Глава XXI
Оживший покойник.
Пора обратиться к тому, что происходит с Кубой, что он нынче проделывает.
В последний раз мы его покинули падавшим по кривой с чердака морга прямо в подвал с известью.
По пути он ухватил с собою убегавшего по одной из крыш человека.
Человеком этим был не кто иной, как Курт, неродной сын покойного князя дона Педро, который, отрезав Эльзевьре пальцы, в ужасе бежал прочь из отцовского дома.
Спасшись, как нам известно, через окно, он по крышам в сторону от дворца, до того момента, пока его не захватил с собою падавший Куба.
Оба рухнули в какой-то подвал.
В подвале этом было окно, открытое нараспашку, так что они влетели в него, как мухи.
Благодаря скорости полета с
такой высоты они погрузились по
самую шею в известь, которой там
было почти на 2 метра.
В этой извести было зарыто примерно полдюжины трупов, которые в большинстве своем были жертвами различных
убийств.
Подвал сей находился под полуразрушенной корчмой, в которой давно уже никто не жил.
Люди суеверно обходили стороной это место, говоря, что там в округе
иногда объявляется чудовище.
Чудовище это было якобы из крови и плоти, а на груди его зияла постоянно сочившаяся рана.
В конце концов, и из-за ужасного трупного запаха никто не отваживался заходить в эту развалюху.
Мертвецов там когда— то с большим искусством производил из живых людей тамошний жадный хозяин корчмы, который впоследствии без лишнего шума
покинул сие проклятое место.
Трупы были известью уже совершенно сожжены, и от них осталась лишь своего рода каша, из которой там и сям торчала какая—нибудь кость или ступня.
В целом же они являли собой в своей живописности великолепную картину для любого кающегося грешника.
У наших же новоприлетевших сюда с крыши посетителей впечатления от этого ужасного места и мертвечины были совершенно различны: живой Курт от падения и ужаса потерял сознание, мертвый же Куба ожил, поскольку на него испарения от мертвецов и извести подействовали благотворно, ибо он был по характеру своей профессии к ним привычен и, очнувшись, полагал, что попал вновь в родной морг и сшивает в нем какие-нибудь трупы.
Вскоре он, впрочем, вспомнил о человеке на чердаке, который ударил его дубинкой по голове, так что последняя от этого до сих пор страшно болела.
Куба был уверен, что этот человек был послан полицией, и что власти раскрыли его подпольное и преступное чердачное копчение.
Загадкой для него, впрочем, оставалось, как он попал сейчас в это помещение с трупами.
Он ужасно захохотал, когда представил, что, быть может, и отца Бруно уже арестовала полиция.
Хохот этот, нагонявший ужас, отражался от низкого потолка подвала и пробудил лежавшего в обмороке Курта.
Курт начал громко стонать, ибо вследствие своего падения с высоты вывехнул ногу.
Только теперь Куба его заметил и пустился с ним в разговор.
Лишь из его рассказа Куба узнал, что он, падая с высоты, тащил с собою вместе и Курта.
Сей незаконный сын князя Педро Рудибанеры не стал скрывать перед Кубой, где он был и почему убегал по крыше.
Он рассказал Кубе даже о том, что у него с собою имеются все документы, подтверждающие, что он действительно княжеский сын, не зная при этом, какой перед ним негодяй, которым Куба в действительности был.
Куба его внимательно выслушал и, не показывая виду, ответил, что эти речи, будучи бредом больного
воображения, его нисколько не занимают, и пусть лучше собеседник оставит его в покое, ибо ему нехрошо.
Курт после этого более его не беспокоил и попытался сам добраться до окна, через которое единственно можно было выбраться из этого подвала.
Куба меж тем, симулировал болезнь, уселся одному из трупов на голову и глубоко задумался.
Он старательно размышлял обо всем, что только что услышал от Курта.
Теперь, когда его преступления раскрыты, ему необходимо было со всеми предосторожностями скры-
ваться, а для этого необходимы деньги.
Здесь же ему сама фортуна протягивала руку, и сам дьявол ему подсказывал, что он должен при помощи насилия завладеть документами Курта.
Как только бы они оказались в его руках, он мог бы начать выдаваљ себя за княжеского сына и шантажом вымогать у князя деньги, или даже требовать удовлетворения своих сыновних прав.
Необходимо было ковать железо, покуда оно было горячо.
Курт стоял у окна, тщетно пытаясь в него вылезти, когда Куба неожиданно напрыгнул на него сзади и нанес ему удар в затылок.
Несчастный Курт рухнул, как сноп.
Куба вытащил у него из карманов все, что там было, а также и переоделся в его платье.
Затем, вырезав ему язык, выбрался через окно наружу.