1.
За окном солнечное утро, которое пробивается сквозь небольшую шторку поезда.
Валентина тревожно ворочается на подушке своей верхней койки.
Голову снова наполняют тревожные мысли:
«Привет, мама. Нет, это точно нет, она меня пять лет не видела, а тут объявлюсь как снег на голову, будто ничего не произошло».
Тревожные мысли по поводу того, как объяснить матери её побег, начали посещать её только сейчас, когда она была на полпути домой. До этого она мало об этом думала, твердо решив, что Казань в прошлом.
Все эти пять лет Валентина общалась только с отцом, который позлился, но любовь к дочери была сильнее.
Всё общение девушки с матерью происходило через отца из-за трусости.
Сейчас, будучи уже двадцатилетней девушкой, она понимает, что решение покинуть Казань пусть и было правильным, но слишком детским и инфантильным с её стороны.
Карданова понимала, что просто сбежала от проблем туда, где её любили и ждали — к бабушке, но чувство вины, замкнутые в себе чувства и тоска по родным улицам не давали ей покоя.
— Казанский вокзал! — донесся громкий крик одной из работниц поезда.
Вдох. Выдох.
Валентина стоит на вокзале с небольшим чемоданом, нервно оглядываясь по сторонам.
Надо же, вокзал отделали, пронеслось у неё в голове.
Сквозь толпу она увидела силуэт отца, идущего с матерью под руку.
Глаза стало предательски пощипывать, когда мать встала напротив дочери.
Время никого не щадит. Сейчас перед собой Валя видит чуть ссутулившуюся, с небольшой проседью женщину, с виду которой так и не дашь сорока лет, а рядом стоит мужчина в очках, на лице залегли глубокие морщинки. Годы без дочери и потраченные нервы давали о себе знать .
Валентина помнила своих родителей чуть моложе: мать без этой седины и отца, у которого только начинали появляться эти морщины. Сердце предательски кольнуло, когда девушка поняла , что в этой седине и морщинах есть и ее вина.
Закусив губу до боли, Валя нашла в себе силы посмотреть в глаза матери, которая уже вытирала небольшую слезинку со щеки.
— Здравствуй, мама, — тихо произнесла девушка одними губами, будто боясь, что это кто-то услышит.
Слово «мама» будто стало для самой Валентины слишком личным.
Отец же продолжал стоять рядом, бегая взглядом по дочери, даже не пытаясь скрыть счастливой улыбки.
— Валюш, — раскрывая руки для объятий, отозвалась мать.
Девушка без раздумий осторожно обняла маму, аккуратно поглаживая её по спине, будто щупая то, что она реальна. — Как выросла… Красавица, — шептала мать, осторожно заправляя блондинистые волосы Валентины за ухо.
Отца же девушка обняла уже более крепко, зная, что он способен защитить её от всего мира, если это потребуется, но возможно это было и не так раз девушка когда-то уехала .
Семья Кардановых неспеша поднялась домой.
Ехали они в молчании, каждый прибывал в своих мыслях и пережитых эмоциях.
— Ничего не поменялось, — оглядывая прихожую, сказала Валя, аккуратно ставя свои балетки на тумбочку.
— Мы ничего и не меняли, — вешая кожаную куртку на вешалку, сказал отец. — У нас всё по-старому.
Валя лишь едва улыбнулась уголками губ, проходя на кухню, где мать уже наливала чай.
Впервые за долгое время вся семья Кардановых собралась за одним столом.
Было ощущение напряженной обстановки, но будто за непринужденным разговором это быстро улетучилось.
— Валь, я не буду доставать тебя расспросами, — будто бы издалека начала мама, убирая посуду в раковину, — Если захочешь, ты сама мне всё расскажешь… Первое время я места себе не находила, не зная, где мой ребёнок, до сих пор думаю, почему ты мне не сказала, что решила уехать к бабушке.
Валя нервно сжала край длинной скатерти на столе. Она знала, что будет такой разговор, но не ожидала, что мать начнет его в первый же день их встречи после долгой разлуки.
Девушка промолчала, ожидая того, что дальше будет говорить Карданова старшая.
— Может быть, я тогда была слишком груба с тобой… Хотела как лучше, защитить, оградить, а стала врагом, — присаживаясь напротив дочери, говорила женщина. — Время тогда неспокойное было, не то чтобы сейчас оно тихое… Ты ведь тогда с этим уголовником спуталась, — качая головой, сказала Ксения.
Край скатерти в руке Вали сжался сильнее от упоминания Туркина, которого она за уголовника не считала вовсе, ведь его подставили. Несмотря на это, все его грешки она ему не списывала, понимая, что, возможно, рано или поздно он бы оказался в тюрьме заслуженно.
— Он не уголовник, — поднимая взгляд на мать, сказала Валя.
Ксения лишь слегка устало улыбнулась, качая головой, смотря на дочь.
— Даже сейчас его защищаешь, а какой… — не успела женщина договорить, как её тут же перебил отец семейства.
— Ксения Викторовна, не будем о прошлом. Главное сейчас.
Еще немного поговорив, Валя отправилась в свою старую комнату.
Удивительно, всё осталось ровно так же, как в день, когда она уехала.
Единственное — стало будто немного чище, вся одежда, разбросанная в попыхах, была сложена в шкафу.
Окинув взглядом стол, она заметила письмо, которого явно не было, когда она уезжала.
Любопытство взяло верх над девушкой, и она осторожно взяла его, усаживаясь на кровать.
Открыв небольшой конверт, она увидела странно сложенное письмо , возможно, оно даже не ей.
:
Даже не знаю, с чего начать писать тебе.
Коза ты, Корданова Валентина Григорьевна, на этом я мог бы закончить, но, наверное, это было бы слишком глупо, всё-таки не каждый день мне дают такую возможность.
Зима сказал, ты свалила при первой же возможности. Не удивила.
Я знал, что ты свалишь, легче ведь бежать от проблем, чем попытаться решить?
Не знаю, когда ты это прочитаешь и прочитаешь ли вообще, но знай, что в день, когда меня повязали, я сдался только потому, что ты отказалась бежать.
Могу спокойно говорить, что моя тюремная жизнь на твоей совести, но злиться на тебя не могу, хотя очень хочется.
Прикинь, как дебил сидел, думал, может, ты на свиданку придешь хоть разочек, но спустя полгода понял, что херня всё это, даже письма не написала.
Иногда лежу думаю , неужели тебе все время было на меня все равно и ты просто играла на моих чуваках
—
На этих строчках Валя фыркнула уже жалея , что взяла этот конверт в руки , хотя чего она еще могла ожидать от Туркина.
— Сейчас вспоминая то как ты когда-то на меня смотрела мне хочется верить , что ты была искренней , но письмо не об этом .
У меня умерла матушка, поэтому и пишу, всё-таки ближе тебя у меня раньше никого не было, только Вахит, но его не хочется гонять, он с матерью моей знаком особо не был.
Сходи к ней на могилу, положи лилии и скажи, со мной всё хорошо, а ты приглядываешь. Адрес захоронения узнай у Вахита, номер у него тот же.
Туркин В. А.