10. кися
Максим
Детям хочется всего и сразу: все конфеты мира, самые интересные игрушки, новые и смешные мультики, они верят в сказки и считают, что если положить на подоконник конфету и сильно попросить, то гномик принесет все конфеты мира, самые интересные игрушки и новые мультики. Взрослые знают что это не так. Они знают, что в этом мире нет ничего бесплатного и легкого, что бесплатный сыр только в мышеловке и если бы можно было просто оставить на подоконнике конфету и попросить, то все бы так делали, проблем бы не было, а гномик бы просто повесился от постоянных и нескончаемых потребностей людей. Но только дети по-настоящему искренние в своих желаниях. Что попросит взрослый? Конечно деньги. Даже миллионер попросит деньги. А что попросит ребенок? Игрушки, конфеты, побольше гулять всей семьей, сходить с папой в парк аттракционов, съесть килограмм мороженого и не заболеть. Только дети знают что хотят. Но ребенку до какого-то возраста нужна любовь. Хоть чья-то. Без нее он умрет во всех смыслах. Детям нужна ласка и внимание. А что делать ребенку, когда ее не от кого получать? Что делать если единственное что ты можешь получить от взрослого это пинок или грубое слово? Искать в других.
И однажды я нашла.
Глубокая зима, холод и окоченелые пальцы ног и рук. Мне лет пять. На ногах валенки выше колен, потертое серое пальто, рваные колготки в заклепках и большой шерстяной платок в который меня укутала взрослая девочка из соседней комнаты. Мне очень холодно и хочется есть. Игорь Евгеньевич опять пьет, нужно принести деньги и на что-то поесть, вот бы сейчас тот прохожий в зеленой куртке отдал мне мешок конфет, который только что купил. Я смотрю на него и у меня текут слюни. И вдруг, резкий писк. Это мышка? Нет, не мышка. Об мои валенки трется маленький котенок, он мяучет и просит поесть. Котенок для маленького ребенка, как красная тряпка для быка. От тяжести одежды я почти падаю, когда наклоняюсь к маленькому комочку любви и писка. У котенка маленький розовый носик, сама шерсть оранжево-коричневая и на ней много черных и серых пятен. Он очень худой и маленький, совсем как я. Я почти не росту, сил никогда нет, моя рука тоньше чем в прошлом году, кожа никогда не краснеет, даже от мороза. Тетя Ира говорит что я скоро умру, а Игорь Евгеньевич, что если я не умру, то он сам меня прибьет, потому что я его достала. Как это умереть? Я перестану чувствовать голод? Тогда я хочу умереть. Наверное когда я умру, то стану таким котенком и буду тайком следить за тетей Ирой и красть еду из столовки. Я беру котенка в руки и прижимаю к себе, ведь наверное ему также холодно, как и мне. Потом приподнимаю и смотрю в его глазки. Они совсем как у меня! Точь-в-точь как у меня! Один голубой, а второй зеленый. Это значит что девочки врали и я не убогая, потому что не одна такая. Правильно что я тогда зарядила одной валенком по глазу, а второй по носу. Теперь они ходят убогие с синим неоткрывающимся глазом и раздутым кривым носом. Этот котенок просто стал частью меня, хочется забрать его с собой и накормить теплым молочком. Я бегу с ним на руках в сторону своего дома. Пробегаю рынок, так ничего и не украв, потом пробегаю очередь в клуб, не выкрав ни одного кошелька, а потом заворачиваю в арку и бегу в самую дальнюю дверь. Деревянная дверь, которую очень тяжело открыть. Я могла зайти через главный вход, но там лежит пьяный Игорь Евгеньевич, а я не принесла деньги, даже водку не принесла, а еще и с котенком, он его убьет, а потом меня убьет. А мне нужен друг, чтобы когда я померла, он со мной тащил еду у тети Иры. Я захожу в подсобку и из нее на цыпочках я попадаю на кухню. Об этом тайном месте знаю только я. Остальные не должны узнать никогда. Тихо открываю холодильник и на самой верхней полке стоит стеклянная банка с белым содержанием. Наверное кефир, я очень люблю кефир, значит и котенок любит.
— Кися, посиди тут.- я кладу кисю в карман своего пальто, встаю на цыпочки и тянусь за кефиром. Еще чуть-чуть и.. Достала. В соседнем ящике нахожу блюдце, кладу его в другой карман, снимаю платок и оборачиваю банку, чтобы никто не увидел кефира. Выбегаю на улицу и у меня сразу начинают мерзнуть уши. Но мне все равно на это, на снегопад мне все равно и на то что дверь не закрыла тоже все равно. Тетя Ира и так найдет пропажу целой банки кефира, у нее все под расчет. Выбегаю из арки и бегу в соседнюю, которая слева, там подъезды в дома. Меня встречает желтый двор и мужчина курящий у подъезда. На вид ему лет 40, борода, шапка серого цвета, такой же шарф и темно-синяя куртка.
— Дядя, я ключики забыла, мама просила на рынок за кефиром добежать, впусти в парадную пожалуйста.- Взрослые глупые и если видят детей, то не чувствуют от них опасности.
— Впущу, а ты пообещай, что больше не забудешь! А то долго бы ждала на морозе и голову прикрывай.- он пальцем аккуратно бьет меня по носу, не сильно, это такой жест взрослых, когда они что-то говорят важное и считают тебя недотепой.
— Хорошо, спасибо!- я наиграно смеюсь и обнимаю дяденьку. Он пахнет хвоей и морозом. Такой приятный запах, мне очень жалко, что я вынула кошелек из его кармана. Наверное он очень хороший дядя.
Мужчина впускает меня в парадную и я быстрее бегу на последний этаж, пролезаю через решетку и захожу в темное помещение между домом и крышей. Достаю сначала блюдце, потом котенка, а потом лью в блюдце кефира. Кися сначала мяукает, потом находит блюдце и начинает лакать оттуда кефир. Я следую его примеру и пью его прям из банки! Как же вкусно. Я так люблю кефир. В конце темной комнаты я слышу голоса. Много голосов: детские, женский, мужской. Там крики, звук бьющейся бутылки и чей-то плачь. Беру котенка на руки и как под чарами иду на звуки. Они становятся все громче и громче, пока кто-то не бьет меня по лицу и я падаю. Я лежу в коридоре на первом этаже в детском доме.
—Ще й шавку принесла. Тепер ще й ти блохаста дура!- он бьет меня и хватает котенка, пока тот кричит и мяучет.
«Еще и шавку принесла. Теперь и ты блохастая дура!»(перевод с Украинского)
—Не чіпай Кисю, алкаш старий!- я кричу из последних сил, чтобы он не трогал Кисю. Не хочу! Зачем он полез под кровать и нашел моего котенка?
«Не трогай Кисю, алкаш старый!»(перевод с Украинского)
—Піхва тупа, я спочатку вб'ю твого блохатого дружка, а потім тебе наебеню до смерті!
«Пизда тупая, я сначала убью твоего блохастого дружка, а потом тебе наебеню до смерти!»(перевод с Украинского)
Игорь Евгеньевич бьет Кисю головой о стену до тех пор, пока кровь не остается на ней и котенок не перестает мяукать. Вместе с ним умираю я. Но я не могу просто ждать своей участи, я хочу убить его, так же, как он убил котенка и меня! На полу я нахожу пустую бутылку из-под алкоголя и пока Игорь Евгеньевич подходит ко мне и наклоняется, я со всей дури бью ей о его голову.
— Поцiлуй мене в сраку!- осколки разлетаются по комнате и на моих руках куча крови. Я сижу в огромном море крови. Она вязкая и меня в нее затягивает болотом.
«Поцелуй мою задницу!»(перевод с Украинского)
— Твою ж мать!- я просыпаюсь в салоне машины. Сон. Это был просто сон. Мне все это приснилось, сейчас все хорошо. На улице уже светло. Машина не едет, мы где-то стоим, но я слышу звуки проезжающих мимо машин.
— Ты че, обгашеная?
Голос явно не Амира. Машина не едет, на водительском сидении сидит мужчина. Я приподнимаюсь на логтях и на меня смотрит пара зеленых глаз. Парень лет двадцати четырех, точно младше Амира, но старше меня. У него светлые волосы и стрижка как у Макара, он не худой, скорее подтянутый и накаченный. Он симпатичный и не выглядит смазливо. Я не могу вымолвить ни слова. Во рту — привкус кефира и железа.
— Похоже на то, ты кто?
— Стас, а ты—Максим, что принимаешь?
— Ядерные конфеты.- приятный, знакомый голос.- Я просил тебя сказать, когда она проснется.- дверь пассажирского сиденья распахнулась и Амир протянул мне стаканчик с кофе и пакетик с чем-то мучным.
— Я не говорила тебе как меня зовут.
я беру из рук Амира еду и благодарю его, он закрывает дверь и подходит к Стасу.
— Твой ебырь мне говорил,— Вставляет Стас.—И схерали ты ей принес кофе, а мне нет?
— Он не мой ебырь, ты обознался, возьми мой, я кофе не пью.
я протягиваю ему стаканчик и он выхватывает его из моих рук. А Амир как-будто вот-вот взорвется.
— Я стану твоим ебырем, если ты свой рот не закроешь и плачу я не чтобы кофе тебе таскать.- Стас закатывает глаза, а Амир нагибается и смотрит на меня.- Прости, не знал, что принести?
— Чай.- Апалон кивает и уходит, а мой взгляд находит нового знакомого.
— Сосешь хорошо? Чего это он тебя с собой потащил, так еще и в официанты подался?
меня не раздражает его прямолинейность и резкость в словах, наоборот, я люблю таких людей, они говорят правду в лицо и не будут перемывать кости за глаза.
— Я же говорю-ты обознался, я с ним не ебусь. Будешь?
я протягиваю ему пакетик с выпечкой.
— Ты еще и не ешь? Два пальца в рот? Или просто не ешь?
— Наркоманка. До сих пор под дурью, не видно? Рыбак—рыбака, вроде как.
Стас одаривает меня искренним смехом и кусает булку.
— А ты прикольная мелочь.
— Сука, я говорил не жрать у меня в машине!— Амир появляется из под земли и выдергивает Стаса за воротник.—Ты же свинота последняя. Ты еще и еду отобрал?
Стаса театрально поднимает руки, как будто его поймала полиция.
— Эй, она сама мне отдала!- Амир, кажется, считает до десяти. На это он отпускает Стаса и садится на свое водительское место, протягивая мне стаканчик с чаем.
— Тебе не хорошо?- его идеальные черные брови сходятся на переносице. Ну нельзя же быть настолько красивым!
— Я просто не завтракаю, спасибо.- я отпиваю горячий чай и решаю перелезть вперед к Амиру. Он выхватывает у меня стаканчик и помогает перелезть.
— Нам ехать еще часа два, успеешь проголодаться, лучше сейчас поешь.
— Потерплю, мне не пять лет.- Амир одаривает меня надменным взглядом.
— По твоим любимым мультикам так и не скажешь.
я театрально закатываю глаза и продолжаю пить чай. Дальше мы ехали и общались не о чем, но наш диалог был очень интересным, потому что Амир умный и всесторонний собеседник. Иногда мне казалось что он знает все. За час я успела допить чай и превратить из стаканчика пепельницу, расспросить о Стасе и оказалось, что это младший брат его правой руки, который тоже работает на него и видно очень его раздражает.
— Если он тебя так бесит, почему ты его не уволишь?
— Я не знаю как он это делает, потому что он распиздяй со стажем, но работает лучше других в сравнении.
— А как он оказался здесь?
— Мы едем в Питер по работе. Или ты думала я туда отдыхать еду?- Апплон усмехнулся своей идеальной акульей улыбкой.
— Кто тебя знает.
Осталось ехать всего час, один час и именно сейчас, когда по дороге нет ни одной заправки или магазинчика, кружка чая попросилась назад. Я этого больше не вытерплю. Если я в скором времени не попаду в место где смогу сходить в туалет, то сделаю это прямо на идеальное сидение машины Амира. Вот это стыд. В животе завязался узел, который точно скоро развяжется. Я еду и считаю минуты. Сорок минут, тридцать две минуты, шестнадцать минут.
— Мы можем ехать быстрее?
— Ты куда-то спешишь?
— Если не хочешь делать химчистку салона, то и тебе придется поспешить!- сначала Амир смотрит на меня с непониманием, а потом издает глухой смешок и закусывает указательный палец.
— Тебе смешно?! Тебе должно быть страшно! Это не повод для веселья! Это повод для объявления тревоги!
Я скрестила ноги, потом распрямила, снова скрестила. Мои пальцы барабанили по колену.
— Тревога объявлена, — он кивнул с показной серьёзностью, но в уголках его глаз заплясали чёртики. — Прорабатываю варианты. Есть мысль — сказать на мойке, что подобрал в поле дикое животное. Оказалось невоспитанным.
Он еще и смеется. Предатель.
— Лучше готовься сам к роли животного, — процедила я, — потому что маршрут до всех окрестных моек ты будешь изучать лично!
Он опять смеется. Его смех чистый и искренний, приятный баритон греет уши, а в груди покалывает, будто кто-то разжигает костер в холодном и темном лесу, стучит камень о камень и появляются искры.
Машина останавливается и я первая вылетаю из нее, не смотрю на здание и не жду когда Амир достанет свой чемодан и мой рюкзак из багажника. Мужчина в костюме открывает передо мной двери и здоровается, я чувствую, что Амир идет с вещами сзади меня, уже ищу глазами работника, чтобы спросить про туалет, но нахожу Стаса, рядом с которым стоит другой мужчина и что-то бурно обсуждают у стойки регистрации.
— Амир! Срочно подойди, у нас проблема.
его окликивает мужчина стоящий рядом со Стасом.
— Прости, тебе придется потерпеть еще минут пять.
я закатываю глаза и вымученно вздыхаю и вместе с Амиром подхожу к стойке. Мужчина выглядит примерно как ровесник Амира, он выше Стаса, цвет волос у них одинаковый и черты лица похожи, наверное это его брат, только глаза у него не зеленые, а карие, а еще волосы короткие, почти ежиком, но чуть длиннее, будто отросли.
— Свободных номеров нет, только два наших люкса, мы брали с расчетом, что едем вдвоем, будем делить, я могу жить в номере со Стасом..
он не успевает договорить, потому что Стас сразу подает голос.
— А меня ты спросил?! Может я не хочу с тобой жить!
его агрессию я могу понять, я бы тоже не хотела жить с Макаром в одной комнате, особенно если бы он не спрашивал моего мнения.
— Не перебивай!— Резко останавливает Стаса его брат, укоризненно смотря сверху вниз.—Номеров свободных больше нет, вам могут поставить еще одну кровать. Вам будет удобно жить вместе?
карие глаза, хотя нет, его глаза янтарные, почти как мед, смотрят на меня и на Амира.
— Возьмите обычные номера! — почти стону я, переминаясь с ноги на ногу. Если честно мне сейчас интересно только то, что я хочу в туалет, я готова на улице жить, только дайте сходить в уборную!
— Все занято.—Амир смотрит на меня с какой-то жалостью в глазах, а у меня сейчас по ноге потечет!
— Ты сможешь жить со мной в одной комнате? Я пойму если нет, просто найдем другой отель.
мне сейчас глубоко плевать с кем жить в комнате! Я сейчас прям здесь и сейчас!
— Да я хоть со Стасом жить буду! Можно я схожу в уборную уже?..
Амир обреченно вздыхает и потирает ладонью область между бровями, а двое мужчин смеются, только Стас этого не скрывает, а его брат делает все возможное, чтобы не упасть лицом в грязь перед начальником.
— Я вас провожу!- тут уже отзывается девушка со стойки регистрации, она мило улыбается и показывает рукой в сторону, в которую нужно идти.
Я мчусь, не оглядываясь.
Только выйдя из туалета, с облегчением прислонившись к прохладной кафельной стене, я ловлю себя на мысли.
Люкс. Питер. И Амир.
Я буду жить с ним. В одной комнате.
В голове пульсирует одна мысль: «Вот же чёрт...» Не ужас. Не восторг. Глубокое, всепоглощающее «ну вот, дерьмо». Как в детстве, когда понимаешь, что спрятанную конфету уже кто-то съел. Только теперь я не знаю — украли у меня конфету или подкинули динамит.