Лебедь без крыльев

Максим

Тепло от его квартиры прилипло к коже липкой, обманчивой пленкой. Я вдохнула его — этот странный сплав заботы и безразличия — и теперь он сидел в груди инородным, греющим комом. Я тащила его сюда, в холод, как украденный уголь, чтобы хоть немного отогреться. Дверь захлопнулась, отсекая тот мир. Здесь пахло пылью, лаком для паркета и его одеколоном. Запах тюрьмы.

В ней не было радостных моментов. Мне не нравится эта квартира. Я не могу уйти от постоянного стресса, голова постоянно тяжелая. Время почти 9, а его нет. Конечно я не грущу, а только радуюсь этому, но обычно он приходит даже раньше. Я давно переоделась в том, в чем тренируюсь дома и стою у станка под классическую музыку. Нет, я не стою, я делаю одни и те же, заученные движения. Слышу звук открывающейся двери, потом тяжелые шаги идут по коридору и дверь в балетный зал открывается.

Я опять вижу его. Рыжие волосы, они примерно до ушей спадают кольцами. Он высокий, но Аполлон точно выше, мускулистей и намного сексуальнее, чем этот смазливый урод. У Макара зеленые глаза, рыжие брови и ресницы, пухлые губы, веснушки. У него яркая и запоминающаяся внешность, наверное поэтому он пробился в актерской сфере. Ну еще конечно из-за богатых родителей и связей.

— Прости, я опоздал, пробки.

Он стоит в дверном проеме и смотрит на меня, а я даже не смотрю в его сторону, продолжая делать заученные движения.

— Я уже надеялась, что ты разбился на машине.

Это не шутка, я правда надеялась.

— Солнце, ну прости.

Боковым зрением, я вижу как он делает шаг вперед, внутрь зала. Тело сковывает неприятная дрожь, в горле подступает ком рвоты, вызванный раздражением. Из-за злости несправедливости все тело трясет. Это моя зона комфорта, мой зал, в котором находиться могу только я. А ему тем более нечего в нем делать. Как всегда, Макар решил забить на мои просьбы и договоренности. Я останавливаюсь и смотрю на него. Не званный гость продолжает идти и тянуть ко мне руки. Во мне что-то щелкнуло, как предохранитель в пистолете. Не страх. Тихая, знакомая ярость. Он переступил красную линию, нарисованную мной на полу собственной кровью и потом.

— Уйди нахер отсюда.

Мой голос прозвучал не громко, а мертво-ровно. Так говорит автомат.

— Ну не дуйся..

Он улыбнулся своей актерской улыбкой и сделал шаг. Предохранитель снят. Я сняла балетку. Это был не просто порыв. Это был ритуал. Балетка в моей руке — не обувь, а сигнал. Последнее предупреждение.

— Я СКАЗАЛА ПОШЕЛ ВОН ИЗ ЗАЛА!

Крик сорвался сам, против моей воли. Автомат дал осечку, перешел на живое управление. Я швырнула балетку. Промах — неважно. Цель была не попасть, а объявить войну. Он продолжал идти. Его руки потянулись ко мне. Контакт. Его прикосновение обожгло, как раскаленное железо на сырой коже.

Мой мозг отключил все лишнее. Остался только инстинкт и ярость. Я впилась зубами в его руку. Не для боли. Для метки. Чтобы завтра он смотрел на синяк и помнил. Он ахнул, отпрянул. Зеленый свет.

Я побежала не от него. Я побежала к единственному месту, где он не смел войти следом — в ванную.

Как же я его ненавижу. Я включаю холодную воду и полоскаю лицо. Руки трясутся от злости. Я беспомощна. Я ничего не могу. Если сбегу- окажусь одна на улице, если не сбегу- придется терпеть свою беспомощность и рыжего брата с комплексом младшей сестры. Я множество раз прокручивала пути побега и дальнейших действий в своей голове, но ни разу не выживала там. Сердце останавливается и я слышу размеренные шаги Макара у двери.

— Прости, я забылся..

Внутри меня что-то рвется, трескается. Будто он и вправду считает, что можно просто сказать ,,прости,, и все пройдет? Жестокий садист, сейчас стоит рядом со мной и нас разделяет лишь дверь. И самое страшное то, что я выйду к нему и останусь рядом.

— Я БЛЯТЬ СКАЗАЛА НЕ ЗАХОДИТЬ В ЗАЛ, В ЧЕМ ТВОЯ ПРОБЛЕМА?!

Моя злость вырастает до максимума и если бы я сейчас его видела, то точно убила. Наверное это будет самый выигрышный вариант, но после меня сожрут его фанатки.

— Да, прости, я не буду больше, давай вместе поужинаем?

Ему плевать на мои чувства. Иногда я чувствую себя фарфоровой куклой. Он откроет дверцу ящика, в котором я сижу, возьмет меня на руки и специально уронит, потом поднимет, скажет свое ,,прости,, и опять поставит в ящик, чтобы любоваться. Я для него просто кукла на которую он любит смотреть и не даст смотреть кому-то другому. Никогда. А я продолжу сбегать из ящика, но всегда буду возвращаться обратно внутрь. Мне некуда идти, меня не примут на работу, у меня нет образования, у меня нет никого. Никого. Слезы гнева и беспомощности льются по моим щекам. Я сжимаю руки в кулаки. Мне остается только остаться здесь, в этой холодной квартире, в забытом ящике и ждать, пока он снова прийдет и откроет дверцу. Слезы капают мне на кулаки. Макар настойчивее стучит в дверь.

— Выйди ко мне. Пожалуйста.

Сука, не говори мне ничего, просто закрой свой рот и никогда не открывай, твой голос заставляет меня думать глубже, вспоминать. Я не могу, я не чувствую тело, дышать сложно, воздуха не хватает. Я просто задыхаюсь. В голове смерч из мыслей, которые не приводят ни к чему.

— ОТОШЕЛ ОТ ДВЕРИ! ДАЙ МНЕ ПОБЫТЬ ОДНОЙ! ИЛИ Я ПРЯМО СЕЙЧАС ВЕНЫ ПОРЕЖУ ТЕБЕ НА ЗЛО!

Мой крик беспомощен. Он напоминает сон. Когда ты открываешь рот, а кричать не получается. Или когда бежишь со всех ног, но не сдвигаешься с места, а опасность все ближе и ближе. Сейчас мой крик такой же бессмысленный.

— Хорошо.

Он ушел не потому что забоялся за меня, а потому что знает, что я этого не сделаю. Знает, что все равно выйду и все равно поужинаю с ним. Знает, поэтому и не боится. Я сгораю, легкие горят. Злость растет. Я полностью не контролирую себя. Руки начинают бить мраморную раковину. Я выхватываю мыльницу и кидаю ее в зеркало. Оно разбивается вдребезги. Стекло лежит везде. Я глубоко дышу. Сознание начинает приходить. Воздух медленно поступает в легкие. Мысли испаряются.

— Блять.

Такое случается не часто, будто ты переполнен злостью и единственный выход-это вылить ее куда-нибудь. В школе я часто злилась на одноклассников и дралась с ними, кидала в них вещи, разбивала окна, материла учителей. Меня заставляли ходить к школьному психологу. Мне это было не в тягость. Наверное потому что либо я прогуливала, либо он не приходил, либо я просто слушала его лекции и играла в змейку на стареньком кнопочном телефоне.

Еще один ненужный ужин с ненужными разговорами. Потом душ и сон. Я точно знаю, что завтра он уедет на съемки на несколько дней. Я смогу вдохнуть.

По ощущениям сейчас раннее утро. С балкона опять дует. Мне опять очень холодно. Сквозь сон слышно вибрацию телефона. Зачем Макар мне опять названивает!? Не открыв толком глаза, я беру телефон и подношу его к уху.

— Че тебе надо? Не звони мне.

Я всегда общаюсь с Макаром в подобном тоне. Его это не устраивает, но меня вполне, ведь даже если очень постараться, то у меня не выйдет сказать и одного лестного слова в его сторону.

— Я не думал, что могу надоесть тебе за такое короткое время.

Это не Макар. Это другой голос, не его. У меня есть предположение кто это, хотя нет, я точно знаю кто это, никто другой не может мне звонить. Другой мир звонил мне. На конце телефонного звонка слышится бархатный смех. Приятный голос с хрипотцой может принадлежать только одному человеку и к счастью это не Макар.

— А, это ты. Откуда у тебя мой номер?

— Записал когда подобрал твой телефон. Давай пообедаем?

Он уверен в себе, он может съесть меня вместе с обедом и не поперхнуться. И он будто знает что я соглашусь, непременно соглашусь. В его тоне не было просьбы. Была уверенность хозяина положения. И это... заинтересовало. Потому что это была не его уверенность надо мной. Это была уверенность человека в своем мире. А я была туристом, жаждущим визы.

— Не знаю.. Найду ли я время на тебя..

Времени у меня вагон и маленькая тележка, да и такое разнообразие дня мне бы не помешало. Но моя ирония и шутки не могут не помешать даже здесь.

— Такая занятая, хотя не работаешь?

Я слышу, что он ухмыляется. Он самодовольный мерзавец, но меня это не отталкивает.

— Да, знаешь, я сегодня учусь время по часикам со стрелочками определять, потому что вчера, какая-то самовлюбленная пенсия надо мной смеялась.

Мне хочется его обидеть, задеть, показать жопу, а потом язык и убежать, потеряв один тапок, чтобы приятный голос снова назвал меня золушкой.

—Какой ужас, тогда приходи, поподробнее расскажешь про эту пенсию и я научу тебя пользоваться часами со стрелочками.

Он не показал мне жопу или язык, а просто дал понять, что ему плевать на мои издевки.

— Через минут десять все будет готово, я тебя жду.

Послышались гудки. Он сбросил. Я даже не согласилась и не отказалась, он просто решил и назначил время. Потянувшись я встала с дивана. Минут 20 прошло, пока я расчесывала свои запутанные волосы, потом умывалась, чистила зубы. Никогда не думала что меня это будет заботить, но мне нечего одеть. Причем в прямом смысле. Одежда меня не заботит, из дома я не могу выйти, поэтому вещей у меня мало, а сейчас все в грязном.

Я натянула серые спортивные шорты Макара, конечно они мне огромные, но я максимально затянула веревочку на бедрах и вроде они не сваливаются. Нашла белый топик и серую кофту на молнии (она тоже Макара).

Последний раз посмотрела в зеркало и вышла из квартиры.

Амир

Ее нет уже 40 минут. Куда она пропала? Я вспомнил ее заспанный голос. Ловлю себя на мысли, что хочу еще раз его услышать. Нет. Моя цель Архипов. Как я построил настолько крупный бизнес, если от неизвестной девушки я становлюсь настолько сентиментальным? Звонок в дверь. Это она. Подхожу к двери и открываю ее.

— Еще дольше мог открывать?

Я сразу слышу этот недовольный тон. У нее распущенные, длинные волосы. Они очень красивые. Хочется запустить в них руку. Выглядят такими мягкими, будто сахарная вата.

— Подумал, что ты не прийдешь, даже хотел спуститься.

Она входит такой же вольяжной походкой. Это второй раз как она у меня дома, но такое ощущение, что здесь хозяйка она, но никак не я.

— Прости, часами пользоваться не умею, время на пальцах рассчитываю.

Одежда с нее чуть ли не спадает, особенно шорты. Конечно она маленькая, но эта одежда явно не на два размера больше.

— Пошли за стол, а то ты явно ничего не ешь.

Я намекаю на огромную одежду, но она и правда худенькая, даже для балерины.

— А вот тут ты не угадал. У тебя курить в квартире можно? Или только на балконе?

— Где хочешь, золушка.

Мы сели за стол. Я никогда не видел, чтобы девушка была настолько раскрепощенной со мной, совсем не боялась и не пыталась вылезти вон из кожы, чтобы понравится. Она села на диванчик и скрестила одна ногу, а вторую подогнула в колене и прижала к груди. Достала из кармана шорт сигареты и подкурила одну.

— Я думаю что курить на голодный желудок, особенно балеринам очень вредно.

Ее прекрасные волосы спадают на плечи и ноги. Они идут белой рекой по спине.

— А я думала, что балерины вообще стараются не есть, но как видишь, я сейчас сижу здесь.

— Кстати, золушка, мы же даже не знакомы.

Мне нужно узнать о ней все, особенно, что их связывает с Архиповым. Но сейчас, меня больше интересует ее имя, которое я так и не спросил вчера.

— Давай знакомиться.

во рту она держит сигарету, а руками накладывает себе еду. И лишь мельком поглядывает на меня, отвечая на мое предложение.

— Амир.

Я протягиваю ей свою ладонь.

— Красивое имя.

— Имена не выбирают.

Она посмотрела на меня смущенным взглядом, будто стесняясь чего-то и протянула мне свою руку. Но это было не обычно рукопожатие. Она пожала мне руку лишь кончиками пальцев, как настоящие леди. Едва касаясь и совсем не по-мужски.

— Полное имя Максим, а так Макс. В США это имя унисекс.

У нее интересное имя, но оно ей очень подходит. Оно делает ее еще особеннее.

— Интересное имя.

Я до сих пор держу ее руку, будто спасаясь от чего-то, а ее рука, это мой спасательный круг. Я заварожен ее глазами. Прекрасными глазами. В них будто есть целая жизнь. Нет, тысячи, а может и миллионы жизней! А как будто там и нет ничего. Вообще пусто. Странные глаза, но они меня заколдовали.

— Имена не выбирают.

Она опять одаривает меня своей игривой улыбкой, пожимает плечами и убирает руку. А на моих пальцах остается ее фантомное прикосновение.

Мы едим, разговариваем. Мне правда интересно с ней говорить, она приятный собеседник. Ее мышление неординарно, мысли настолько далеко, что никогда не знаешь, что она скажет дальше. Меня это зацепило. Причем так крепко, что я и вправду задумался о существе ведьм.

— Твои родители не волнуются, что ты сидишь и куришь с пенсией, которую знаешь 1 день?

Между разговорами, я пытаюсь выудить из нее больше личной информации, чтобы понять как она связана с бездарным актером.

— Мои родители в другом городе, я живу здесь с братом. Да и вряд ли их будет беспокоить, где находиться их совершеннолетняя дочь.

Она ведет себя непринужденно и если бы не моя работа, я бы поверил. Но я вижу, она лжет.

— Ты грубо ответила на звонок.

Мне правда интересно почему.

— А что, обиделся? Слишком грубо для тебя?

Максим смеется, показывая свои выпирающие клыки.

—Я была уверена, что это мой брат.

Если она так отвечает, то думаю, что они не встречаются, почему она была уверена? Она общается только с ним? Или он недавно звонил ей?

— У вас плохие отношения?

— Да, он мне многое запрещает, да и впринцапе он мудила.

Максим явно не нравится говорить о нем, это понятно сразу. Ее нос морщиться, а говорит о нем она лишь пренебрежительным тоном.

Наш диалог прерывает телефонный звонок, звонят не мне. А ей. Я смотрю на экран ее телефона. Еблан. На экране, высвеченно одно слово- Еблан.