогали ему с судьбами столь благородных господ играть интриганские комедии.
Конечно же, он опять спешит на какую-нибудь тайную сходку.
И действительно, он повернул налево на набережную в какое-то гнездилище порою, в которых на набережных приморских городов никогда не бывает недостатка.
Это место с сомнительной репутацией именовалось
Кафе “Германия” и посещалось главным образом моряками часто бывавшими в этом порту, или же бродячими музыкантами.
Иногда, впрочем, туда заходил и какой-нибудь опустившийся художник, дабы спустить ради падшей женщины последнее свое имущество.
В кафе этом было множество комнат, в которых велась грешная ночная жизнь.
Последняя, в левом углу расположенная комната, была сдана в аренду какому-то кружку любителей анекдотов.
Советник Егер бесстрашно поднялся по ступенькам и вошел в этот притон.
Ступеньки эти присутствовали там, с одной стороны, на случай прихода наводнения, с другой же, — дабы нежеланных гостей было легче выбрасывать из кафе вон.
Однако советник Егер на эти ступеньки особенного внимания не обращал, поскольку был к ним привычен, и спешил сквозь три комнаты налево.
Наконец он остановился в последней комнате, из которой прохода далее уже не было.
В этом ужасном пристанище было несколько столов и стульев, и даже часы, стрелки которых двигали мыши.
Этих крыс бегало там огромное множество, поскольку кафе стояло у реки; однако казалось, что они
вовсе никому не мешают.
Советник Егер, сняв свой плащ, отдал его Официанту на сохранение, поскольку этот притон буквально кишел ворами.
После чего он подсел к одному из столиков и заказал ”белую парадную”.
Официант принес ему заказ с большой осторожностью, стремясь к тому, чтобы с этим напитком не случилось никакого несчастия, поскольку в этой жидкости было столько спирту, что она нередко взрывалась.
Помещение было до сих пор пустынно, поскольку всяческие отбросы человеческого общества собирались здесь в более поздние часы, столпы же его обходили подобные места за сто миль стороной.
Тем не менее, общество, собиравшееся в третьей комнате, прихода которого советник ожидал и к которому сам принадлежал, должно было быть весьма подозрительным.
Анекдоты, которые члены этой компании рассказывали каждую субботу, были, безусловно, лишь
маской, скрывавшей под собою какие—нибудь изменнические козни.
Как раз сегодня советник Егер ожидает прихода в этот притон одного генерала.
Конечно же, речь будет идти о каком-нибудь заговоре, перевороте в стране и установлении нового
правительства.
Так что ровным счетом ничего не значит, что этот генерал был интендантом и сейчас уже в отставке: сей факт, как и то, что он приходит в данное общество в военной форме, делает все здесь происходящее, напротив, намного более подозрительным.
Уже девять часов, однако никто до сих пор не появился.
Советник уже нетерпелив и начинает опасаться, не
поарестовывала ли полиция остальных членов этого
анекдотического кружка.
Однако наконец раздаются шаги, и в комнату вползает семейная пара.
Оба супруга в возрасте расцвета, для которого выглядят внешне весьма неплохо.
Их радостные лица пышут здоровьем.
И все же кажется, что опытный знаток человеческих лиц может отметить, что оба страдают от какого-то вида меланхолии, обычного в те времена для всех
домовладельцев.
Эти супруги именуются Ганзличковы и живут за рекой на улице Конкреди.
Что привело их в сие злачное место, читатель узнает из последующих глав.
Ганзличек владел лавкой с Pain-Expeler'ом и ядами, которыми, конечно же, снабжал заговорщиков.
Вдруг таинственно распахнулась алая портьера, и к заговорщикам присоединилось новое лицо.
Это был еще крепкий шестидесятилетний мужчина с лисьей улыбкой, которую он прятал в усы.
Все присутствующие, стремительно поднявшись с
мест, наперебой начали его приветствовать.
Было видно, что он со всеми знаком.
И мы узнаём в нем доктора из описанного выше санатория и университета.
Д-р Ржимса, поскольку это был он и не кто иной, дружески подал каждому руку и сел.
Присутствующие начали соревноваться в том, — дабы на него дохнуть с целью убедить, что до сих пор никто из них не пил алкоголя.
Доктор остался доволен результатами осмотра.
У него, очевидно, было что-то общее с этими заговорщиками, раз он пришел в их компанию.
И действительно: сей доктор также был карбонарием, поскольку предписывал своим пациентам
употреблять активированный уголь, или графит, иначе карбон.
Изучающим взором оглядел доктор всю собравшуюся компанию и украдкой глубоко вздохнул.
Он убедился, что здесь снова собрались многочисленные личности, по отношению к которым медицина уже бессильна.
В большинстве своем это были тяжелые случаи.
Эти несчастные даже не могли содержаться в какой-нибудь обычной лечебнице для душевно
больных, поскольку существовало опасение, что своими безумными речами о духах умерших они
повергнут питомцев в еще более глубокое сумасшествие.
Это были по большей части женщины без духа критики, хотя за каждой из них, как они сами утверждали, стоял какой-нибудь из духов, пишущий или говорящий, в которых доктор Ржимса тщетно старался поселить дух разума.
Некоторые из собравшихся здесь не ленились встречаться с духами ежедневно.
Оные духи от этого постоянного к ним обращения совершенно изнемогли и отвечали все глупее.
Это было вовсе не удивительно, поскольку подобный дух был по большей части в пути, ибо когда он
спокойно отвечал на вопросы на Жижкове, его в тот же момент вызывали в сеансе в Кладно, а как только он там начинал что-нибудь вещать, как тут же приходилось отправляться в Моравскую Остраву.
Особенно много страданий приходилось на долю
выдающихся людей, которых в один и тот же момент могли вызывать, например, в 6 разных местах, так что неудивительно, что эти духи, желая хоть на
минуту отдохнуть, посылали вместо себя на такие сеансы духи прислуги, которым выдавалась концессия.
Впрочем, из-за этого и их ответы были соответствующими, и вообще существует подозрение, что выступавшие на сеансах духи при жизни не были даже
порядочной прислугой, судя по их хулиганскому поведению на сеансах.
Так что было очевидно, что и духи гибнут на том свете виною алкоголизма.