Я выбираю тебя

Я лежала в комнате Тани, растянувшись на широкой двуспальной кровати и рассматривала комнату. Высокие потолки, гигантский шкаф, аккуратный рабочий столик, большое зеркало в полный рост и новенький проигрыватель.

Всё здесь выглядело так, будто сошло со страниц дорогого журнала.

Комната утопала в мягких розовых и пастельных оттенках. Повсюду косметика, аккуратно развешанные платья, коробки с последними новинками моды.

У Тани было всё: полная семья, обеспеченные родители... и даже белый кот Мурчик, лениво дремлющий где-то в глубине квартиры, как символ этого почти идеального мира.

Таня вернулась в комнату с тарелкой шоколадного печенья и двумя стаканами сока, поставила всё на стол и устроилась напротив.

На ней были белые штаны и розовый гольф, подчёркивающий хрупкость её фигуры. Тёмные кудри пружинили при каждом лёгком движении головы, словно жили своей жизнью, подстраиваясь под ритм музыки.

Где-то на фоне тихо играла песня «Солнечное лето», наполняя комнату тёплым настроением.

Я тем временем переоделась в тёмные лосины и натянула длинную белую вязаную кофту, собрав волосы в небрежный пучок на макушке.

— Всё ещё не могу поверить, что твоя мама тебя отпустила. Как тебе это удалось? — едва разборчиво сказала Таня, пережёвывая печенье.

Я усмехнулась, чуть пожав плечами.

— Не поверишь... просто повезло. В четверг ей дали премию, признали лучшим сотрудником. Я давно не видела её в таком хорошем настроении...

В голосе невольно проскользнула осторожность, словно это было редкое явление, о котором не стоит говорить слишком громко, чтобы не спугнуть.

— Ого... — Таня протянула это с улыбкой. — Значит, звёзды сошлись? Повезло нам.

Она подалась вперёд, загадочно прищурившись:

— Тогда давай. Кто первый рассказывает всё, что скрывал всю неделю? Держу пари моя история будет более захватывающей.

Я перекатилась на бок, подперев голову рукой, и посмотрела на неё с лёгкой улыбкой:

— Ну хорошо. Давай ты первая.

Таня закатила глаза и шумно выдохнула, словно заранее устав от собственной истории:

— Ой, ну с чего начать... он идиот.

Она потянулась за печеньем, но так и не откусила, задумчиво покрутив его в пальцах.

— Помнишь тот вечер на дискотеке? Ну, пару недель назад. Когда он заболел, а я ещё сказала, что зайду к нему...

Я приподняла брови, сразу ловя нить:

— Ну-у... это когда мы в столовой встретили избитого Серёжу?

И в этот момент что-то в её взгляде едва заметно изменилось, как будто за привычной лёгкостью начала проступать совсем другая история.

— Да... — Таня на секунду замолчала, словно прокручивая всё в голове заново. — Я тогда сказала, что пойду к Мише. Ну, типа он приболел...

Она усмехнулась, но как-то неровно, больше для вида.

— И я правда пошла.

Короткая пауза. Она опустила взгляд на печенье в руках, потом всё-таки отложила его обратно.

— Знаешь... мне даже показалось, что он ничего такой. Ну, нормальный. Что у нас... может что-то получиться.

Она быстро вскинула на меня глаза, будто заранее защищаясь:

— Ты только не подумай. Мы даже не целовались. Я бы тебе рассказала, ты же знаешь.

Я чуть улыбнулась, не перебивая.

— Просто... — она пожала плечами, — я как будто дала ему зелёный свет. Разрешила ухаживать.

Теперь её голос стал мягче, тише, будто она сама немного проваливалась в эти воспоминания:

— Он провожал меня после учёбы... иногда держал за руку... в кино мог приобнять... Один раз... поцеловал в щёку у подъезда.

Она на секунду зависла, глядя куда-то мимо меня.

— Он даже с моей мамой познакомился. Случайно. Представляешь?

Я тихо хмыкнула, но не стала вставлять комментарий. Таня явно ещё не закончила.

— И всё как-то... само закрутилось, — продолжила она, чуть медленнее. — Мы будто настроились на этот... романтический лад. Я уже... — она замялась, — немного поплыла. Сидела, думала о нём, представляла всякое...

В её голосе мелькнула досада, лёгкая, но ощутимая.

— А потом...

Она резко выпрямилась, как будто сама себя одёрнула.

— В один вечер я зашла в магазин. Прямо возле его района.

Она бросила на меня быстрый взгляд, заранее угадывая реакцию:

— Не то чтобы я его искала! Мне просто... нужен был хлеб. Именно оттуда.

Я прижала к себе подушку, не сдержав улыбки:

— Ага. Ну конечно.

— Слушай, слушай... — Таня вдруг оживилась, подалась вперёд, будто сама снова оказалась в том вечере. — Иду я, значит, домой. Решила срезать через дворик...

Она щёлкнула пальцами, как будто поймала нужный кадр:

— И вот я поворачиваю за переулок... и вижу его.... И знаешь с кем? Угадай.

Я уже улыбалась, чувствуя, что сейчас будет.

— С Лерой, да?

— С ЛЕРОЙ! — почти с нажимом повторила Таня, закатив глаза. — Я просто встала. Как вкопанная.

Её голос стал резче, в нём зазвенело раздражение, вперемешку с обидой:

— Стою и смотрю, как он её там... зажимает. Прямо у стены. Она хихикает, такая вся «ой, ну перестань, я же недотрога»... — Таня скривилась, передразнивая. — А сама не отстраняется даже. А он? Лезет целоваться, руками её лапает...

Она резко выдохнула, будто снова пережила этот момент:

— Ты просто представь, какого мне было это видеть.

— Же-е-есть... вот мерзавец, — протянула я, невольно сильнее прижав к себе подушку. — И что ты? Ушла?

Таня фыркнула, и в её глазах вспыхнул упрямый огонёк:

— Ха! Нет, конечно, — Она выпрямилась, гордо вскинув подбородок: — Я пошла прямо. С какой стати я буду менять маршрут из-за этих...

Она махнула рукой, не подбирая слова.

— Любовничков, — подсказала я, уже едва сдерживая смех.

— Именно, — кивнула она. — Ещё чего.

Я не выдержала и рассмеялась:

— Не может быть... И что, он тебя заметил?

Таня прищурилась, и на её лице появилась довольная, почти хищная улыбка:

— Как думаешь, после фразы: «здравствуй, Миша... и-и-и... прости, как тебя?» можно не заметить?

Я согнулась пополам от смеха, уткнувшись в подушку.

— Ты серьёзно это сказала?

— Абсолютно, — с невозмутимым видом ответила она, но уголки губ предательски дрогнули.

— И что они?

Таня пожала плечами, уже спокойнее:

— Стояли. Молчали. А что им было говорить?

Она на секунду задумалась, потом добавила чуть тише:

— Такое ощущение, что она и так всё знала. Не знаю... даже не понимаю, как к такому относиться.

В голосе прозвучала усталость, сменившая прежнюю резкость.

— Жалко их, если честно... В общем... с тех пор я не общаюсь ни с Мишей, ни с этой девчонкой. Вот такая вот лав стори.

Я покачала головой, всё ещё переваривая услышанное:

— Да уж... И как это я не заметила, что ты такое переживала?

Таня тут же прищурилась, словно поймала меня на чём-то:

— Тебя пойми, Поля... — она потянулась за соком, сделала глоток и внимательно посмотрела на меня поверх стакана. — Ты последние недели сама не своя.

Она отставила стакан.

— Что уже стряслось? — её взгляд стал серьёзным. — Давай, рассказывай.

Я не сразу начала. На секунду замялась, словно проверяя, готова ли я вообще это вслух произнести.

А потом... просто пошла с самого начала.

С дискотеки.

С того вечера, который, казалось, разделил всё на «до» и «после».

Я рассказывала Тане всё, без утайки.

Про Колика, от чего она сразу вскинула брови, не скрывая удивления.
Про погоню и тут она уже сидела, прижав ладонь ко рту, с широко раскрытыми глазами, будто смотрела фильм, а не слушала меня.

— Подожди... ты серьёзно сейчас? — иногда шептала она, но я только кивала и продолжала.

Я рассказала ей про «универсамовских», про парней... Про Турбо.

На этом имени мой голос сам собой менялся, становился тише, осторожнее.

Я не просто пересказывала события. Я выкладывала всё, что чувствовала тогда... растерянность, страх, странное притяжение, от которого самой было не по себе.

И всё это время Таня слушала. Не перебивая. Ловя каждое слово, будто боялась упустить хоть что-то.

Я объяснила, почему молчала. Почему не рассказала раньше.
Как самой было страшно от всего происходящего.
Как хотелось просто... забыть. Сделать вид, что ничего не было.

Таня слушала, чуть поджав губы.

Было видно, что она не до конца принимает мои оправдания. Где-то обижается. Но сдерживается. Не давит.

И я была за это ей благодарна.

Я продолжила.

Про Серёжу.
Про встречу в кино.
Про мамино давление, от которого становилось тяжело дышать.
Про это странное, пустое «ничего», которое я к нему чувствовала.

Таня реагировала на всё.

Когда я рассказывала, как увидела парней, идущих к моему дому она напряглась, сжав пальцы.
Когда дошла до драки она побледнела.

На её лице сменялась целая буря эмоций:
осуждение, когда речь заходила о Серёже, обида за то, что я скрывала, страх за ту драку у подъезда, и явное облегчение, когда я дошла до того, как нам удалось выбраться.

А вот когда я рассказала про близость с Турбо в ванной...

Таня не выдержала.. уголки её губ поползли вверх, и она многозначительно на меня посмотрела, даже подмигнула.

Я тут же закатила глаза:

— Даже не начинай.

Она только тихо хмыкнула, но промолчала, впервые за всё время.

Я рассказала всё. До мелочей. Стараясь ничего не упустить, будто если выговорю это до конца, станет легче.

И только под конец, выдохнув, добавила:

— А потом... когда они уходили, Марат пригласил меня на дискотеку в ДК в пятницу. Будто ничего опасного и безумного не происходило.

Я пожала плечами, чувствуя, как внутри становится неожиданно пусто после всего сказанного:

— Вот. Это всё, что со мной происходило за эти недели.

Короткая пауза.

Таня ещё несколько секунд молчала, не сводя с меня глаз. Просто смотрела — широко, удивлённо, будто пыталась уложить в голове всё, что только что услышала.

А потом выдохнула:

— Вот это да-а-а... — протянула она, качнув головой. — А я ведь говорила, что на той дискотеке будет весело. А ты ещё кривилась...

Она расплылась в улыбке, явно довольная собой. А затем легонько толкнула меня в плечо.

Я уставилась на неё, не веря:

— Таня! За мной гнались бандиты! — сказала я, но сама невольно улыбнулась от абсурдности её реакции.

— Но ведь все обошлось, да? — она пожала плечами с какой-то легкомысленной уверенностью. — Зато каких ребят встретила...

Последнюю фразу она произнесла почти на выдохе, мечтательно, словно уже видела перед собой совсем другую историю.

Я резко села, даже приподнялась:

— Эй! Это преступники, очнись! Я вообще не этого ожидала от тебя!

— Да ладно тебе... — отмахнулась она, но глаза уже загорелись интересом. — Мне вот интересно...

Она прищурилась, вспоминая:

— Тот второй. Старший. Который помогал этому Тур...

— Турбо, — автоматически поправила я.

— Да, Турбо. А второй... Зима вроде?

Я посмотрела на неё с поднятыми бровями, уже заранее чувствуя, куда всё идёт:

— Таня. Только давай без этого. Нам с ними не по пути. Ты же знаешь.

— Мне просто интересно... — протянула она, уже с лёгкой наигранной скромностью.

Поднявшись, Таня подошла к зеркалу.

Она разглядывала себя, поправляла волосы, слегка наклоняя голову то в одну сторону, то в другую. Как будто уже примеряла на себя новую роль.

— Подожди-и-и... — протянула она вдруг.

И резко повернулась ко мне.

Она замерла.

Я буквально увидела, как у неё в голове что-то щёлкнуло. Как из хаотичных мыслей складывается... план.

Медленно, почти опасно, на её лице расплылась улыбка.

— Таня... — протянула я настороженно. — Ты меня сейчас пугаешь.

Но она уже не слушала.

С радостным писком она подскочила ко мне и буквально прыгнула на кровать:

— Ты сказала, Марат пригласил тебя на дискач в пятницу?!

— Да... — осторожно ответила я, уже понимая, к чему всё идёт.

— Пятница — это завтра! — она почти взвизгнула. — Первый день весны! Ты понимаешь?! Нам нужно там быть!

И, не дожидаясь ответа, вскочила и распахнула шкаф.

— Нет, Таня, — я покачала головой. — Я уже решила, что мы не пойдём. Ты вообще слушала, что я тебе рассказывала? У меня уже был опыт на дискотеке.

— Ой, Поля, не будь такой скучной, — отмахнулась она, уже вытаскивая платья и прикладывая их к себе. — Парни сказали, что будут там, значи-и-ит...

Она повернулась ко мне, сияя:

— А это значит, что мы будем под защитой!

Я открыла рот, но не успела вставить ни слова.

— И вообще... — продолжала она, перебирая вещи, — может, и мне кто-то понравится. Как ты там говорила? Зима... Пальто?

Она усмехнулась:

— У меня даже выбор будет!

Я смотрела на неё с приоткрытым ртом, медленно осознавая:

я только что сама вдохновила Таню на приключения.

— Это тебе, — она вдруг развернулась и протянула мне нежное бежевое платье. — А ну вставай! Давай-давай!

Я молча поднялась, ещё не до конца понимая, как оказалась втянута в это.

Таня приложила платье ко мне, отступила на шаг, оценивая.

— Боже... — выдохнула я. — Таня, оно прекрасно...

— Дарю, — спокойно сказала она.

Я тут же замотала головой:

— Нет, Тань, я не могу. Это дорогое платье, перестань. Я не возьму.

— Полина, это ты перестань, — резко перебила она. — Оно тебе подходит больше.

Она уже вытаскивала другое:

— Я надену вот это.

Красное платье в горошек с лёгкими, воздушными рукавами и аккуратным декольте.

Я ещё пыталась вернуть ей бежевое, но Таня только отмахнулась:

— Обижусь, если не возьмёшь.

И это прозвучало так просто, что спорить стало бессмысленно.

Через пару минут она куда-то убежала, а я осталась одна в комнате с этим платьем в руках.

Тишина вдруг стала ощутимой.

Я медленно провела пальцами по ткани... и, почти не думая, начала переодеваться.

Платье село идеально.

Словно было сшито под меня.

Я только успела поднять взгляд на своё отражение и в этот момент дверь распахнулась.

— О, мой Бог! — воскликнула Таня, влетая обратно с маленькой сумочкой, набитой косметикой.

Она замерла на пороге, разглядывая меня так, будто видела впервые.

— Какая же ты всё-таки красивая, Поля... — тихо сказала она.

Таня обошла меня по кругу, медленно, внимательно, словно оценивая каждую деталь.

Потом вдруг взялась за мою резинку у меня на затылке и стянула её. Мои волосы рассыпались по плечам.

Она тут же взъерошила их пальцами, придавая небрежность, отступила на шаг и довольно протянула:

— Ну ты ваще-е-е...

Я не сдержала улыбки:

— И что это значит?

Таня посмотрела на меня так, будто я задала самый глупый вопрос в мире.

— Это значит, что у тебя офигенная фигура, Поля, — без тени смущения выдала она. — Стройные ноги, узкая талия...

Её взгляд скользнул выше, но без насмешки только с искренним восхищением:

— И всё остальное — как надо.

Она чуть улыбнулась:

— Ты правда очень красивая. И это платье... оно как будто для тебя сделано. Подчёркивает всё, что нужно.

Я отвернулась к зеркалу.

На секунду даже стало непривычно смотреть на себя её глазами.

Линии казались мягче. Образ — спокойнее, женственнее.

— Правда... нежно, — тихо сказала я скорее себе, чем ей.

Таня довольно кивнула, будто именно этого и добивалась.

Оставшийся вечер растворился в каком-то лёгком, почти невесомом настроении.

Мы примеряли наряды, смеялись, крутились перед зеркалом, включали музыку погромче и танцевали, забывая обо всём.
Обсуждали парней иногда серьёзно, чаще вполголоса и с хихиканьем.

Комната наполнилась смехом, светом, движением.

И впервые за долгое время я почувствовала, как внутри становится... спокойно.

Будто тяжесть, которую я носила в себе последние недели, наконец-то ослабла.

Я разделила её.
Проговорила.
И она перестала быть такой пугающей.

Этот вечер остался во мне тёплым пятном.

Настоящим.

И, наверное, именно в такие моменты понимаешь, как тебе повезло с человеком рядом.

Я поймала себя на мысли — почти неожиданной, но очень точной:

как же сильно я её люблю.